Данг Шадибека

Дядь Федя – простите, полковник Прокопенко на рабочем месте – рвал и метал так, будто пытался это самое рабочее место разнести ко всем чертям. Вынь да положь ему убийцу Исаевой, а не то муж ее, то есть уже вдовец, генерал-майор Лялькин все управление по кирпичику разберет. Игорь не особенно вслушивался, Игорь главным образом размышлял, что оно вовсе неудивительно, что Исаева фамилию мужа брать не захотела. Он хмыкнул и запил эту на редкость продуктивную мысль остывшим кофе. – Грома ко мне!!! Ну вот, приехали. Общим разносом не прихлопнули, так добьем, как комара пяткой, персональным, рожа-ту-рожа, так сказать. Игорю, впрочем, было не впервой. Он сунул кружку Диме и, пихнув руки в карманы, с напускной небрежностью направился на ковер к начальству. Как все пройдет, он знал: процесс был отработан едва ли не посекундно. Прокопенко будет бегать по кабинету и пилить Игоря за превышение полномочий и ненужное лихачество, Игорь будет сидеть с постной миной и откроет рот лишь для того, чтобы напомнить об уровне раскрываемости… – Игорек, у тебя самый высокий уровень раскрываемости в отделе… Игорь аж вздрогнул и встрепенулся. С самого начала процесс пошел не плану. А не по плану – это, знамо дело, неизвестно и потенциально опасно. Чуйка не подвела: Прокопенко коварно пропустил этап таски и принялся воздействовать лаской, а потому Игорь, куда больше привыкший к кнуту, чем к прянику, покинул кабинет полчаса спустя с мозгами набекрень и обещанием в лепешку разбиться, а убийцу Исаевой привести за шкирку в трехнедельный срок. Дима сунул ему в руки чашку кофе. Игорь глотнул и едва не обжегся: Дима, умница, не поленился и нацедил свежего из автомата. Не то чтобы вкус стал сильно лучше. – Ага, – благодарно сказал Игорь. – И вилку дай. Дима недоуменно покосился на кофе. – Ложку, ты хочешь сказать? Чайную? – Не, вилку. Дифирамбы с ушей снимать, – туманно отозвался Игорь, заглотал кофе, обжигая рот, и, оставив кружку на последнем столе, вышел на улицу. *** Дело Исаевой было типичнейшим висяком. Игорь удобно умостился на диване и на журнальном столике расположил перед собой все необходимое: справа ноут, слева тонкая папочка с несколькими листами, посередине – шавуха. Из этого натюрморта радовал только центральный элемент. Ну так вот, дело Исаевой было типичнейшим висяком, грозящим отрастить крылышки и превратиться в глухаря. Фактуху. Безличку. В общем, как ни обзывай, о данном дядь Феде обещании Игорь уже жалел. Исаеву нашли дома, в ванне в обнимку с феном. По всем признакам она самоубилась: многие знали, что Исаева страдает приступами депрессии, – однако вскрытие показало, что электричество здесь ни при чем. Исаева утонула. Немедленно возникло подозрение, что кто-то утопил ее и, свято веря в шаблон из фильмов, попытался инсценировать самоубийство. Это было кристально ясно, однако дальше начались сложности. Расследование не выявило ни одного признака присутствия в квартире посторонних. Лялькин был на работе, детей они с Исаевой не нажили, кроме них двоих в квартире никто не обитал. В тот день посторонние не приходили: ни курьеры, ни клининг, ни горничная. Консьерж и камеры в парадной подтверждали: Исаева вернулась домой одна. Разумеется, безутешный муж, а по совместительству важная шишка в органах, затребовал заглянуть под каждый камушек. Обыск показал, что из коллекции Исаевой, которая кроме банковского дела увлекалась нумизматикой – хобби прямо под работу, ухмыльнулся Игорь – пропала недавно приобретенная монета. Друзья Исаевой кивали, что да, три дня назад монета была на месте, да, Исаева ею хвасталась, твердила, что не собирается ее ни продавать, ни менять, ни дарить, да, по собственной воле Исаева с ней бы не рассталась. Понятно что ничего не понятно. Итак, к Исаевой в тот день никто не ходил. Куда же ходила сама Исаева? Эта информация в папке тоже была: Исаева ходила к доктору