Прощение с привкусом горечи

***

У Вэй Ина от волнения и предвкушения поджались пальцы на ногах. Он, облаченный в свадебное ханьфу, — женское правда, но закроем на это глаза, — сидел в паланкине и ожидал прибытия. С самого начала их отношений Ванцзи пообещал, что у них будет самая лучшая свадьба. Именно поэтому было решено провести ее на территории Пристани, а не в Гу Су. Лань Цижень, хотя и ворчал, но согласился и лишь попросил не спаивать племянников и его самого. Вэй Ин, сердечно пообещавший, что не даст Ванцзи и капли алкоголя, радостно бросился на шею Цижэня. Тот огласил округу самым громким "ВЭЙ УСЯНЬ" в жизни жителей облачных Глубин. На празднование свадьбы охотно пригласили всех горных лордов и те, с величайшей радостью оставив дела пиков на старших учеников, свалили в Юньмэн Цзян. Мин Цинсинь, заодно схватив Нин-шимэй в охапку, также понесся к учителю. Были приглашены и Бин-гэ с Тяньлан-цзюнем, которые едва не расплакались от счастья, узнав об этом. Тяньлан-цзюнь еще раз едва не расплакался, когда просто увидел своих внуков, до этого слышавший о них лишь от Мобэя и Хуалин. А потом все таки расплакался, когда Сюэ Ян протянул ему конфету. Цзян Фэнмянь с легким смешком тогда покачал головой и увёл тестя в свой кабинет от греха подальше. Все приготовления заняли достаточно много времени. Тяньлан-цзюнь каждую секунду подготовки предлагал свою помощь, но Цзыюань каждый раз посылала его и ему приходилось уйти. Цзян Чэн с Вэй Ином смотрели на это с весельем, а Яньли сочувственно поглаживала Императора по спине. Вторым занятием Тяньлан-цзюнь завёл себе доставать Бин-гэ. Обнаружив, что у него, помимо новоявленной дочери, есть еще и сын, пускай и из другой вселенной, он повадился ходить за ним и задавать тысячу вопросов. Бин-гэ на это каждую секунду пытался убить его к чертям собачьим, что никогда не получалось, потому что отец был слишком уж шустрый. Юй Цзыюань к подготовке к свадьбе отнеслась максимально серьёзно. Она не расслаблялась сама и не давала другим, за исключением ее учителя, конечно. Шицзуня она наоборот пыталась максимально отвадить от всеобщей вакханалии, чего тот упорно не позволял. В итоге Цзыюань слезами выбивала у мужа право самой все сделать и то только потому что тот верил жене и знал, что со своим ореолом главного героя та сможет сделать все лучше всех. В тот момент, когда выбирался день для свадьбы, Фэнмянь трижды благословил удачу главного героя — все совпадало так, что они успевали идеально к нужной дате. Они даже, слегка отойдя, конечно, от нормы, но опустив эту деталь, успели отправить письма и обменяться ими. Затем Вэй Усянь, решив самую капельку побаловаться, посидел немного в уединении, "тоскуя по утраченном девичестве", а Вэнь Чао с Вэнь Сюем, подхватив веселье, пошли вместе с ним петь горькие песни об "утерянной подруге". То было бессмысленно, потому что Вэй Ин никуда не уходил и отчий дом не бросал, но все вокруг закрыли на это глаза, позволив Вэй Ину чуть-чуть побаловаться. Услышав, что возлюбленный решил до последнего следовать всем традициям, Ванцзи со смешинками в глазах предложил подготовить приданое. Обычно оно готовилось в моменты браков между двумя правителями или когда правитель добивался руки наследницы. Впрочем, Бинхэ вполне сходила за императрицу, соответственно и ее наследник был удостоен приданного. Ванцзи немного боялся, что дядя отвергнет это идею, как бесполезную трату времени и баловство, но тот весело фыркнул и махнул на них рукой, давая согласие. Так что через время Ванцзи отошел от подготовок, отправившись в двух дневное путешествия, в попытках найти "заморские вины и украшения". Услышав о вине, Вэй Ин смутился и мысленно вознес небесам молитву за такого прекрасного жениха. Вэй Ин снова взволнованно сжал ханьфу и закусил губу. Он со смешком подумал, что когда Лань Чжань поднимет эту вуаль, его губ уже не будет на месте — он успеет откусить их от волнения. Снаружи