Неправильные чувства

***

У Акито проблемы. Реальные проблемы, поважнее экзаменов в школе, подработки и вообще всего, что когда-либо имело для него большое значение. Потому что проблемы эти связаны с тем, что сопровождало его на протяжении последних пары лет, войдя в его жизнь спонтанно и непринужденно и задержавшись там не на один день. С тем, что поддерживало и мотивировало. С тем, с чем он шел к своей мечте. С тем, кто просто был рядом. Когда быть друзьями стало недостаточно? «Друг» звучало как клеймо. Отвратительное клеймо, ограничивающее чувства и действия, не дающее выразить все то, что испытываешь, как бы говоря «на что ты рассчитываешь? Вы просто друзья. Ничего более, даже и не надейся», мерзко скалясь, издеваясь над заложником своих эмоций. Как он вообще понял, что это именно то, о чем парень думает? Может он путает, это симпатия к нему, как к человеку, или привязанность? Есть миллион схожих чувств, в конце-концов! Но Акито выбрал именно это, и, к его сожалению, рыжеволосому не казалось, что он ошибся. Какой. Кошмар. Это ужасно. Он не должен испытывать этого. Ему бы лучше об учебе или о своей мечте думать. Кто там говорил, что собирается превзойти RAD WEEKEND? Забудьте. Мальчик пропал. Теперь его единственной мечтой был Тоя, с его наверняка очень приятными на ощупь волосами, красивым лицом и очаровательными глазами, в которые Акито хотел смотреть бесконечно, не отрываясь... Черт. Он пропал. Какой стыд. Как он может думать о своем лучшем друге в таком ключе? Почему фантазирует о нем, словно ему что-то светит? Да, он прекрасный, шикарный, потрясающийлучшийневероятныйахуенный и с каждым разом все труднее становится думать о чем-то кроме непреодолимого желания поцеловать его, но... Вот опять. Это невозможно. Акито тонет. Тонет в ненависти к себе, отвращении и презрении к собственным чувствам. Это неправильно. Тое было бы мерзко, узнай он об этом. И от этого хочется кричать и плакать. Если прямо сейчас перед рыжим появился бы его же клон, он наверняка избил бы его. Выкинул бы из этой тупой головы всю дурь, все мысли о его потрясающем партнере.

***

Его голос надломился. Ан выключила музыку и недовольно посмотрела на парня. — Эй, Акито, соберись! Мы выступаем уже через пару дней! — Да, я знаю, простите... Я постараюсь исправиться... — виновато протянул парень. — Кхм... Еще раз! Они повторили песню еще раз с самого начала, однако парень снова запнулся. Так. Вот это уже серьезно. Нельзя это так оставлять. — Простите! Я потренируюсь сам, чтобы не подвести вас! — выпалил рыжий как только музыка остановилась. — Хорошо... Тогда я не вижу смысла продолжать групповую репетицию. Мы все равно не можем продвинуться дальше из-за Акито, — разочарованно ответила Шираиши, и ее слова резанули похуже самого острого ножа. Самое ужасное, что она права. Акито действительно тянет их назад. Когда все ушли, парень включил музыку и начать повторять тот момент снова и снова. Песня была очень красивая, ее единогласно выбрали следующей для исполнения. В ней пелось о свободе, которую герой достиг спустя долгое время. На этом моменте было соло рыжего, и пелось там о том, что герой не смог бы достичь всего этого, если бы рядом с ним не было близкого человека, и он счастлив, что наконец-то может быть с ним. Именно эти красивые строки давались парню с трудом. И он понимал, почему. Неосознанно Шинономе ассоциировал себя с персонажем этой песни, а его любимого человека с Тоей. И то, чего смог достичь герой, никогда не сможет получить Акито. От этого было больно. Слишком больно. Парень убеждал себя, что ему стоит забыть о своих чувствах, однако как это сделать, если их объект постоянно рядом? Он просто отвратительный. Тое было бы противно узнать о таком. Рыжий убивается по ерунде, и из-за этого ухудшаются его навыки пения. Ему нужно собраться и затолкать свои чувства подальше, чтобы не мешали. Немедленно.

***

Акито стоит в душе. Капли горячей воды льются ему на голову, мокрые волосы липнут к лицу. И так до тех пор, пока он не перестает чувствовать жар. Тогда парень выворачивает кран в сторону красного круглешка еще сильнее. Он делает это медленно, ждет, пока тело привыкнет, и прибавляет температуру. Это поможет. Несомненно. Подобное ведь всегда было лучшим способом, верно? Может, кипяток расплавит его мозг, и он перестанет вспоминать одного очаровательного парня с сине-голубым сплитом?