Вениамину Самуиловичу Рубинштейну, психиатру. Игорь немедленно сократил дока до «Самуилыча», а то пока фио выговаривал, едва язык с шавухой в косичку не заплелись. Исаева брала консультации у Самуилыча около года с перерывами, и тот, наверное, мог пролить свет на инцидент, но – увы – когда следствие добралось до доброго доктора, тот оказался мертв. Его убили – уже не пытаясь что-то инсценировать: длинная тонкая спица в глазу точно за суицид не сойдет – прямо в собственном кабинете. Судили по ране: саму спицу убийца забрал с собой. И опять-таки никаких следов – ни отпечатков, ни улик, ни свидетелей, ни записей с камер на входе и в коридорах. Что касается последнего пункта, все было очень подозрительно: камеры в конце рабочего дня отключили минут на пятнадцать. Вот только охранник не помнил, чтобы шаманил с пультом. Или утверждал, что не помнит. Как бы его ни кололи, он твердо стоял на своем: пальцем не трогал, все должно было работать в штатном режиме. Мистика какая-то, не иначе. Игорь подозревал, что на местах обоих преступлений ни шиша не найдет: времени-то сколько утекло, но больница, где работал Самуилыч, располагалась ближе, поэтому Игорь направился туда. Приятная девушка на ресепшн ничего полезного не рассказала: тогда была не ее смена, но дежурившие в тот злополучный день администраторы никого подозрительного не видели. Приемные часы доктора уже закончились, он собирался уходить, но… Но кто-то, миновав стойку, заставил охранника отключить камеры, вслед за чем спокойненько вошел в кабинет, сделал свое черное дело и вышел, не возбудив ничьих подозрений. Н-да. Кабинет пока стоял как законсервированный. Стол пустовал, не считая прозрачного пресс-папье с видом на Исаакий и фотки Самуилыча в рамке с черной ленточкой. – Ну что ты мне расскажешь? – пробурчал Игорь. Док молчал, конечно. Вертя в руках тяжелое, приятно прохладное и гладкое пресс-папье, Игорь походил по комнате, разглядывая обстановку: та ничем не напоминала холодные безликие больничные кабинеты. Здесь все скорее было как в кабинетах частных психотерапевтов из фильмов: кожаные кресла и диван, торшер, дипломы и картины на выкрашенных в медовый цвет стенах, жалюзи на окне, растения на шкафу. Игорь принялся открывать дверцы, а когда распахнул верхнюю, приятная гладкость пресс-папье сыграла с ним злую шутку: «бумагодав» выскользнул из пальцев и грохнулся на пол. К счастью, не разбился. Игорь, ворча, поднял его, а едва разогнулся – вмазался макушкой в угол открытой дверцы так, что искры из глаз полетели. К счастью, кепка смягчила удар – череп Игорь не раскроил – зато с верхотуры немедленно слетел на редкость разлапистый цветок в горшке. Игорь тер голову под кепкой и матерился под нос – на себя, на пресс-папье, на дверцу, на того дебила, который не пересадил дебильное растение в горшок побольше да еще поставил его на самый край дебильного шкафа. Не забыв притворить дверцу, он положил пресс-папье на стол и присел оценить ущерб. Горшок разлетелся вдребезги, но внезапно Игорь увидел нечто такое, от чего немедля забыл и об осколках, и о рассыпавшейся на полкабинета земле: в комке этой самой земли что-то тускло поблескивало. Честно? Не изучи Игорь извлеченную из телефона убитой фотку чертовой монеты под увеличительным стеклом, он бы решил, что это какая-то фигня для подкормки: неровный серый кусочек металла с покоцанными краями. Но это была монета. Та самая пропавшая из коллекции монета. За хренову тучу денег небось. Так ее спер Самуилыч? Исаеву кокнул Самуилыч? Даже если так, по-прежнему оставался вопрос, как он прокрался в обход консьержа и камер – сперва туда, потом обратно. Яснее ситуация не стала. Единственной зацепкой была монета. Игорь сунул находку за пазуху, извинился перед администратором за разбитый горшок (предложил оплатить ущерб, но девушка замотала головой) и поехал домой, увозя во внутреннем кармане целое