все кричали, радостно выкрикивали какие-то поздравления и все люди праздновали. У Вэй Ина не могло не потеплеть на сердце от этого. Эти люди радуются за него, даже не смотря на его не традиционный выбор. Вся пристань была на ушах с момента объявления о будущей свадьбе. Все носились, готовились и каждый обязательно подошел к будущим женатым поздравить их. Ни одного шепота осуждения не пронеслось над пристанью, хотя подобные отношения, пускай и были почти приняты, все еще порицались по сравнению с обычными. Даже ворчливый Цзян Чэн, хотя и смотрел на Лань Ванцзи с очень заметным недовольством, тщательно следил на тем, как все подготовлено к свадьбе шисюна. Он, вместе с дядей, сестрой, Ци-шигу и дедушкой, придирчиво осматривал каждый миллиметр ткани его свадебного ханьфу, специально на заказ сделанного из самых богатых шёлков. Вэй Усянь в них выглядел, как настоящая принцесса из сказок, а вуаль, закрывающая лицо, здорово скрывала и его настоящий пол. Облаченный в тысячи слоев, с причёской и огромной короной, на которой было тысяча бесполезных, но красивых висюличек, он мог вполне сойти за просто хорошо сложенную девушку. На эту тему уже с десяток раз саркастично пошутил Цзинь Цзысюань, едва увидел Вэй Усяня в облачении, однако одиннадцатую шутку он договорить не успел — мадам Цзинь услышала это и здорово заехала не легкой рукой по макушке сына. Тот, схватившись за голову, послушно извинился и поскорее сбежал к собственной будущей невесте. Лань Ванцзи к свадьбе готовили ровно такая же куча людей, в составе Лань Цижэня, Юэ Цинъюаня, Цзян Фэнмяня, Вэнь Цин и Лань Сичэня. Его быстро замотали в столь же богатые одеяния с тысячей слоев. Челку собрали в небольшой пучок, а задние волосы оставили распущенными. Пучок закрепили золотым гуанем с десятком драгоценных камней и только тогда остались довольны своей работой. Ванцзи стал самую капельку больше похож на брата, но эта деталь быстро потерялась из виду на фоне его общей красоты. Итак считавшийся одним из первых в списке молодых господ, Ванцзи, облаченный в красно-золотой, был почти божеством. Если бы он еще сохранял все тоже холодное выражение лица было бы совсем совершенно, но даже для тех, кто не Сичэнь были очевидны волны эмоций в его глазах. Так что он скорее был самым красивым человеком, чем спустившимся божеством. Услышав об этом маленьком упущении Ванцзи подавил порыв закатить глаза. Иначе окончательно испорчу всякое впечатление. – внутренне совсем тихо рассмеявшись, подумал он. Как только все традиции были соблюдены, а подготовка окончена, в назначенный день все собрались возле заранее расчищенного места и стали ожидать, пока выйдет принцесса. Они стояли возле храма куда и должен был провести Лань Ванцзи жениха для совершения поклонов и распития брачного вина. Паланкин неторопливо несли на себе четыре адепта, тихо похихикивая между собой. Возле храма ближе всего к нему стояли родственники жениха и невесты — с одной стороны чета Цзян с детьми, Бин-гэ и Тяньлан-цзюнь, а за их спинами горные лорды; с другой — Лань Цижэнь с Лань Сичэнем. Ванцзи сам стоял перед ступенями храма. Где-то неподалёку в новых комнатах будущих молодожёнов на столе лежала большая шкатулка, внутри которой лежало три сосуда с красным вином и жемчужный браслет, принесённые из империи Тяньлан. Наконец паланкин оказался совсем рядом с храмом. Адепты остановились, немного сгибая ноги, чтобы Вэй Усяню было легче выйти. Лань Ванцзи степенно, как и положенно его статусу, подошел к выходу из паланкина и протянул свою изящную бледную руку, приглашая возлюбленного показаться на свет. Вэй Ин в ответ вложил свою ладонь в его и доверительно позволил обхватить свою руку. Сердце внутри него дико билось и ему казалось, будто он слышал, как сердце Лань Чжаня бьётся в ответ. Лань Ванцзи помог Вэй Усяню спустится и изящно ступить на землю каблуками туфель. Знай кто, сколько старший адепт Юньмэн Цзян пытался