Не делай мне больно

Глава 5

«Признай»

      — Ты быстро сигарету докурил, — Арсений улыбнулся выходящему из туалета другу — Да, просто ты зашел, мои мысли прервал, — улыбаясь, заметил, что проводницы везут еду, — ой, нам бы отсюда побыстрее уйти — Да, вижу, пойдем в купе       Оставшиесю поездку, мальчики сидели в своем купе, все проводили свое время по-разному. Кто читал, кто перебрасывался словами с коллегами, кто разговаривал по телефону. Дел было до провинции, сколько душе угодно.А Арсений размышлял и думал про Тошу. Они ведь были вместе в туалете, и могло произойти что угодно. «Снизу, у Антона очень красивые глазки, и видно его руки, которые от стресса иногда потрясываются», — примерно такие мысли посещали Попова до конца поездки.

***

      А между тем, поезд уже подъезжал к пункту назначения, сколько часов пролетело незаметно, чтобы добраться до этого города. Концерт был назначен на вечер, так что, оставалось лишь доехать до место проведения, подготовиться, настроиться на импровизацию и начинать очередной концерт, в очередной провинции большой страны.       Антон прикуривал сигарету, во дворе здания, где скоро будет проходить концерт. Зрители уже собираются, занимают места, импровизаторы готовятся показать свое шоу. Но Антон думал, эти мысли об Арсе никак не покинут его голову, еще и та ситуация в туалете, как же это было все неловко. Его руки вздрагивали, сигарета тлела, пепел сдувал несильный ветер. Его глаза смотрели на проезжающие машины, на стареющие деревья. Он спустился по стене и присел на корточки, также преподнеся к губам фильтр сигарет. От ветра губы сохли и трескались. Почувствовав жжение на коже губ, Антон провел ребром ладони по своему лицу: — Вот черт, — на ребре оказалась кровь, похоже, губы от стресса слишком сильно высохли, а помады увлажняющей с собой у него не было, — щипит же… Он приподдержал зубами сигарету, и засунул руки в карманы: — Антон, — Арс приоткрыл дверь, приводящая к двору, — мы уже скоро начинаем — Да, да, докурю и уже… — руки начали трястись сильнее, взгляд устремлялся на все, что двигалось, лишь бы сейчас не видеть глаза друга — У тебя… — Попов подошел к нему сбоку, и увидел как на фильтре сигарет остается кровь от потрескавшихся губ, — губы кровоточат — Да, знаю, от ветра…       Попов придвинулся к коллеге, и вынул сигарету изо рта. Тоша резко повернул голову, дабы посмотреть, почему тот опять забирает его сигарету, но неожиданно, Арсений берет его за руку, чтобы тот не упал и касается губами с Антоном.       Но их лица вовсе не касались друг друга, лишь губы Тоши вздрагивали от манипуляций его напарника. Арсений закрыл глаза и от неудобной позы, ему пришлось встать на коленки, чтобы взяться крепче за его руку, а в другой держать сигарету, которая в миг была кинута во двор, и без замедления вторая рука соприкоснулась щеки Антона. Он обхватил его голову и приблизился. Антон приоткрыл дрожащие губы и как одобрительный жест, закрыл свои глаза, хоть и до этого, удивленные от неожиданности.       Шаст полностью отдался поцелую, кислому, приятному, сладкому. Он рефлекторно провел рукой по плечу Арса, и коснулся небритой щеки, также колючей и придвинулся ближе. Их губы жгло, кровь от сухих губ Антона оставалась на губах целующего. Не удержавшись, Арсений чуть облизнул губы своего возлюбленного, при этом протирая кровь. Антон расплылся и вместо того, чтобы оттолкнуть коллегу, начал содействовать ему. В этот момент позабылось все: концерт, Ира, свадьба. Только он и его друг, и пылкий страстный поцелуй, который переходил из стадии прикусывания, в стадию языка. Антон почувствовав язык Арса. Их языки сплелись, и плавными движениями делали приятно друг другу. Попов приоткрыв глаза, увидел, как же Антон старается понравится ему в этом поцелуи, не удержавшийся на корточках, Тоша падает на спину, вместе с ним и полетел Попов, который держал его за руку.       