состояние. После часа общения с гуглом Игорь шагнул к груше и принялся ходить вокруг, задумчиво поколачивая ее костяшками. Загадочная монета лежала на столе на блюде из-под шавухи и выглядела жалко. Выяснилось, что монета зовется данг (или дирхем) Шадибека. Да, монета была древняя – времен Золотой Орды, примерно пятнадцатый век. Да, монета была серебряная. Да, монета была достаточно редкая. Вот только на сайтах нумизматов точно такие же монеты, несмотря на древность, редкость и серебро, стоили около двух тысяч рублей. Так к чему кипиш? В недоумении повертев монетку в руках, Игорь решил, что сайты сайтами, а живые люди разъяснят доступнее. С этой светлой мыслью он направился к Игнату, потому что тот знал всё. Хочешь найти участников подпольных боев? Спроси Игната! Хочешь найти футбольных фанов? Спроси Игната! Хочешь найти нумизматов? Ну, в рифму, короче. Игнат как обычно не подвел: немного поблеял, но телефончик записал. Игорь позвонил, объяснил ситуацию и спустя пару часов прямо в холле ДК Железнодорожников встретился с кандидатом исторических наук. Игорю не случалось раньше общаться ни с кандидатами наук, ни с нумизматами, но он почему-то был уверен, что выглядеть они должны не так. Присоветованный Игнатом тип был похож не на историка, а разом на рэкетира из девяностых и популярного американского актера тех же времен. Он сидел на ступенях под статуей, жевал зубочистку и рассматривал вошедшего Игоря пристально и лениво, как пума. А когда поднялся навстречу, оказалось, что ростом он не ниже и вдобавок в полтора раза шире. Образ довершали светлые волосы торчком, шрам через бровь и выглядывающая из-под воротника яркая татуировка. У Игоря немедленно создалось впечатление, что если Вадим Батькович и имеет отношение к истории, то не в кабинетике при галстуке сидит, а в камуфле пирамиды грабит, как Лара Крофт. Это впечатление сделалось еще сильнее, когда вместо латексных перчаток жилистые лапищи обтянули толстые кожаные. Вадим долго и тщательно разглядывал монету в лупу. – Есть у меня некоторые подозрения, – сказал он наконец. – Но вообще тебе к Сережке надо. У него и чуйка получше, и инструментарий хороший имеется. – Сережка? – переспросил Игорь. – Сергей Разумовский. Слыхал? Ну а как же. Сергей Разумовский – гений, богатей, филантроп, аки Тони Старк местного разлива, только что не плейбой, ну или хорошо маскируется. – Слыхал, – кивнул Игорь. – Только я думал, что он программист. – Он и есть программист, – Вадим пожевал зубочистку, вынул ее изо рта и придирчиво оглядел лохматый кончик. – Но не всем же нумизматам быть банкирами и историками, правда? – А че меня Игнат к нему сразу не отправил, раз он такой ас? – пробурчал Игорь. – Потому что Сереженька воробушек-социофобушек и домой никого вот так с улицы не пустит, – ухмыльнулся Вадим. – Но тебе повезло: завтра в полдень он в рамках шефской программы посещает свой родной детдом, вот там его можешь перехватить. Если его монета заинтересует, допустит в святая святых. – Ну окей, спасибо, – Игорь спрятал монету и пожал протянутую руку. – Поварешкину привет передавай, – окликнул Вадим, когда он подходил к дверям. – Кому? – Увидишь. * Из-за нетерпения и боязни разминуться с Разумовским в «Радугу» Игорь примчался за час до предполагаемого визита. Взглянув на корочки, вахтер вызвал директрису, и та разрешила Игорю подождать в холле. Да, наверное, не так уж и плохо Разумовскому тут жилось в детстве, раз он решил проспонсировать родные пенаты. Или наоборот, очень плохо? Игорь не успел много увидеть, но здание, территория и холл скорее навевали мысли об элитном образовательном центре, нежели о сиротском приюте. У дальней стены обнаружилась целая экспозиция, посвященная Разумовскому: под стеклянной ветриной лежали аттестат, пара ученических тетрадок, фотографии… Вот Разумовский перерезает ленточку, вот вручает радостным мальчишкам и девчонкам какие-то