искусство правдоподобности

— Господи! Блять! — Чимин чуть не роняет свою огромную кружку с котятами, отлетая от компьютера. — Я в заднице… Блондин ошарашенно перечитывает письмо, пришедшее на почтовый ящик, испытывая все стадии принятия за одну секунду. — Че ты орешь, как резаный? — Тэхен зевает и встает с скрипящей кровати, чтобы посмотреть на причину переполоха. — Твои каноном стали, что ли… Если бы это было так, он бы уже давно отправился в мир иной. Но случилось кое-что страшное, действительно ужасное, чего он никак не ожидал. Дело в том, что Пак Чимин ведет двойную жизнь — днем он обычный студент филфака, немного робкий и тихий, любящий посидеть за книжкой, тихо посапывать за партой и пить пряный латте, погружаясь в собственные мысли. А ночью он Флаффная зефирка, автор ни одного десятка фанфиков, уважаемый в тесных кругах и пишущий самый лучший слэш, заставляющий читателей плакать радужными слезами и клеить впоследствии лицо, треснувшее от милоты. И ему действительно все нравилось в своей непростой работе — он был на волне популярности несколько лет, питался любовью подписчиков и упорно держался на первом месте в родном фандоме, пока в его жизни не появился «Я_143_жесткий_яой». Его фанфики отличались грубым стилем, обилием нецензурной лексики, пошлого юмора и…жесткого секса. Такого, что Чимину было не по себе, а в штанах предательски становилось тесно. Он смущенно отпивал чай, читая, как полюбившиеся ему персонажи занимались сексом в разных позах и локациях, кусал локти от обиды за высокий рейтинг и утерянное первенство. Они негласно соревновались, пытаясь обойти друг друга, пока ему в личные сообщения не поступило сообщение, разрушившее всё. Я_143_жесткий_яой: флаффная зефирка, я вызываю тебя на бой давно пора определить, кто из нас король фандома :) Флаффная зефирка: я принимаю твой вызов готовься принять поражение, извращенец, порочащий наш фандом. Я_143_жесткий_яой: это мы еще посмотрим, сладкий:* И Чимин взялся за написание самого лучшего фанфика за всю историю своей карьеры, прогуливал пары, сидел за ноутбуком с утра до ночи, смакуя каждую деталь, перечитывал его сотню раз, исправлял ошибки, пока не убедился в том, что работа идеальна. — Я заставлю их съесть самое отборное стекло в мире, — он хитро потирает руки, — чтобы потом вознести в небеса и показать, как прекрасна любовь! Чимин со спокойной душой отослал работу администрации конкурса, вздохнув с облегчением. Ни одна пошлость не сравнится с тем, какую прелесть он написал. Этому второсортному писаке не жить после такого громкого поражения. Подписчики с воодушевлением пишут ему огромные письма, утверждают, что будут держать кулачки за него. И всё было просто супер, пока он не получил злосчастное письмо от организаторов писательского турнира. — Уважаемая Флаффная зефирка, — начинает читать Тэхен, — вынуждены сообщить, что Ваша работа не принимается для участия в конкурсе, так как не соблюдено его основное требование. У Вас есть три дня для редакции работы, в противном случае Вы не сможете участвовать в соревновании. С уважением, команда «Слэш спасает мир». Че то я не догнал, а что за условие? — Нц-17! — взвывает Чимин и бьется головой об стол. — Боже…пиздец. Пиздец. Пизде-е-е-ц. И это еще мягко сказано. Пак никогда не писал в таком рейтинге по двум причинам. Во-первых, он находит это низким, неподобающим и аморальным. Конечно, его герои не были благочестивыми святошами, но дальше нежных поцелуев, жарких объятий и переплетенных рук у него не заходило. Во-вторых, он, опуская руку на сердце, не умеет писать постельные сцены. От слова вообще. Сколько бы ни мучился, всё равно заходил в тупик, а на слове «член» стыдливо стирал строчки и громко хлопал крышкой ноутбука. А теперь он должен написать фанфик с такой сценой секса, чтобы она потянула на НЦ-17 и поразила бы читателей. Превзойти гения эротики, эту гребанную пубертатную язву, посчитавшую, что имеет право переходить ему дорогу. Тэхен ложится обратно на кровать и задумчиво пожирает глазами потолок, судорожно ища решение