Они оказались в неожиданной позе. Их губы отлепились друг от друга, а языки были расплетены. Арсений оказался сверху Антона, и смотрел в его зеленые глаза, волосы его расплылись по каменному крыльцу, а руку все еще держал он — инициатор всего действия.       Минута молчания, смотря друг другу в глаза: — Ты как? Не ушибся? — Арсений рискнул преломить тишину — Да, все хорошо… — Ты… — Арс, это не должно было произойти — Но тебе понравилось, в ту ночь и сейчас! — Да! Может и понравилось, но я люблю Иру! — Ты не можешь любить ее, при этом ответно со мной целоваться, это невозможно! — Арсений взял его за две руки и прижал к полу: — Отпусти меня, — немного попыток выбраться из сильных рук, но ничего не получалось — Признайся, я же тебе нравлюсь, Тоша! — Нет!       Арсений поцеловал его в губы еще раз, чтобы тот не дергался, Антон пытался отворачиваться, но не удержавшись, ответил ему еще раз. Их губы касались друг друга нежно, с заботой. У Шаста участилось дыхание, его губы приобрели уже алый цвет от крови, и от прикусывания коллеги и съедания их на ужин… — Хватит, Арс… — утомленно, с румянцем на щеках, со стонами выдавал этот нежный голос, — я прошу тебя…       Но он и не думал останавливаться, это жадность губила его. Антон был для него чем-то запретным, стеклянная древняя ваза, ваза покойной бабки, которой нельзя касаться, или пленительные сигареты в детском возрасте, когда ты хочешь попробывать их впервые на вкус, зная, что вроде бы от них будет блаженство. Или лучшее мороженое в городе. Он был обязан попробовать каждый кусочек: губы, щеки, шею. Не долго думая, Арсений плавно опустился к шее и причмокивал ее, оставляя будто ожоги, после них, Антон чувствовал пульс в этих местах. Но тот уже приближался к ключицам: — Арсений… — Тоша не выдерживая этого, закрывает глаза, — остановись, нас увидят… — Антон, — посмотрел прямо в его лицо, — я тебя люблю.       Все перестало иметь звук. — Что? — Я тебя люблю, правда люблю, понимаешь? — Господи, ты придурок, Арсений, у меня есть Ирина, услышь меня прошу… — Признай же, что ты тоже, хватит прикрываться Ирой — Я не прикрываюсь, Арс! — Наконец-то, светловолосый выдергивает свои руки и приподнимается, — я ее люблю! — Ты бы щас отказался целоваться, но не сделал этого — Я… — Антон, у тебя не хватает смелости это понять? — У тебя не хватает мозгов, чтобы это принять.       Антон встал и достал мятую пачку из кармана, его губы сомкнули сломанную сигарету и пламенем новой зажигалки, она разгорелась: — Ты вызываешь сплошной стресс — Хватит курить уже… — Давай так, Арс. Я забуду, что ты мне только что сказал, я забуду, что ты любишь меня и… мы останемся друзьями. — Ты бегаешь от себя, Тош. — Прекрати, ты взрослый человек.       Руки бешено колотились: — Дай мне помочь, Тош — В чем? — Он затягивается сигаретой, но руки по-прежнему тряслись так, будто он носил что-то тяжелое — Этим. — Арсений взял его за руки, которые были холодные, и скрепил из них замочек их пальцев — Держать меня за руку? — Да, разве, тебе неприятно?       Антон решил промолчать: — У нас концерт, Арс. — Знаю.       

***

— Арсений играет мужа, который изменяет своей жене, а Антон, его любовницу, Сережа его жену, а Дима, Дима пускай решает сам… — объявление импровизации.       Арсений смотрел на поникшего друга, было видно, что он не справляется, он не может забыть: — Любимая, — улыбнулся, входя в роль, Антону, — я разведусь с женой, только останься — Нет, я тебе не верю, — отрывисто произносил Антон.       От каждого касания Арса, парень вздрагивал и не хотел лишний раз ощущать эти невыносимые импульсы по телу, которые отдавались холодком, а в душе полной тревожностью.       Из раза в раз, из сценки в сценку, зрители смеялись, зал был наполнен шумом. Но у Арса с Антоном, была тишина. Невыносимая тишина в головах, невыносимые взгляды, пустые и тяжелые.