здоровенные свертки, а вот это, похоже, уже из его собственного детства… За спиной вспыхнул свет, но Игорю почудилось, что лампочка зажглась прямо в голове. Он видел эту карточку раньше. Определенно видел. И не в сети, нет… Не просто видел, а держал в руках… Кто-то показывал… Мысль ускользнула, однако сильнейшее ощущение дежавю осталось. Игорь щелкнул фото, хотя с камерой «Нокии» ожидать идеальных результатов не приходилось. Потом еще раз попытался вспомнить, где мог видеть эту фотографию, но тут у двери началось оживление – прибыл Разумовский. Игорь метнулся навстречу, и в то же мгновение словно черная молния мелькнула – между ним и намеченной целью вытянулся какой-то бородатый мужик в костюме. – Это майор Игорь Гром, – поторопилась вмешаться директриса. – Он к Сергею Викторовичу по делу! Игорь смотрел в широко раскрытые глаза, голубые, как вода, и такие прозрачно-глубокие, что его повело – пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы не шатнуться. Блин, все же стоило позавтракать с утра. – Олег, – окликнули из-за спины бородатого, – не пугай майора Грома. – Он меня не пугает. – Я его не пугаю. Олег хмыкнул и отступил в сторону. Игорь по-песьи мотнул башкой, приходя в себя. Черный костюм, кобура, гарнитура скрытого ношения… Точно, телохранитель. Игорь подсознательно ожидал увидеть на подобной должности кого-нибудь повыше и помощнее, того же Вадима, например, хотя прекрасно знал, что вздутые мышцы и кулаки с арбуз важны скорее вышибале, а личному охраннику в первую очередь требуется голова на плечах. Не пытаясь больше приблизиться, Игорь начал торопливо объяснять, зачем явился, но Разумовский перебил его почти сразу: – Три часа, майор, ладно? Потом буду в вашем полном распоряжении. Игорь, пожав плечами, послушно отступил, и Разумовский со своей небольшой свитой исчез в дверях. За это время можно быть сходить куда-нибудь заморить червячка, а то вон уже башка кружится, но Игорь снова боялся разминуться. А еще иррационально опасался, что Разумовский после своих мероприятий выскользнет через какой-нибудь запасной выход – и поминай как звали. Игорь забился в угол и приготовился коротать время обдумыванием дела и «змейкой». Вопреки всем опасениям ровно через три часа Разумовский был на месте как штык. Из сопровождающих при нем остался только Олег. – Мы не успели нормально познакомиться, – с застенчивой улыбкой сказал Разумовский. Игорь видел его в инете, конечно, но помнил только то, что он мелкий и рыжий. Теперь стало ясно, что Разумовский совсем не мелкий: он был пониже Игоря (что неудивительно, почти все были пониже Игоря), худой, но не хрупкий, с крепкой шеей и широкими плечами. Олег в своем черном костюме выглядел как-то даже… поизящнее. Игорь, представившись, протянул руку, и Разумовский пожал ее. Руку он сжимал слишком крепко и не выпускал слишком долго, причем, кажется, сам это понимал и умирал от неловкости. «Воробушек-социофобушек», – вспомнил Игорь и улыбнулся, но про себя. – Сережа, отпусти, – наконец попросил Олег и, когда Разумовский разжал пальцы с таким облегчением, будто цепляться за руку нового знакомого его заставляли, тоже пожал ему руку. – Олег Волков. – Охранник? – уточнил Игорь очевидное. – Охранник, – согласился Волков. – Друг детства. Партнер. – Деловой, че ли? – переспросил озадаченный добавочными характеристиками Игорь. – Нет, – очень серьезно отозвался Олег. – По бальным танцам. Через три секунды напряженного молчания Разумовский дернул горлом и, не удержавшись, заржал в ладошки. Глядя на него, загоготали и Игорь с Волковым. Юморист. Волков начал нравиться Игорю. Ну конечно деловой, какой еще. Надежнее, если охранник привязан к работодателю чем-то большим, нежели договором. Дружба – отличная штука, но доля в бизнесе еще лучше. – Ладно, кхм, – в конце концов кашлянул порозовевший Разумовский. – Вы сказали, что есть какое-то дело ко мне? – Да, я… В