Одно воспоминание

Всё было как обычно. Третья комната. Гул в стае птиц, который иногда перерастал в полный беспорядок, сменился на тихое посапывание спящих птенцов. Опьянённые гости уже разошлись кто куда. До этого с ними пил и Стервятник, который сейчас шагал по тёмному коридору. Его мысли сейчас были похожи на перекати-поле. Спутанные ветви росли по воспоминаниям, которые затрагивать не хотелось. Но кто может указывать им? Точно уж не Большая Птица, постукивающая тростью по паркету, которая даже не понимала, куда сейчас ведёт его же собственное тело, переставшее подчиняться. А направлялось его тело к могильнику. Стервятник сам не понял, как он оказался около больничной койки в сидячем положении. Воспоминания нахлынули накрыв удушающей волной затягивая его во времени в тот момент, когда близнец остался один. *** В тот день случилось то, чего так боялся Рекс. Парень стоял у палаты мотаюсь из стороны сторону не обращая внимания на сковывающую боль в ноге, которая проходила по всему телу вызывая дрожь. Мир Стервятника потемнел уже от выражения лица Януса, слов он уже не слышал. В ушах бродил звон, а в голове сумбур. Очнулся он уже в комнате Р первого. Рекса трясло, всё тело сковывали судороги. Ральф стоял позади него. Тогда были прижаты друг к другу, а руки оставшегося близнеца были скованы мёртвой хваткой. Оглядевшись он заметил мягко говоря, беспорядок. Имеющиеся бумаги вместе с вещами были раскиданы по полу. Что-то было порвано. От кружки кофе, которая до этого аккуратно стояла на столе, где уже успел появиться кружок, точное место, где всегда она была, остались лишь осколки и мутная кофейная лужица. В глазах Рекса вновь появился образ брата и всё началось по новой. Крики казалось были слышны по всему дому. Стервятник орал нечеловечески срывая связки и параллельно пытаясь выпутаться из своеобразных защитных объятий хозяина комнаты. Ральф держал его до того момента, пока ноги не отказали парню и тот медленно опустился на колени медленно, но жадно вбирая в себя воздух. Перед глазами поплыли кадры моментов, что он творил во время истерики. Как Ральф тащил его к себе, пока Рекс безуспешно пытался ударить его и удрать, хотя в другом состоянии он бы понял, что не смог бы и пяти шагов сделать. Как его рот заткнули какой-то тканью, после чего, как только хватка была ослаблена, птица разодрал импровизированный кляп на куски. После промелькнуло и то, как Птичий Папа бил воспитателя и всё, что попадалось под руку. Хватал вещи и кидал об пол. Постепенно сознание стало возвращаться и появилось отвращение вместе с чувством рвоты. Долго ждать не пришлось. Р первый быстро заметил и помог дойти Стервятнику до туалета, а дальше молча стоял рядом крепко держа волосы находящегося на коленях и в "обнимку" с унитазом желтоглазого. Ощущение на самом деле не из приятных. Голова шла кругом, а органы хотели выйти наружу и видимо, отправить их обладателя на тот свет за братом. Конечно Стервятник был бы и не против, но вот не таким способом. И вновь гробовое молчание которое начало сводить с ума, заставляя мысли крутиться быстрее скорости света. Птица ели как поднялся и промыл рот, хоть и после этого неприятное ощущение всё равно осталось.