Тепло, которое разделяем только мы.

На улице весело играли сверчки, словно птицы ранним утром. Солнце уже заходило за горизонт, оставляя за собой еле заметную полосу, такую тёплую и яркую, что посмотришь - и глаз радуется. В каком-то из домов этого маленького городка тихо сопела девочка. Рядом с ней угрюмо лежал кот, который уже давно проснулся от какого-то шороха за окном. Казалось, будто какой-то незваный гость пытается открыть его, постоянно дёргая туда-сюда. — ААА, твою мать! - прокричал голос на улице, из-за чего окно пошатнулось и девушка проснулась, оглядывая комнату. Кот прыгнул на подоконник, пытаясь лапой отодвинуть длинные, фиолетовые шторы с непримечательным узором, вышитым белой нитью. Подойдя к окну она, колеблясь, взяла ручку и приоткрыла его, разглядывая двор. — Карина, ты ничего мне сказать не хочешь? - строго посмотрела она, закрывая рот рукой и сдерживая смех. — ПХАХАХ, что с твоей причёской? Ты гулять выйдешь? - спросила шатенка, потряхивая свою одежду после падения на землю. — Я только проснулась... - задумчиво сказала Мелисса, опираясь локтем о подоконник. — А давай ты ко мне на завтрак? У меня пирожки с картошкой есть. — А твои родители на работе? Я думала, что у них выходной по воскресеньям. - Встав рядом с окном сказала Карина, а кот спрыгнул с места, подошел к девочке и замурлыкал. — Да нет, выходной... Они к бабушке уехали, в деревню. - с какой-то грустью ответила она, а затем пригласила подругу зайти в дом. В доме у Мелиссы было красиво — и не поспоришь. Уютно, чисто и... Пахло вкусно, так по домашнему. Помещения освещал немного тусклый свет уже старых ламп из 2010 годов, когда-то купленными её родителями. Кстати говоря, девочки уже хорошо подружились — как лучшие подруги, что несказанно радавало их обоих, хотя признаться они в этом не собирались. Родители Карины так и не приехали, под предлогом того, что их задержали. Но она знала, что дело совсем в другом... — Иди в зал, я пока что пирожки достану. - улыбаясь, сказала Мелисса, указывая в сторону прохода в другую, просторную комнату. Карина так и сделала. В зале стоял большой, старый диван, на котором были видны потёртости. Рядом был шкаф с какими-то вещами и отдельным место, где на полках стояли фигурки и статуэтки. Там она заметила фотографию, как ей показалось, очень красивой женщины. Она ярко улыбалась, стоя где-то в поле, посреди цветов. Платье её развивалось на ветру, волосы покачивались в разные стороны, и лишь букет ромашек и васильков в её руках, казалось, совсем не двигался — как нарисованный. Разглядывая его она совсем не заметила, как из кухни начали доноситься шаги. Почувствовав руку на своём плече, она дернулась и, обернувшись, увидела подругу с тарелкой пирожков. — Что ты смотришь? - спросила она зачем-то шёпотом, бросая взгляд по сторонам. — Да тут... - не договорила Карина, вновь посмотрев на фотографию. — Чья-то фотография. — А, это моя бабушка! - улыбнулась Мелисса, говоря все так же тихо, из-за чего в голове её слова повторялись несколько раз. — Пирожки, кстати, она меня научила готовить. — Красивая... А давай тоже сфоткаемся? - предложила девочка, рукой убирая фото обратно на полку. — Ну... - задумалась красноволосая, — А у тебя фотоаппарат есть? На телефоне не получится красивое фото... — В гараже, наверное. У папы спрошу... - глупо улыбнувшись, кинула Карина в ответ. Последнее предложение звучало так, будто за звонким смехом, яркой улыбкой и приветливыми глазами она изо всех сил старалась скрыть ту печаль, что поселилась на душе уже давно. Раны от своего детства, которое даже не закончилось продолжали болеть, ведь родители каждый раз сыпали на них соль. Никто не мог прочитать в её глазах, в её смехе, в её образе хоть каплю грусти и отчаяния. Она так яро ждала момент, когда родные подойдут и скажут: — Прости, солнце... Всё будет хорошо. - этого было бы достаточно, чтобы заставить её сиять ярче, чем прежде, заставить её выплакаться за столь долгое время. Она верит, что однажды будет хоть один человек, который скажет ей заветные слова. — Карина, что случилось?! - вывел её из глубоких раздумий мягкий и обеспокоенный голос подруги, с не менее обеспокоенным лицом. Брови Мелиссы искривились домиком, а в глазах так и читалось волнение. — Ничего, ничего, прости! Я задумалась... - поворачивая голову и отводя взгляд в сторону ответила Карина, но в её голове было только лицо подруги, которое в тот момент было близко настолько, что можно было услышать её дыхание. От своих мыслей девочка смутилась, а затем пошла в уборную, прокомментировав это громким — Я.. э.. в туалет!