этот момент Волков наклонил голову и прислушался, нахмурив густые брови. – Ребята говорят, что-то с машиной, – сказал он через две секунды. – Ну так иди к ним, проверьте, – легко дернул плечами Разумовский. – Со мной ничего не случится: родная полиция меня бережет. Сказано это было, кажется, с сарказмом, но одновременно с настолько забавным лукавым видом, что Игорь не обиделся. Волков пару мгновений смотрел на него, будто прикидывал, можно ли доверить ему такое сокровище, после чего коротко кивнул и вышел на улицу. Не теряя ни секунды, Игорь вынул монету и выложил все свои рассуждения. Разумовский смотрел на дирхем, не пытаясь коснуться, и его синие глаза становились все круглее и круглее, однако, когда Игорь закончил, он снова выглядел лишь слегка заинтересованным. – Любопытно, очень, – протянул он. – Не исключаю, что эта денежка в самом деле дороже, чем кажется на первый взгляд. Я бы с удовольствием изучил ее подробнее, но у меня оборудование дома. Слушайте! – у него вспыхнули глаза. – Может, одолжите до завтра? Обещаю вернуть в целости и сохранности. – Нет, простите, – Игорь быстро спрятал монету в карман. – Это улика. – Понимаю, – с искренним разочарованием отозвался Разумовский. – Тогда как насчет зайти в Башню завтра в восемь? Мне в самом деле очень интересно. Именно этого приглашения Игорь и ждал. Они вышли из здания вместе и наткнулись на Волкова. – Мелкая неисправность, – доложил тот. – Уже починили. Они попрощались и успели сделать несколько шагов в противоположных направлениях, когда Игорь вдруг вспомнил. – Эй! – окликнул он и, чувствуя себя глупо, выпалил: – Меня попросили передать привет Поварешкину. Не знаете такого? Глаза у Разумовского снова стали по пять копеек, Волков же смотрел с каменной миной. – По-моему, я знаю, о ком речь, – проговорил он очень спокойно. – Спасибо, передам. После чего они разошлись окончательно. По дороге домой Игорь купил две шаурмы. Одну сунул в пустой холодильник, а во вторую впился зубами, свободной рукой откапывая в шкафу старые альбомы. …уже стемнело, а Игорь так и сидел задницей на голом полу, забыв про надкусанную шавуху и пустым взглядом таращась на оборот мягкой от минувших лет черно-белой фотокарточки. * Башня «Вместе» сияла, как новогодняя елка. Внутри было очень современно, пусто и просторно, а офис Разумовского тоже казался чересчур большим и пустынным – вот-вот клубки перекати-поля полетят. В окнах под потолок перемигивался огоньками город. Разумовский сидел, развалясь, на диване. Должно быть, у него кончился рабочий день, потому что носил он не брюки и рубашку, как в детдоме, а черный пижамный комплект и кошмарный вырвиглазный халат «под Азию». Игорь опустил взгляд, обреченно ожидая увидеть туфли с загнутыми носами, как у Хоттабыча, или пушистые тапочки с помпонами. Но нет: Разумовский был бос. Он отставил бокал с шампанским на столик, заваленный тарелочками и картонками, и поднялся навстречу. – Игорь, здравствуй! Ничего, что я на «ты»? И ничего, что… ну, в домашнем? Контраст с заикающимся скромником в холле «Радуги» был настолько разителен, что Игорь опешил. Он пьяный? Или на самом деле такой, но тушуется до неузнаваемости, стоит оказаться вне хорошо знакомой обстановки? – Да не, порядок. Разумовский – Сергей – бодро прошлепал жать руку, запнувшись по пути о банкетку, и было сложно сказать, виновата в этом выпивка или врожденная неуклюжесть. – Мне б с монетой разобраться, – на всякий случай напомнил Игорь. – Да-да, я помню, но, может, сначала перекусим? Выпьешь? – Сергей жестом указал на столик. Игорь выхватил взглядом несколько кусков пиццы, сырную нарезку, кисти винограда и россыпь шоколадных батончиков. Рядом с двумя яркими банками из-под газировки стояли початая бутылка вина и бокал с алой жидкостью на донышке. – Мммм… прости за бардак, – спохватился Сергей и тихо добавил: – У меня… очень редко бывают