Оно ворошило нутро, оставаясь в горле каким-то комом, заставляя рвано дышать, а точнее пытаться отдышаться от всего этого кошмара. Решив переключиться Стервятник стал изучать глазами всё вокруг. Потёртое зеркало. Отражающее всё на удивление хорошо. Стены, обитые плиткой. Подавленную и жалкую птицу, за которым стоял воспитатель, выглядевший достаточно напряжённо и даже нервно. Это заметил Стервятник по подрагивающим иногда рукам, которые обычно выглядели так, будто готовы кого-то придушить, что возможно и мог сделать Ральф голыми руками. Они были сильные, с видными ещё сильнее венами, когда мужчина был напряжен. Вокруг ещё какие-то ящики. Шкафчики. Где-то была отломана половина ручки, где-то сломанная петля, от чего дверь ящика была перекошена. Удивительно, что Ральф не починил её, со своей то любовью к перфекционизму. Постепенно глаза привыкли, и теперь свет казался каким-то тусклым. Сама ванная и так была небольшой, а жёлтое освещение уменьшало её до удивительных размеров. Стараясь собраться, Большая Птица поковыляла из ванной, которая уже успела осточертеть за то недолгое разглядывание. В комнате же было темно, хотя и можно было разглядеть вещи от слабого освещения окна. Кресло, рабочий стол и жуткий бардак, который устроил Стервятник прибывая в не сознании, но на ногах. Тут и вернулась боль. Сильная, пронизывающая всю ногу от бедра, до самой стопы. От этого парень покачнулся и сразу же почувствовал на талии руки, держащие крепко, крепче чем возможно хотелось бы. Большие пальцы давили на рёбра. От этого всего хотелось вскрикнуть, но Стервятник сдержался поджимая губы. Аккуратно опустив пальцы воспитателя парень выдохнул. -я скоро пойду в комнату,- произнёс желтоглазый прерывая тишину. Голос звучал хрипло, видимо всё же сорвал, пока кричал до этого. Он и правда хотел уйти уже не зная, что дальше делать, а его как самому казалось, постепенно отпускало, хотя видимо Ральф считал наоборот, ведь сжал его ещё сильнее. -у тебя текут слёзы. Ты так уверен, что можешь уйти? Стервятник не заметил этого и проверил руками, они сразу же стали мокрыми, хотя недавно, лицо было относительно сухое. От света из окна, хоть и ночного, можно было заметить тусклые серые разводы. Удивительно, как ещё остались части подводки. Желтоглазый думал, что она уже давно вся утекла, а на свои глаза отражение в зеркале, как и на лицо он старался не смотреть. Вновь появился болезненно давящий ком в горле. Желание выпить хотя бы воды проскользнуло в голове, что Стервятник и озвучил, хоть и не так, как хотел бы в своей голове. - где взять воду? Голос звучал тихо, с хрипотцой и даже лёгкой сиплостью. Ральф, помедлив, усадил Стервятника на кресло, оказывается удобнее, чем со стороны. Следя янтарными, птичьими глазами, привыкшими к темноте, Рекс увидел только то, как воспитатель заходит в комнату, дальше его спина перекрыла обзор, так что пришлось просто рассматривать ожидая. Само ожидание заняло минуты три. В руки была вручена вода и сигарета, а на плечи накинут плед. Постепенно под глазами стало сухо, а столь болезненные ощущения прошли. Конечно не сразу и не все. Также было больно внутри от осознания. Так же хотелось оказаться на месте брата. Но так же пришло понимание, что сейчас Стервятник не может этого изменить, хотя и не простит себе кажется никогда то, что будто не доглядел, что мог сделать что-то ещё. А ведь уже поздно. Можно помочь сейчас лишь ему самому. Принять неизбежное, которое тянуло за собой в тёмную бездну, словно в дыру в космосе, воруя дыхание из лёгких и покой. За несколько часов Большой Птице стало более спокойно. Тёплый убаюкивающий плед, скуренная пачка сигарет от тушения которых на столе остались следы и его не собирались ругать за это. Ральф даже бровью не повёл, лишь был рядом готов оказать возможную помощь в любую минуту, секунду. Как только заметит хоть что-то. И правда такое было. Птица вновь плакал, тихо, лишь выпуская оставшиеся эмоции и моча слезами чужую рубашку, рукава которой иногда щекотали спину. Ральф укутывал в объятья парня, как ребёнка и возможно это сейчас и было то, в чём так нуждался Рекс..