Ещё одна минута вечера.

Единственное время когда Инк мог быть с Эррором не врагами это вечер. Были ещё парочка условий, чтобы скелет находился в Оутертейле например, или быть более спокойным, более «Не-Инковским» как называет это Глюк. Инк знал что Эррор любит Андерновеллу, боится Фреша, обожает звёзды и носит очки. Он умеет вязать и его хобби, делать игрушки и пихать в них прах монстров, как бы это не звучало, Инку нравилось это. Инк рисовал Эррора, разговаривал с Эррором, приходил к нему плакать, даже если этот черный скелет всего лишь накидывал на белые кости плед и впихивал в руки кружку с какао, включая Андерновеллу.

Это было волшебство вечера.

Никогда — утра.

Утром они становились врагами. Утром они были злейшим противостоянием Инь и Янь. Утром они одновременно тянули губы в оскале, полностью погружаясь в битву, Инк — за целостность, Эррор — за уничтожение. Эррор курил. Эррор вязал. Эррор смеялся и весело подшучивал, язвительно скаля зубы. Инк завороженно смотрел на чужие руки, Инк как примагниченный следил за чужими полуслепыми зрачками, Инк широко улыбался, притворно дуясь на особо язвительные шутки. Вечер — был их временем. Только их, одно время на двоих. Одни звёзды на двоих. Один плед, одна кружка с какао, один сезон Андерновеллы. Один поцелуй, одно сближение, одно переплетение пальцев.

Одна минута.

Инк ждал этой минуты как никогда, всего одна минута вечера и они с Эррором всегда встречались. Он курил, говорил философские вещи, посмеиваясь над собственным бредом. Инк вставлял пару реплик, практически ничего не понимая, но слушая чужой голос как песнь сирен.

Ещё одна минута вечера…

Инк перехватывает чужие руки и улыбаясь тонкой улыбкой, советует прекращать курить. Эррор смешливо фыркает, назло выдыхая дым в чужое лицо. Это было абсурдно. Не здорово. Это были не те отношения которые они когда либо желали, но которые так или иначе наступили им на пятки и просто столкнули их. Как полюса магнита, они отталкивались, только чтобы сменить вектор и подстроится друг под друга. Инк любил драматизировать, что делал каждый раз в их драках. Эррор любил сами драки, сам факт соревнования. Утром они всегда боролись, и — никогда — не были близки. Показательно ссорились, показательно дрались, показательно рычали. Показательно Инк проворачивал тот же трюк с предложением о дружбе. Показательно Эррор посылал его нахуй. Вечером они были едины в своих мыслях. Никаких драк — только спокойствие, умиротворенность, сплетённые руки, поцелуи на двоих и дикие мысли переступить грани. Мысли на двоих, мысли одинаковые, что читаются в глазах друг друга.

Они сдавленно смеются и по новой отталкиваются, чтобы столкнуться с большей силой.