гости. Прозвучало это так жалобно, что Игорь, который вообще-то хотел отказаться, передумал. В конце концов, небольшой градус беседе только впрок. Сергей просиял, жестом фокусника извлек откуда-то чистый бокал и щедро – чуть ли не до краев – плеснул вина, потом долил свой и откинулся на подушки. – Шато Мисьон О-Брион, – гордо сказал он со смешными «о» и «р». Игорь, устроившись на другом конце дивана, одобрительно мыкнул, хотя вино не любил, а потому про букет, терпкость и что еще там положено выискивать в винах ничего сказать не мог, будь оно хоть трижды элитное. Едва пригубив из бокала, Игорь отставил его на стол и занюхал выпитое ломтиком сыра. К счастью, тот оказался самым обычным, без клещей, личинок и голубой плесени. – Не любишь вино? – немедленно заметил его маневры Сергей. – Есть шампанское, ром и газировка. Могу заказать… – Не надо, – вскинул руки Игорь. – Спасибо за угощение, но давай все-таки займемся монетой. – Да, монета, – Сергей немедленно прикипел взглядом к дирхему. – Слушай, можно нескромный вопрос? – Ну попробуй. – Я знаю, что это улика, но, может… все-таки согласишься ее продать? Я заплачу полную цену и сверху накину. Игорь подобрался, хотя постарался этого не выдать. – А давай так. Ответишь на мой нескромный вопрос – точнее, два нескромных вопроса – и я хорошо подумаю над твоим предложением. Сергей неуверенно улыбнулся и дернул плечом. – Ладно. – Окей, первый вопрос: какую «полную цену» ты собрался платить, если еще не проверил, дорогая она или нет. И второй вопрос, – прежде чем Сергей успел открыть рот, Игорь бросил ему на колени два листа бумаги с отсканированными c обеих сторон увеличенными фотографиями. – Глянь сюда, Сережа. Вот тут копия фотки с твоего детдомовского алтаря. Директриса мне оригинал не отдала и почему-то жутко занервничала, когда я это фото упомянул. На нем написано, вон, читай: «Двухтысячный год, Сереже и Олежеку десять», – Сергей держал по листу в руке и бегал затравленным взглядом вправо-влево. – А вот эту фотку я добыл из семейного альбома. Батя мне ее показывал, когда я был восьмилетним пиздюком. А бате моему она от его бати досталась, и было ему тогда примерно столько же. Дата: тысяча девятьсот семидесятый. Так скажи мне, Сережа, какого хрена на обеих вы с Волковым? – Эт-то не мы, – пробормотал Сергей. Но это абсолютно точно были они. Игорь нашел фотографию и все вспомнил: папа показывал ее и рассказывал, как его отец расследовал смерть детей в сгоревшем лодочном сарае неподалеку от детдома. Ничего внятного обнаружить не удалось, все в итоге списали на несчастный случай, но пока шло расследование, дед подружился с местной ребятней и во время последнего визита с ними сфотографировался. С краешка группы скромно пристроились двое мальчишек – один светленький, один темненький. Фото было черно-белым, но хорошего качества, лица различались отлично. Те же самые лица смотрели со второй, современной фотографии: двоих мальчишек вырезали из старого фото, поместили на новый фон, увеличили, добавили четкости, раскрасили – и вуаля. Несмотря на все манипуляции, только слепой не разглядел бы схожести. Нет, не схожести – идентичности: те же позы и выражения, даже прядки волос так же лежат. – Ну? – грозно спросил Игорь. – Не желаешь рассказать, какого хрена вы с Волковым бегаете тут такие молодые и красивые, если вам должно быть под шестьдесят? Сергей вскинул голову. Игорь слыхал выражение «глаза налились кровью», но никогда не видел, чтобы процесс происходил настолько быстро и настолько буквально. – Веррррни дирррхем! – прорычал Сергей, вслед за чем оскалился и молниеносным рывком бросился на него. Игорь сумел схватить его за запястья в последний момент. Перед носом лязгнули, обдав горячим дыханием и слюной, клыкастые челюсти, на скрюченных пальцах выползли и загнулись черные когти. Однако не успел Игорь по-настоящему перепугаться, как офис вздрогнул от