проблемы, пока Чимин пытается сдержать поток слез от обиды и постепенно нарастающего отчаяния. — О, — вскрикивает Ким, подскочив с места, — я придумал! Посмотри порнуху! Капитан Очевидность, никак иначе. Пак уже чувствует, как перед глазами образовывается пелена. — Не получается у меня, — Чимин поджимает колени к себе, — там всё ненастоящее. — Тайские сериалы? — Недостаточно подробно, — бурчит он, стирая рукавом пижамы слезы с щек, — я проиграл. И как я мог согласиться, не прочитав условия…этот уродец подловил меня…использовал…он совершил моральное насилие… — Нельзя сдаваться! — Тэхен воодушевленно встает, словно древнеримский оратор и поднимает палец вверх. — Так уж и быть, бро, по старой дружбе я…я…разрешу тебе посмотреть на наш с Чонгуком секс! Посидишь в сторонке, задокументируешь, что надо, потом такой яой напишешь, что твой враг умрет от сперматоксикоза, отвечаю! Щас я спрошу у него… — Не надо! — срывается на крик Чимин, вырывая у Тэхена из рук телефон. — Не хочу я пялиться на ваше совокупление! Мне же еще жить с тобой, как я буду смотреть вам в глаза потом, зная, что и в каких позах вы делаете! — Ну, можем на видео заснять, чтобы лиц не было видно…представишь своих… Пак бросается на постель, крича в подушку от бессилия. Ни один из вариантов не подходит — хоть прыгай со второго этажа. Не может он смотреть на то, как люди трахаются, не нравятся ему такие вещи, они отталкивающие и вообще не стимулируют на вдохновение! Нужно что-то другое… — Ладно, — тяжело вздыхает Тэхен, с болью смотря на поникшего Чимина, — я, кажись, догнал, как тебе надо поступить. Есть у меня один натурщик на примете… А вот это звучит уже неплохо.

***

Чимин судорожно печатает, находясь в необъяснимом трансе, присущем всем писателям. Стирает строчки, затем восстанавливает, затем снова стирает и снова восстанавливает. В конечном итоге, останавливается на «Рука альфы потянулась к непослушной пряжке джинсов омеги, покрасневшего от возбуждения…». А дальше что писать? Он сжимает розовую кружку с котятами в руках, напрягает все извилины мозга, пока не слышит настойчивый стук в дверь. Кажется, это тот самый парень. Внутри все переворачивается от волнения. Он поправляет очки, наспех надевает рубашку и идет к входной двери, дрожащими руками открывая задвижку. На пороге появляется парень…нет, не так. На пороге появляется чертов герой яой манхвы с густыми черными волосами, сережками в ушах и татуировками на руках. Чимин нервно сглатывает слюну, ощущая себя полным ничтожеством. — Даров, — незнакомец протягивает руку, — Юнги. Ты в порядке? Нет, нихрена. Он краснеет, как самый спелый помидор в саду его бабушки, нервно сжимает края рубашки и чувствует себя снова пубертатным подростком, дрочившим на бэд боев и крутых мотоциклистов. Эта жизнь слишком жестоко бьет его по слабым местам. — Ч-Чимин, — он слабо пожимает руку в ответ, — в полном. Готов…работать? — На все сто, — уверенно отвечает Юнги, проходя в комнату и сразу же заваливаясь на кровать, — а что делать-то надо? Господи, Тэхен даже не сказал ему, взвалив все бремя на фикрайтера… Если однажды Кима найдут убитым, не подумайте на Пак Чимина, он здесь вообще ни при чем. Блондин поправляет очки на переносице, садится за рабочий стол и впивается глазами в экран ноута, лишь бы не смотреть на этого сексуального Юнги, распластавшегося на его постели и невозмутимо тискающего игрушку толстого кота. — Ну, помочь мне…кое в чем. Я, скажем так, писатель. — О, это круто, — Мин, почти заснувший, мигом оживляется и глядит на него с неподдельным интересом, — а что пишешь? Фантастику? Психологические триллеры? Детективы? Чимин неловко прокашливается. — Слэш, — быстро отвечает он, — и нет, его пишут не только четырнадцатилетние девочки и… — Да ладно тебе, я ж не мужлан какой-то, — усмехается Юнги, — в курсе я, что он популярен и все такое. Про кого пишешь, милашка? От этого хриплого «милашка» он чуть не распадается на атомы. Нельзя же так играть с чувствами хрупкого, отчаянного девственника, еще не дошедшего до вишенки на торте! — Про айдолов, — робко