научится ходить на этих дамских туфлях.. Они неспешно дошли до входа в храм, где дождались, пока двери будут открыты и вошли внутрь. В храме было красиво и уютно, Вэй Ин мысленно отдал благодарность дяде Цзяну за такую свадьбу и позволил жениху вести себя дальше. Они остановились прямо перед алтарем. Перед их ногами были такие же красно- золотые подушки, на которые нужно было опустится коленями. Вэй Ин бросил на Ванцзи последний взволнованный взгляд, и они вдвоем опустились на колени. Первый поклон. Небу и земле. В головах обоих понеслись воспоминания их первой встречи. Азарт битвы одного и раздражение — другого, затем воспоминания из библиотеки. Веселье Вэй Ина и злость, ярость, непонимание — Лань Чжаня. Два разных человека, пути которых никогда не пересекутся. Второй поклон. Родителям и предкам. Встречи в Юньмэн Цзян. Теплота, предвкушение, привязанность — обоих. Они смотрят друг на друга и красная нить медленно сочетается из двух в единую, будто заботливая богиня переплетает их пути в одно целое. Третий поклон. Друг другу. Жаркие признания на ухо. Все тревоги отступают, приходит, с жаром в груди, осознание, как сильно ты любишь этого человека. Красная нить на их пальцах тянется сквозь года от детства и до конца, ни на секунду не обрываясь. Они поднялись и повернулись друг к другу. Ванцзи протянул руки, чтобы поднять вуаль. Его дыхание замедлилось от бури эмоций, когда он наконец увидел лицо Вэй Ина. – Ты прекрасен. Щеки Вэй Усяня совсем немного заалели, что скрылось под легким слоем пудры, и он благодарно кивнул, не в силах открыть рот и вырвать из своего сердца ответный комплимент. Они взяли пиалы, уже наполненные вином, что было сделано Мадам Юй по специальному рецепту и не содержало в себе высоуого градуса, способного повлиять на Ванцзи, и перекинули руки крестом. Они, смотря друг другу в глаза, кивнули и поднесли пиалы ко рту. Один глоток, два, три, четыре. Чаши опустошены. Оставив их на алтаре, молодожёны снова поднялись на ноги и, в очередной раз переглянушвись, под руки вышли из храма. Увидев их люди взорвались новой порцией криков и аплодисментов. Вэй Ин с уже открытым лицом широко улыбался всем. Ванцзи шел рядом с ним с легкой улыбкой на губах. Вскоре семьи жениха и невесты отправились пировать в банкетный зал, по такому поводу подготовленный, а жители Юньмэна продолжили праздновать на улице в одиночку. Вэй Ин весь пир предпочитал рассказывать Ванцзи всевозможные истории, отправляя ему в рот все новые блюда, что были красными от количества перца в них. Лань Чжань стойко терпел каждое из них и послушно съедал. Остальные, наблюдая за этим, сочувственно кивали Ванцзи, но не останавливали. Даже Цижэнь позволил себе с тихим смешком просто насладится весёлым праздником и не стал ругать Вэй Усяня. Ближе к середине, когда все, за исключением Ланей и маленького Сюэ Яна, были уже слегка на хмеле, Цзян Фэнмянь встал на стол и принялся гордо рассказывать какие-то романтические стихи о свадьбе и сердцах, которые воссоединялись на всегда. Цзыюань, менее пьяная, попыталась его стащить с этого стола, но он принялся читать стихи уже ей, и она расплакалась. Фэнмянь, удивленно посмотрев, спросил, почему она опять плачет, когда они даже не в постели, и она пока не должна реветь от того, что недостойна быть так близка с учителем. На это Цзыюань совсем чуть-чуть покраснела и вцепилась в ноги учителя, проревев что-то о любви к нему и желании быть всегда рядом. Фэнмянь на это все-таки слез со стола и мягко улыбнулся ей. – Бинхэ, если я попытаюсь уйти, разрешаю тебе отрубить мне ноги, чтобы я не смог. Услышав это, пьяный Бин-гэ вспомнил своего учителя и тоже заревел, цепляясь за вторую ногу Фэнмяня. Он неразборчиво хлюпал что-то виноватое, обещал больше никогда не трогать учителя и пальцем. Фэнмянь в ответ принялся утешать их обоих, благополучно оставив остальной мир позади. Тяньлан-цзюнь, с интересом наблюдая за этим