пронзительного вопля. Почудилось, что сейчас взорвутся стекла – нет, не взорвались, зато Сергея так же быстро отнесло на противоположный конец дивана. Вопль превратился в придушенный вой – Сергей скрючился, зажимая запястье. – Сергей, – проговорил обезличенный женский голос, – мне вызвать экстренные службы? Что ответил Сергей и ответил ли вообще, Игорь не дослушал. Подхватив вывалившуюся на диван монету, он помчался прочь из офиса и, пока бежал по лестнице, все ждал, что вот-вот завоют сирены и начнут перекрываться выходы – но вокруг было по-прежнему тихо и безлюдно, Игорь покинул башню абсолютно беспрепятственно. * Об отношении нечисти к серебру не знает только ленивый, так что – опуская сам факт существования вампиров – все было логично. Если честно, Игоря и факт существования вампиров не особо ошарашил: он неплохо знал свой город и подозревал, что тот скрывает куда больше тайн, чем рассказывают экскурсии типа «Загадочный Петербург». Если ты чего-то никогда не видел, вероятно, это что-то хорошо прячется. Игорь прекрасно понимал, что Разумовский его в покое не оставит: ему этот чертов дирхем явно сдался еще сильнее, чем Игорю, – поэтому ждал гостей и подготовился. Одной крохотной монеткой, тем не менее, особо не подерешься. Игнат, когда Игорь с утречка пораньше в мыле ввалился в тренерскую и выложил свою просьбу, малек прифигел и послал его грабить ломбард, но потом смягчился: спустя несколько звонков и пару часов Игорь сделался гордым обладателем десятка монструозных серебряных цепей – впору не на шее носить, а оборотней заковывать. – Точно серебро, не фальшак? – прищурился Игорь. – Больно толстые. – А то сильно много ты знаешь, – отмахнулся Игнат. – Бери шо дают и береги как мамку родную: я их по пацанам под честное слово набрал, потеряешь – в кабале останусь. – Новые купишь, делов-то, – пробормотал Игорь и добавил погромче уже от дверей: – А вот про мамку было обидно! Домофон ожил вечером того же дня. Глянув на экранчик, Игорь увидел именно тех, кого ожидал. – А вы без приглашения войти можете? – подколол он. – Сможем, если дверь откроешь, – спокойно проговорил Олег. – А не откроешь, дадим пятьсот рублей Кольке, и он нас впустит. Игорь раздраженно фыркнул. У одиннадцатилетнего Кольки были собственный чип и родители-алкоголики, которые не научили чадо, что брать в обмен на мелкие услуги конфеты и деньги у незнакомых дядь нельзя, даже если эти дяди очень прилично выглядят. В квартиру они тоже вошли без приглашения, а едва вошли – Игорь набросил на них цепи, из которых при помощи скотча и такой-то матери соорудил нечто похожее на гладиаторскую сеть. Помня, как Сергей накануне вопил от одного-единственного маленького кругляша, случайно прижавшегося к коже, Игорь заранее прикидывал, как будет объясняться с соседями по подъезду, но… – Ай, – жалобно сказал Сергей, потирая бровь. – Ты всегда гостей по морде с порога бьешь? Ах ну да… Пипец. Игорь сделал шаг назад. – Бля, все-таки фальшивка, – пробормотал он. – Да нет, настоящее, – Олег лизнул звено и сморщил нос. – Щиплет, как шипучая витаминка. – Но и только, – подхватил Сергей. – Видишь ли, Игорь, серебро нам ничем не грозит, кроме небольшой сенсорной стимуляции. Даже приятно. – Но монета вчера… – Вот по поводу монеты мы и пришли. – А если бы ты меня вчера не отправил в Колпино под надуманным предлогом, монета была бы уже у нас, – добавил Олег, явно продолжая набивший оскомину разговор. – Я хотел сделать тебе сюрприз, – раздраженно бросил Сергей. – Ой всё. Ладно, Игорь, ты вчера говорил, что подумаешь над моим предложением, если я отвечу на твои вопросы, так? – Так, – осторожно отозвался Игорь, сообразив, что убивать на месте его вроде бы не собираются. – Отлично, тогда я отвечу на твои вопросы. Повисла неловкая пауза. Игорь ждал, пока Сергей начнет отвечать, Сергей, очевидно, ждал, что Игорь повторит вопросы. – Лады, – сдался