отвечает он, — ну, в основном…есть два популярных певца, может, слышал про них… — Дай угадаю, — Юнги забавно хмурится, считая что-то на пальцах, — мятноволосый и рыжий! — Угадал! — шокированно выпаливает Чимин, моментально повернувшись к нему. Юнги довольно улыбается, жамкая кота. — А как ты понял? — Вообще-то, у меня было несколько вариантов, но я подумал, что ты, как стопроцентный девственник, выберешь тех, от кого идет самая секси энергетика, — он заговорчески подмигивает, — но лично мне больше нравится лидер и широкоплечий парень. — Эй! — Чимин возмущенно врезается в кровать своим компьютерным креслом, смотря Юнги прямо в глаза. — Между ними чувствуется забота, нежность, искренность и… Юнги издевательски выгибает бровь. А Чимин резко вспоминает, зачем они здесь собрались. — И страсть! Как раз за этим я тебя и позвал, — он тараторит, в надежде, что эти муки поскорее закончатся, — умоляю, помоги мне…победить одного мудака в конкурсе фанфиков…я должен занять первое место, иначе мир погрузится в хаос БДСМ-пыток, удушений и группового секса…пожалуйста! Юнги внимательно слушает, склонив голову. — А, я понял, — он подвигается ближе, из-за чего Чимин отшатывается, словно на него святой водой побрызгали, — ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, что ли? — Да! — вскрикивает он, чуть не грохнувшись со стула. — То есть нет! Просто…помоги мне направить фантазию в нужное русло, поделись опытом, не надо…трахать. Наверно. — Окей, — спокойно отвечает Юнги, не поменявшись в лице, — на чем ты остановился? — Можешь почитать, — Чимин встает с кресла и капитулирует в сторону кухни, — мне нужно выпить. Очень много выпить. Он глотает соджу из холодильника, словно воду, недовольно морщится и делает еще глоток. Прямо сейчас, в эту гребанную минуту, в его комнате сидит нереальный красавчик с еще более нереальным голосом и читает фанфик, написанный им про парней. — «Я_143_жесткий_яой», чтоб ты сдох, — Чимин легонько бьет себя по щекам, настраиваясь на нужный лад, натягивает улыбку и возвращается обратно, — ну как? Юнги что-то пишет на листке, внимательно глядя то на экран, то снова на листок. — Мне нравится, — честно отвечает он, — этот альфа действительно хорош. И омега получился не стереотипным. Но между ними не чувствуется, знаешь, химии. — И чего не хватает? — Чимин ощущает, как алкоголь легко ударяет в голову и чуть расслабляется, облокачиваясь на дверной косяк. — Наверно, нужна еще сцена под дождем…я хотел ее включить, типа, как они выбегают из кафе и попадают под ливень… — Мило, — равнодушно говорит Юнги, а затем начинает читать с листка, — итак, нужен либо минет, либо дрочка. Выбирай сам. Во-вторых, добавить громкий секс, подробное описание оргазма и после этого уже можно сходить в кафе, попасть под дождь и так далее. Чимин подавляет тяжелый вздох. Он был готов к чему-то такому — в конце концов, он прибег к помощи Юнги ради того, чтобы написать качественный, крышесносный фанфик, способный поразить читателей и раскрыть его талант с новой стороны. — Я готов, — Чимин берет второй стул и садится рядом с Юнги, подвигая клавиатуру к себе. — Да наступит жесткий омегаверсный трах! — Юнги поднимает принесенную хозяином бутылку соджу вверх и прыскает в кулак. — Извини. Я имел в виду, прекрасное совокупление двух потерянных душ. — Господи, — Чимин закатывает глаза, ощутив стыд в миллионный раз, — ладно, приступим. «Итак, рука альфы потянулась к непослушной пряжке джинсов омеги, покрасневшего от возбуждения». Пусть будет мастурбация. Что писать? — Я бы минет выбрал. Ну, как знаешь. В общем, пиши так: «Его член жаждал грубых, властных прикосновений альфы…» Чимин невольно дергается, из-за чего Юнги случайно проливает соджу прямо на его штаны. Пак чуть коньки не отбрасывает, когда тот начинает водить по его бедрам руками. В конце концов, не так много мужчин его трогало. Обычная физическая реакция…но ощущается она далеко не по-обычному. — Ой, — виновато щебечет он, а в интонации всё равно проскакивает ирония, — ты это…извини…ща вытрем. А Чимин думает