До последнего вздоха

Карандаш трудно держать в руках, но он старается. Не может оставить любимого без подарка. Мне бы найти свою любовь изрезав руки, Забыть о муках Пройти сквозь ад и вновь В твои объятия, под свет хрустальных люстр. Взять в свою, шершавую ладонь, Облюбовать все шрамы. Вознести. Обожествить. Смех сделать личной верой, обвинить во всём, и тут же всё простить Оживить в истёртой памяти твой образ золотой На зло врагу их пошлый ум повеселить В Петровской клетке сдуть осколки гордости пустой Стереть с мертвецки впалых щёк чужую кровь Поймать небесный взгляд с раскаяния горячею слезой Но вместо этого найти там вечную любовь. Александр тонкими, дрожащими пальцами подтянул к себе серую бумагу. На скомканом листе калиграфичным, кое-где пропадающим, почерком были выведены строки. Руки и ноги совсем перестали слушаться, а мысли в голове связывались в серое, мутное нечто. Лист съело жадное пламя выплёвывая искры, пока последняя, холодная слеза катилась по костлявой скуле. Ленинград вытянул мертвенно бледное лицо к слабому источнику тепла и получше укутался в худую шаль. Время ощутимо перевалило заполночь. Наступил новый 1944 год. "Вот и всё, родной." До снятия блокады Ленинграда осталось 27 дней.