***

Последний день перед выступлением. Ребята начали собирать вещи и расходится. Девочки уже ушли, щебеча друг с другом как ни в чем не бывало, только Тоя почему-то не торопился. — Почему ты не уходишь? — парень нарушил молчание этим вопросом, и Шинономе поднял на него глаза. — Я останусь и продолжу репетировать, — ответил он спустя минутное молчание, возвращаясь к настройке колонки. — Как и всю эту неделю? Тебе не кажется, что ты слишком перетруждаешься? Акито снова посмотрел на напарника. — Нет. Аояги развернулся, опустил сумку на скамейку и начал снова доставать из нее вещи. — Ты чего? — рыжий подозрительно покосился на него через плечо. — Почему не уходишь? — теперь настала его очередь задать этот вопрос. — Раз ты отказываешься идти домой, я останусь с тобой. Давай потренируемся вместе? — на последнем предложении его губы тронула легкая улыбка. Шинономе смотрел на друга так, будто видел его впервые. Нет. Этого не может быть. Тоя... остается с ним? Ладно, такое случалось и раньше, когда они выступали только вдвоем, но... Так. Соберись. Это все равно ничего не значит, он просто... Заботится о парне? Не хочет, чтобы тот мучил себя или чувствовал одиночество..? Да нет, бред. Это просто по-дружески. Может, Аояги тоже чувствует себя неуверенно и просто хочет еще раз прогнать программу, чтобы убедиться, что не будет ошибаться? Да, так и есть. — Кхм... Хорошо. Давай. Парни начинают со старых песен, заученных до дыр, облажаться в которых просто невозможно. Когда они доходят до новой песни, Акито снова чувствует напряжение. Вот она. Эта самая часть. Сосредоточься... И... Голос дрожит еще сильнее, чем обычно. Шинономе сбивается уже на первых словах. — Черт! — он со злости пинает лежащий на земле камень. — Тоя, прости, я не знаю, что на меня нашло, я обязательно это исправлю, прости... Ужас. Какой стыд. Запороть все с самого начала. Это кошмар. Неужели все из-за присутствия Аояги? — Ничего страшного. Попробуй еще раз. И все? Акито, уже успевший зажмуриться, как перед ударом, удивленно распахивает глаза. Никакого осуждения, недовольствия или разочарования. Шинономе начинает петь снова, однако голос опять ломается. Парень с досады опускает голову и вцепляется пальцами в рыжие пряди, будто желая вырвать. — Черт, черт, черт! Но Тоя не сердится. Парень подходит к другу, кладет свои руки поверх его и убирает их, не позволяя Акито лишиться волос и вынуждая его поднять глаза. — Все хорошо. Ты можешь пытаться, сколько нужно, я не злюсь. Главное, чтобы ты смог отработать этот момент и чувствовать себя уверенно завтра. Тоя взъерошивает волосы на макушке парня и тут же ласково приглаживает их, а сердце Акито пропускает удар. Заходящее солнце ласкает их, будто успокаивая. Тот же эффект оказывает улыбка Аояги. — Давай споем эту часть вместе? — предлагает он, нарушая воцарившееся между ними уютное молчание. — Ты правда сделаешь это для меня? — в пустоту спрашивает Акито. Подумав, как глупо он наверное прозвучал, мотает головой: — А, точнее... Давай. И они пытаются снова, на этот раз вдвоем. И... вся часть проходит идеально. Голос не ломается, не срывается и не дрожит, да и Тоя вписывается сюда так, будто они и должны петь это вместе. — Воа... Это... Было шикарно, чувак! — Тоя улыбается, еще шире, чем раньше, и Акито хочется смотреть на него, не отрываясь, настолько он сейчас прекрасен. — Попробуешь сам? Он пробует. И все получается. Аояги будто дал ему волшебную таблетку, ту, про несуществование которой напоминают взрослые, заставляя детей трудиться, после которой все сразу стало так легко получаться. Боже, как же Акито его любит. — Спасибо. Правда, спасибо большое, Тоя! Ты просто чудо! — на эмоциях восклицает он и тут же закрывает ладонью рот. Твою ж. Вот надо было такое сморозить. Однако партнер лишь все так же солнечно улыбается, глядя на парня, и второй все же расслабляется. Он умрет не сегодня. Хорошо. Они идут домой вместе, в комфортной тишине. С Тоей даже молчать приятно. И Шинономе не может допустить лишения этой возможности.