лишь о длинных пальцах, водящих по его бедрам туда-сюда. И быстро хватается за клавиатуру. Омега почувствовал, как в груди резко перестало хватать кислорода, а в штанах стало так тесно, что терпеть было невозможно. Он хотел, чтобы альфа коснулся его там. Юнги переводит взгляд на экран ноутбука, не убирая руки. Его пальцы сминают бедро, поглаживают, вырисовывают узоры. — Чимин, мне…ну…продолжить? Поднимаются к области паха. Пак кивает, прикусив губу. В его штанах, подобно юному омежке, тоже становится охуеть как тесно. Это плохо. Или хорошо. Плохо, потому что стыдно. Хорошо, потому что вдохновение льется, как вода из самого чистого ручейка на свете, как мелодия соловья, как… Омега начал умолять альфу о прекращении пытки, зарывшись в его мятные волосы и тихонько всхлипывая. — Прошу, сделай уже это… — Сделать что? — хрипло шепчет Юнги, обжигая его шею горячим дыханием. — Можешь…ну… Ни одной приличной, трезвой мысли. «Я_143_жесткий_яой», смотри, до чего ты довел бедного студента… А кто-то с сережками в ушах, может, тоже его сегодня доведет до кое-чего, если не остановится подкатывать. — Подрочить? — Мин дотрагивается до уже возбужденного члена, ухмыляясь. — Ну, раз Флаффная зефирка настаивает… — Господи, как стыдно-то, — шепчет Чимин, покрасневший, как рак, поперхнувшийся воздухом, когда длинные пальцы расстегивают ширинку и сразу обхватывают член, медленно проводя по всей длине. Он прикусывает губу, все еще пялясь в монитор. Альфа не стал мешкать — одного умоляющего взгляда хватило, чтобы у него и самого подскочило животное, неконтролируемое желание взять его под контроль, подчинить, заставить стонать, как в последний раз… — Оно и правда, — ухмыляется Юнги, схватив его большим пальцем свободной руки за подбородок, — ты охуеть какой милый, когда смущаешься… Из губ Чимина вырывается несдержанный стон, он плавится под чуткими пальцами, ритмично водящими туда-сюда…кажется, они немного пересекают черту. Совсем чуть-чуть. Теория не даст такие плоды, как практика от эксперта. — Поцелуй, — умоляющим тоном шепчет омега, — поцелуй меня… Юнги целует его в краешек губ, пока тот пишет. Пак уже совсем забывает о скромности и отрывается от злосчастного монитора, поворачивает голову и накрывает миновы губы своими, чувствует привкус соджу и запах чего-то ментолового. Определенно, он чокнулся. А Мин и не против. Брюнет сминает его губы, сначала нежно, выясняя, насколько далеко можно зайти, затем властно проталкивает ему язык в рот, оттягивает нижнюю губу, запускает пальцы в волосы. Чимин отрывается, тяжело дыша и дрожащими от возбуждения руками печатает дальше. — Альфа, я хочу…большего. Пожалуйста… Альфа хмыкает, притягивая его ближе, а затем поворачивает на спину, оставляя легкий шлепок на заднице. — Даже так? — удивленно поднимает брови Юнги. — А ты неплох, зефирка… Омега издал громкий стон и чуть не завыл, ожидая, когда альфа вставит в него свой огромный член. — Мин Юнги, трахни меня уже… — сказал Чимин одному придурку, продолжающему звать его зефиркой. Юнги не нужно повторять дважды — он хватает Чимина за запястья и откидывает на кровать. Паку уже плевать на свои ценности, восхваление платонической любви и духовной связи, он просто хочет быть трахнутым. И не просто трахнутым, а трахнутым именно загадочным Мин Юнги, не осудившим его за слэш, назвавшим милым и целующимся так, что любой натурал задумался бы о своей ориентации. Брюнет срывает с него рубашку, не справившись с пуговицами, из-за чего они предательски отлетают. — Эй! — ворчит Чимин, подбирая одну из них. — Сам потом пришивать будешь обратно! Юнги целует его в шею, прикусывая мягкую кожу, осторожно водит пальцами по груди и вновь забирается ниже, выбивая заветный полустон. — Главное правило хорошего секса — не думать о последствиях. И Пак теряется в новых ощущениях, прижимает его к себе, развязно целует, не совсем разбираясь в тонкостях, но чувствуя, что это Мину и нравится. Нравится, когда язык касается мочки уха. Нравится, когда блондин прикусывает его нижнюю губу, оставляя маленькую ранку. Юнги