Желания

Ну, справедливости ради, Перси обязан был признать: комната у него была шикарная. Увитые странными, подводными растениями стены, потолок, с разнообразными сюжетами из мифов, большая кровать, на которой могли поместиться пятеро, зеркало в полный рост, стол со стульями из явно дорогого материала… Еще бы Джексона не впихнули сюда, как мешок с картошкой, было бы идеально. — Гостеприимство на уровне. — прошипел парень себе под нос, вставая и потирая ушибленное колено (сволочи, у него ведь всего две штуки!). — А потом отец недоволен, что я редко его навещаю. Впрочем пусть не радуется, после такого Джексон к нему придет лишь на смертном одре. Пытаясь привести мысли в порядок, Перси пошел осматривать свое жилище, внутренне успокаиваясь. Недавняя истерика сошла на нет, да и мачеха сильно помогла с ее погашением. А заодно мотивировала расставить некоторые вещи по своим местам. Свет в комнате исходил от странных шаров, порхающих повсюду, напоминающих мыльные пузыри, только намного прочнее. В целях эксперимента Перси поймал один такой и помял в руках, пытаясь понять структуру. Но до этого нежно-бирюзовый он вдруг резко приобрел мрачный коричневый оттенок и сжался, будто пытаясь уйти из рук полубога. С тяжелым вздохом Перси его оттолкнул, не став мучить. Видимо, его настроение не нравится даже пузырям. На столе были бокалы и тарелка с знакомыми и незнакомыми Джексону предметами. Например, рядом с яблоками лежали ярко-желтые… Черви? Моргнув пару раз, парень с опаской протянул к ним руку, дотрагиваясь кончиками пальцев. И тут же брезгливо отдернул конечность, когда неопознанное с энтузиазмом отреагировало и принялось его обвивать. Ясно, не зря мать учила не брать в рот всякую дрянь. В полукруглом зеркале Перси уловил свое измученное отражение и с трудом узнал себя. Бледный, изрядно помятый парень с опухшими глазами и лопнувшими капиллярами… Он явно не тянул даже на последнее место в журнале домика Афродиты «Топ пятьдесят полубогов января этого года». На секунду от воспоминаний о лагере стало тоскливо. А потом на ум пришли мягкие, черные волосы, щекочущие ему затылок, когда их обладатель обнимал его со спины. Тонкие руки, сильно обхватывающие его, будто пытаясь спрятать от мира и сонно-приглушенный голос, зовущий его спать, а не хоронить себя среди конспектов, которые Перси тщетно пытался изучить перед сессией. Полукровка закусил губу. Стало еще хуже. Первый гнев и отчаяние прошли, на его место пришли более спокойные эмоции. Наступал вполне понятный период ответов на вопрос: что теперь делать? Как бы не сильна была его власть в море, против Посейдона ему не справиться. Да и любимый папочка может запросто ограничить его в любом передвижении, если почувствует, что сын затеял какую-то муть. А Перси затеет, он в этом мастер. Вот только как? Вряд ли здесь ему кто-то поможет. Конечно, еще есть шанс убедить сварливого братца выпнуть его, но, откровенно говоря, Перси от бессмертных порядком подташнивало. Он все двадцать лет обходился без них, сноровки хватает, справится и сейчас. Только обычно рядом был кто-то более рассудительный и мозговитый, способный составить план, за который Перси с энтузиазмом брался. Сначала эта была вечно сурово смотрящая блондинка, потом итальянец с самой страшной аурой гнева на свете. Перси взлохматил волосы. Нет, тупым он не был и думать сам вполне мог, просто так было проще. Практика легче теории. Ладно, какие там азы? Задать цель? Окей…. А какая у него цель? Парень изнутри укусил щеку. Сбежать? Ну, это разумеется, оставаться в неволе Джексон не планировал, но потом? Что он вообще хотел изначально сделать? А вот тут ответ пришел быстро. Он хотел встретиться с Нико. Зачем? Он ведь даже тогда у номера не знал, что может сказать, не знал чего хочет. Чего он хочет-то? Полубог присел на кровать, стараясь абстрагироваться от ситуации и, наконец, разобрать творящийся в голове бардак. Что ему нужно-то в итоге? Перси едва сдержал смешок, потому что ответ пришел с первым ударом сердца. Ему нужен был Нико. И тогда он пошел к нему, чтобы никогда не расставаться. Он никогда ди Анджело отпускать не хотел. Бежал за ним как сумасшедший, задабривал, удерживал, любил. Эта клятва… Слегка нарушала планы. Перси сцепил руки. Окей, с желаниями почти определились. А вот что делать с последствиями? Он никогда больше не войдет в лагерь, не поучаствует в квестах и не сможет помочь друзьям. Никаких больше богов, монстров, пророчеств и вечного страха, что тебя сожрут по дороге из магазина. Придется расстаться с Анаклузмосом. Возможно, с Тайсоном. Ну и… Все? А он не этого разве хотел? Ну, конечно, горячую воду теперь так просто не включишь, но, в общем-то, больше минусов не было. Друзья, если захотят смогут его найти, то что Джексон смертный никак не повлияет на это. Да и боже, тот же отец Анни без всяких божественных сил прилетел дочь спасать на вертолете с пулеметами, чем Джексон хуже? Мама останется с ним. Отец больше никогда не влезет в их жизнь со своими советами. Его никто больше не тронет. Он… Свободен? Перси закрыл глаза ладонями. Пришлось бы лишь попрощаться Хироном, но… Наставник давно уже не смотрит в сторону выросшего героя. Он давно отпустил его жить. Терять Перси было нечего. И лишь одно «но» мешало Джексону сказать искреннее спасибо Аиду. Кто сказал что Нико нужен будет смертный? Горький смех вырвался бульканьем. Нико любил героя своих детских фантазий. Потом полюбил полубога, прошедшего тот же Ад, что и он. Но обычный парень, обычный Перси, который не сможет вечно бежать за ним, просто потому что у него больше не будет возможности… Он нужен ди Анджело таким? Уязвимым? Слабым? Это ему мог сказать только Нико. И Перси должен был знать ответ, даже если безумно его боялся. Парень откинулся на кровати, смотря потолок, на котором другой Персей, более старой версии, держал в руках голову Медузы. Какая ирония… Одеяло было голубым и очень-очень мягким. Как то, из далеких воспоминаний детства, когда он желал воочию увидеть мягкую улыбку отца. Вот только Перси уже не ребенок. И бегать в поисках одобрения богов с фанатичным блеском в глазах и азартом у него сил нет. Нездоровое любопытство и желание стать частью удивительного мира сгорело с множеством саванов его друзей. С тяжелым выдохом Джексон сформулировал в голове твердое решение: он готов стать смертным ради последней встречи с Нико. Он готов к закрытым навсегда дверям лагеря. Готов смириться с фактом, что его жизнь изменится навсегда и что будет трудно, очень трудно. Потому что Нико ди Анджело этого стоил, он стоил всей его жизни, стоил того, чтобы рискнуть. Он не так много теряет. Все, кого он любит, могут остаться с ним, если захотят. Если ну будут разочарованы. Комнату наполнил горький, едкий, как дым, смех, от которого на глазах невольно выступили слезы. В конце концов, он никогда не хотел быть полукровкой.