***

— Все готовы? Тогда давайте! Мы же Vivid BAD SQUAD, мы все сможем! Покажем им, кто здесь главный! — Ан подбадривает всех перед выступлением. Ведущий объявляет их выход, и группа выдвигается на сцену. Первые песни проходят спокойно, но на той самой Акито начинает все больше нервничать. Так. Сейчас его часть. Давай, соберись, ты сможешь! Только не сравнивай себя с героем песни, ты все равно не сможешь добиться того же, тебе достаточно поддерживать вашу дружбу, сделать все, чтобы она не разрушилась по твоей вине, а не надеяться на взаимность, это все равно невозможно, даже не пытайся.... Черт. Он все-таки сбивается. И на этот миг все звуки внезапно пропадают, словно рыжий с головой погрузился под воду. Толпа разочарованно гудит. Группа завершает песню и уходит за кулисы. Нет, нет, как так? Как он мог ошибиться, вчера же все получилось..? В этот момент Акито ненавидит себя больше всего. Он молчит, когда Ан подводит итоги выступления, молчит, когда они выходят на улицу, молчит, когда начинают расходиться. Они с Тоей идут вместе, и их путь проходит через узкий и немноголюдный переулок. И только там, когда парень останавливается, Шинономе заговаривает. — Прости. — Что? За что простить? — Я подвел вас. Подвел тебя, Тоя, ведь ты потратил свое время на репетицию со мной вчера! И все оказалось без толку. — Тебя что-то беспокоит? Что-то, из-за чего ты не можешь нормально петь эту песню? Расскажи, — обеспокоенно просит парень. — Ты не захочешь этого слышать... — спустя пару секунд откликается Шинономе, опустив голову, будто провинившийся ребенок. — Нет, захочу! Пожалуйста, Акито. Расскажи мне, что тебя беспокоит. Я хочу помочь тебе. Ты все равно не сможешь этого сделать. — Ладно... В общем, — парень теребит край куртки, подбирая слова, — я очень сильно влюблен в одного человека, — так, глубокий вдох, все самое страшное уже позади! — И невольно ассоциирую себя с героем этой песни. В той части он поет о своем близком человеке, о том, что тот поддерживал его все время, и они наконец смогли быть вместе. Но я, представляя себя на месте этого героя, думаю, что меня никогда не ждет такой счастливый конец. Я боюсь, что если этот человек узнает о моей симпатии к нему, почувствует отвращение и больше не захочет общаться. Я не хочу терять его, ведь он мне действительно очень дорог, и... Я ненавижу себя. За все эти чувства. Мне хочется, чтобы кто-нибудь ударил меня по лицу, да как можно сильнее, чтобы потом долго болело и напоминало о том, какая я тряпка. Потому что не могу совладать со своими эмоциями. Аояги, молча слушавший его, под конец рассказа заметно напрягся. — Ты... правда так думаешь о себе? — Да. — Что ж, ясно... — парень обеспокоен. Он хочет помочь Акито, но как? — Я знаю этого человека? — Да. Лучше, чем кто-либо. Этот ответ сбивает Аояги с ног. Кто это может быть? Тенма-сенпай? Но ведь парень ни разу не показывал даже малейших признаков симпатии к нему, а наоборот — всегда называл его странным и с явной неохотой общался с ним. — Ты можешь сказать, кто этот человек? Я не хочу давить на тебя, ты не подумай, просто если я буду знать, кто это, смогу дать совет, отталкиваясь от его характера... Рыжий перебивает парня на середине предложения, своей репликой заставив того моментально замолчать. — Ты. Этот человек ты, Тоя. И весь мир вокруг рушится. Акито ждет. Ждет, что сейчас Аояги ударит его, накричит или просто уйдет, не сказав ни слова, и заблокирует во всех мессенджерах. Но вместо этого партнер прижимает его к себе, так сильно, будто боится, что тот исчезнет прямо в его руках. — Так ты из-за меня так переживаешь? Акито, я бы никогда не сказал и не сделал ничего подобного, ты тоже мне очень дорог, и я не хочу, чтобы тебе было плохо! Пожалуйста, не ненавидь себя... Твои чувства нормальны, в них нет ничего неправильного, а даже если есть, мы оба совершаем эту ошибку, ведь я испытываю к тебе то же самое... Акито прижимается к нему в ответ, утыкается в плечо и наконец дает всему негативу выйти наружу. Слезы неконтролируемо текут, оставляют мокрые следы на куртке Тои, однако никто не обращает на это внимание. Шинономе просто выпускает все переживания и не чувствует никакого стыда, ведь только с партнером он может быть настоящим, только с ним может показывать свои слабости, не боясь... ничего. Они отстраняются. По щекам Аояги тоже скатываются несколько слезинок, однако тот быстро смаргивает их и вытирает мокрые дорожки тыльной стороной ладони. Парни смотрят друг на друга долгие десять секунд, а затем, закрыв глаза, приближаются снова, сливаясь в нежном, чувственном поцелуе. На губах остается соленый вкус, однако они целуются, не обращая на него внимания, просто наслаждаясь друг другом. Тоя обнимает Акито, прижимая к себе снова, и тот делает тоже самое, взъерошивая волосы на затылке первого. Аояги открывает глаза первым и с любовью рассматривает дрожащие ресницы рыжего, сквозь которые снова текут слезинки. Он заправляет прядь волос парня за ушко, отстраняясь. Акито счастлив. Сейчас, кажется, по-настоящему. Ведь его чувства больше не портят ему жизнь. Они больше не неправильны.