тихо вздыхает, чувствуя пальцы на шее, чуть сдавливающие горло. Чимин смекает и надавливает сильнее, вылизывая шею. И что с ним, блять, творится? — Грязно играешь. — Кажись, у меня натасканный талант чувствовать кинки людей, — Чимин одним движением выбирается из-под тяжести его тела и оказывается сверху, — ты сказал, что выбрал бы минет. Можно… Он вдруг думает, а почему бы не попробовать всё и сразу? В будущем, наверно, пригодится…для слэша, конечно. Ни для каких других целей больше. — Тебе точно стоит брать рейтинг выше, зефирка. Хорни зефирка? — Я подумаю над этим, — Чимин берет соджу с полочки, делает еще пару глотков, вливая ее в минов рот и слизывает капли, упавшие на подбородок и грудь. Спускается ниже, наслаждаясь сбивчивым дыханием. Он никогда не делал ничего такого, но чувствует себя так, словно всё в порядке. Словно вести себя так — это нормально. Может, Юнги просто создает такую атмосферу комфорта, ни к чему не принуждая его и направляя, не осуждая за неопытность. Чимин вообще не представляет, как потом будет смотреть ему в глаза, видеть в университете и знать, что он, скромный меланхолик, вытворял вместе с Юнги, по-любому крутым и уважаемым хеном. Но, как сказал предмет его воздыхания: «Главное правило хорошего секса — не думать о последствиях». А Чимин тот еще хороший мальчик. Поэтому он покорно облизывает головку, беря вкус на писательскую заметку, осторожно обхватывает ее губами и начинает нежно сосать, пока Юнги аккуратно перебирает его волосы и направляет в нужном темпе, хрипло постанывая. Пак помогает себе рукой, водит по стволу, берет глубже, чуть подавившись, наслаждаясь, как комната заполняется интимными звуками чавканья. Юнги мягко оттаскивает его, не отрывая взгляд от мокрых губ. — Сегодня ты кончишь от моего члена, Пак Чимин, — он притягивает его к себе и развратно целует, — а затем напишешь лучшую еблю в мире. Чимин переворачивается на спину, наблюдая, как Юнги роется в кармане джинсов и находит презерватив, пальцем указывает на тумбочку, где лежит тюбик смазки Тэхена и лежит в предвкушении. Позвал парня поговорить о сексе, называется. Юнги нетерпеливо раскатывает презерватив по члену, затем просто берет и шлепает его по заднице со всей силы, а Чимин, неожиданно даже для самого себя, чуть ли не воет от приятной боли. — Теперь я как твой альфа, — довольно улыбается, — рад? — Да ты реально как будто из фанфика вылез, — бурчит он, прикусывая губу, — давай уже, я всю жизнь готовился к роли девственного омеги. — Пиздец, — Юнги наносит смазку на палец, — да мы идеальная пара… Первый палец. Ощущения, честно говоря, странные, но он уже взрослый и, вообще-то, иногда стыдливо читал взрослые фанфики, где в девственников не входил член как по маслу, бил по магической простате и заставлял кончить через десять секунд. Он терпеливо поджимает губы, соглашаясь на второй палец. Нет, это правда охереть как странно, но в какой-то момент из непонятных ощущений вырисовывается что-то приятное, недоступное ему раньше. Он осторожно насаживается сам на длинные пальцы Мина, наращивает темп, позволяет третьему пальцу проникнуть. Чуть постанывает, чуждаясь ощущений, но чертовски желая разузнать больше. — Я…хочу. Охуеть… — Чего хочешь? — Юнги притворяется удивленным, снова играя в дурака. — Блять, имбирного печенья, чего же еще, — агрессивно шипит Пак, — хватит издеваться, хен…сегодня я кончу от твоего члена или ты трепло, которое… Он не успевает договорить, потому что чувствует, как Юнги быстрым движением входит в него. Больно, но, черт возьми, одновременно и круто. Странный баланс, подкрепленный звуками шлепков. Чимин выгибает спину, позволяя новым ощущениям полностью поглотить его, а Мин просто не может сдерживаться — ускоряется, трахает ритмичными, уверенными толчками, одергивает за волосы и наслаждается стонами, тихими из-за стеснения, но все равно прорывающимися из него, показывающими истинное нутро, которое он так долго скрывал. — Пиздец у тебя член… — он давится воздухом, чувствуя, как брюнет входит практически во всю длину, долбит