концертом, принялся рассказывать, как он познакомился с Су Сиянь. Когда начался рассказ, как они зачали маленького Бинхэ, Лань Цижэнь с громким возмущением криком закрыл ему рот и прошипел, что тут дети. – Ну и что, дети должны знать, откуда они появились! – заявил Тяньлан-цзюнь в ответ. Сюэ Ян рядом с интересом подался вперед. – А откуда? Лань Цижэнь посмотрел на него страшными от ужаса глазами. Лань Сичэнь, беспокоясь, как бы дядя не получил искажение Ци, вмешался: – А-Ян, лучше спроси потом у тётушки. Мстительно он подумал, что потом Тяньлан-цзюню не хило влетит. Главы пиков, относительно трезвые все, кроме Лорда Цзуйсянь, с интересом наблюдали этот цирк и даже ставили ставки, кто первый заметит, что на другом конце стола, тоже в стельку пьяный, Цзян Чэн повис на своей сестре и ревет ей что-то в ухо. Лю Цингэ поставил, что это заметит Фэнмянь, как только перестанет утирать сопли двойняшкам Ло. Юэ Цинъюань уверенно сказал, что это заметит Вэй Ин, потому что сидел ближе остальных. Ему только надо как-то оторваться от рассказа своей очередной истории мужу, и тогда он точно заметит. Ци Цинци поставила на то, что, как только Сичэнь закончит с маленьким Сюэ Яном, то обратит внимание на плачевное состояние наследника Цзян. В итоге никто не выиграл, потому что первым заметил Цзян Чэна Лань Ванцзи, осторожно поинтересовавшийся, не нужна ли ему помощь. Тот оторвался от сестры, шмыгнул носом и повис уже у Ванцзи на шее, жалуясь, что его свадьба с Не Хуайсаном будет только через год. Лань Чжань на это сдержанно хлопал его по спине и выбрасывал короткие "мне жаль", "ты справишься" и "бедный Цзян Чэн" между короткими передышками Ваньиня. Последнее ему в голову пришло неожиданно, но на Цзян Чэна, кажется, действовало безотказно. Он на мгновение затихал и тридцать секунд держался. Однако после этого снова срывался на громкий плач. Вэй Ин, недовольный тем, что внимание его мужа бессовестно забирают, надулся. Он, уже успевший еще в начале сбегать за приданным и выпивший вина оттуда, тоже был очень и очень пьян. Поэтому в его дурную голову пришла мысль пойти пожаловаться на жизнь Лань Цижэню. Вот так и оказалось, что он обнял старика за шею и, уткнувшись в плечо белоснежного ханьфу, принялся рассказывать, как трудно держаться и не ложиться с Ванцзи в постель. Цижэнь с подобных откровений совершено точно оказался на грани искажения Ци. Дважды за вечер. И как только Вэй Ин произнес "Вы бы знали, у Лань Чжаня такой большой.." прозвучало громовое: – ВЭЙ УСЯНЬ. Юэ Цинъюань, еще сильнее напившийся к тому времени, решил, что ему тоже срочно нужно выплакаться кому-то, выбрал для этого не самую подходящую жертву. В итоге Лю Цингэ пришлось выслушивать получасовой бред пьяного главы о том, каким милым был в детстве Сяо Цзю. Радость была в том, что он сам был пьян и был уверен, что на утро все это забудет. В том числе информацию о том, что у маленького Шэнь Цинцю в сезон солнца были совсем незаметные веснушки. Это было небольшим огорчением. Кто и остался доволен свадьбой, так это Ци Цинци. Она культурно выпила, также культурно пообщалась со всеми, умело выкрутилась из длинных разговоров и изливаний душ и спокойно ушла из зала уже после того, как почувствовала, что не может трезво думать. Она, немного подумав, подхватила Му Цинфана под руку и тоже увела. Не заметив пропажи двух человек, все продолжили весело(и не очень) праздновать. Прямо в этом зале все и проснулись на следующее утро. Некоторые — с безобразными опухшими лицами. Цзян Чэн, обнаруживший себя в обнимку с Ванцзи, встал в ступор, а затем смачно проматерился. Вэй Ин, так и не отпустивший Цижэня до конца празднования и заснувший на нем, был того же мнения. Брат и сестра Ло, обнаружившие себя на коленях сидящего у стены шицзуня остались вполне довольны положением и предпочли заснуть обратно. Остальные смущенно переглянулись и негласно договорились больше никогда не вспоминать об этом.