его в гребанную простату, о существовании которой он знал лишь из фанфиков, протяжно стонет, хороня остатки стыда и посасывая его пальцы. — Пиздец у тебя рот, — хрипло кидает ответку, продолжает пошлепывать ладонями по заднице, тяжело дыша. Чимин не успевает догнать до конца, что происходит, непроизвольно издает до неприличия громкий стон, видит перед собой не изголовье кровати, а черный фон, через секунду чувствуя теплую сперму на простыни. Юнги делает еще несколько толчков и кончает следом, вцепившись пальцами в его бока, оставляя красные отметины. Интересно, с каким лицом Пак будет их потом рассматривать? Он осторожно выходит из тела блондина, оставляет влажный поцелуй на копчике и плюхается на кровать. Чимин накрывается одеялом и неловко поглядывает на брюнета, избегая прямого зрительного контакта. Про зуд в заднице, наверно, лучше в фанфике не писать. Ему, конечно, охуенно, но все еще немного страшно от осознания, насколько далеко он зашел ради того, чтобы победить в конкурсе на лучшего автора. Но когда Юнги убирает его пряди волос с мокрого лба и дует на ресницы, по-теплому улыбаясь, он думает, что дело не только в предстоящем соревновании. Но и в вечном желании ощутить близость, тепло человеческого тела и настоящую заботу, такую, о какой он пишет в своих работах. Уйдя в свои мысли, он непроизвольно ложится брюнету на грудь, чувствуя, как бьется его сердце под тонким слоем кожи. — О чем думаешь, Пак Зефирка? — Да так…о всяком, — он решает подавить в себе приступ нежности и не говорить Юнги о вспыхнувших к нему за ночь чувствах, — перевариваю факт, что я теперь флаффная хорни зефирка. — Все ради искусства, — улыбается он, затем смотрит на часы, — рад, что смог тебе помочь. Удачи в радужных думах! Чимин благодарно кивает ему, смотря на то, как Юнги одевается, зажимает в зубах сигарету и уходит, помахав рукой. Робкое «ты мне хотя бы позвонишь?» так и остается без ответа. Очевидно. Тем не менее, пора приниматься за работу.

***

Оставшиеся два дня он не отходит от компьютера, забывая даже поссать. Пишет, ярко улыбается, радуясь тому, как хорошо друг на друга ложатся строчки, вспоминает подробности проведенной ночи, смакует их, используя полученные ощущения как козырь. Гордо меняет PG-13 на NC-17, смотрит на фанфик, как на свое самое гениальное детище, рожденное плодом реальных эмоций и пережитого сексуального опыта, довольно восклицает «Бинго!» и отправляет работу администраторам, получив спустя короткое время одобренную заявку на участие. Начинается битва не на жизнь, а на смерть. Тэхен нервно ходит туда сюда, обновляя голосование каждые две секунды, Чимин вжимается в кресло, считая считанные мгновения до оглашения результатов. Отпивает какао из кружки с котятами, вцепляясь в нее пальцами со всей силы. Три. Два. Один. Флаффная Зефирка «Цветы твоей души» — 54 процента Я_143_жесткий_яой «Омежьий страх» — 42 процента У_меня_нет_личной_жизни «Жесткий общажный трах» — 4 процента — Есть! — Чимин подрывается с места и радостно крутится вокруг ноутбука. — Выкуси, придурок! Любовь побеждает все, мудак! — Такой молодец, — Тэхен смахивает подступившие слезы гордости, — бро, ты у меня самый пиздатый! Они крепко обнимаются, а личка Флаффной Зефирки разрывается от уведомлений подписчиков и поздравлений с победой. Спустя пару часов он слышит настойчивый стук в дверь и идет открывать, подкашиваясь от выпитого вина. На пороге стоит Юнги, тот самый Юнги, вылезший из манхвы, с сигаретой за ухом и зонтиком в руке. Чимин не ожидал, что он захочет снова встретиться с ним, думал, это не в стиле крутых парней, разве что у них нет фетиша на ботаников, как оказалось, еще и слегка извращенцев. — Я прочитал твою историю, — хриплым голосом говорит он, сокращая расстояние между ними, — думаю, ей нужно продолжение. Что насчет прогулки под дождем? Чимин ярко улыбается, смущенно кивает, не удержавшись от быстрого поцелуя в щечку и вприпрыжку летит за толстовкой, а Юнги смотрит ему вслед и усмехается, шепча что-то одними губами. — Для меня было честью проиграть тебе.