Игорь. – Идемте, что ли, чаю выпьем. Чайник был горячим с прошлого раза. Чаю осталось аж целых два пакетика, как раз для гостей. Сергей следил за приготовлениями со скептическим лицом, но первым заговорил Олег: – Если что, святая вода тоже не действует. Даже если она из крана в Приморском. Игорь угукнул и поставил перед ними кружки. Сергей, сделав глоток, немедленно изобразил фонтанчик. Хорошо, что по большей части обратно в кружку. – О, так святая вода все же работает, – обрадовался Игорь. Олег закатил глаза, осторожно отхлебнул и пожал плечами. – Что за гадость? – взвизгнул Сергей. – Ты что, в чайник написал? – Нормальный чай, черный классический, – обиделся Игорь: последние пакетики на гостей потратил, а гости, понимаешь, нос воротят. – Да, не ваш этот… «Да Хуй Пао», но… – «Хун», – шепотом подсказал Олег. – Ну «Хун», один хрен, – фыркнул Игорь. – Вы обещали на мои вопросы ответить. – Да, – Сергей брезгливо отодвинул кружку. – Монета очень ценная, правда, в узких кругах, и я знаю это абсолютно точно, потому что она наша. Точнее, вон его, – он кивнул на Олега. – Монеты – эта и еще одна – мне достались от бабушки. Они передавались из поколения в поколение много лет, – пояснил Олег. – Сами по себе данги Шадибека не очень дорогие, но шесть из них абсолютно уникальны. Две из этих шести достались мне. – И чем же они уникальны? – Они называются «убыр уты», буквально: «вампирский огонь». Серебром, из которого отчеканены эти дирхемы, можно ранить или убить вампира. – Поэтому в дверях ты просто заехал нам цепями по башке, – проворчал Сергей и снова почесал бровь. – Неприятно, но не смертельно. Вампиры. Исаева и Рубинштейн знали о ценности монеты. Они что, тоже вампиры? Сколько в городе вампиров? Это как вообще, был бандитский Петербург, а стал вампирский? Если вампира может ранить только особое серебро, почему Сергей жалуется на ушиб? Все-таки чувствует боль? Тогда если на вампира уронить бетонный блок, не умрет ли он от болевого шока? Или умрет и сразу же воскреснет обратно? Или Сергею больно не было, а жалуется он для порядка? А почему они едят, если вампиры? А как… Вопросов было слишком много. Игорь решил пока ими не разбрасываться. – Я потерял ее в Сирии года четыре назад, – продолжал Олег. – А всплыла она здесь. Это судьба, я считаю. – Ты воевал в Сирии? – уточнил Игорь, здраво подозревая, что едва ли он там видами Пальмиры любовался. – В Сирии, – ответил вместо Олега Сергей, – в Чечне, в Афгане. Чертов адреналинщик. – Вы еще скажите, во Вьетнамской войне, – ляпнул ошарашенный Игорь. Олег посмотрел на него, как на придурка. – Мне было пятнадцать, когда она закончилась, это раз, а во-вторых, СССР не был вовлечен в этот конфликт настолько глубоко. – Говорят, что на деле из бывших военных телохранители так себе – слишком нестабильная психика, – задумчиво проговорил Сергей, глядя на Олега влюбленными глазами. – Но не в его случае. Тем более, фактически опасность грозила ему только в Афганистане. – Не только в опасности дело, иногда увиденного достаточно, – возразил Игорь, слегка загипнотизированный чужими воспоминаниями. – Это да, – согласился Олег. – Но нет ничего, что не лечило бы время. – И психотерапия, – бодро добавил Сергей. – Ага, – довольно уныло подтвердил Олег, из чего стало ясно, что вышеозначенную психотерапию он посещал не по своей воле. Игорь мысленно встряхнулся и попытался вернуть разговор в нужное русло. Вампиры. Монета. – Так вас, получается, эээ… обратили, где-то между… семьдесят девятым и девяносто четвертым, – вслух прикинул он, пытаясь не запутаться в датах. – Ого, какой ты умный, – Сергей покосился на него с веселым удивлением. – Тебя, может, Вадик покусал? – Вадик?.. Чтооо? Он тоже?.. А! – сообразил Игорь. – В смысле, что он историк. – В смысле, что он тоже, – пока Игорь хлопал глазами, осознавая, что его запросто могли сожрать еще в ДК Железнодорожников, Сергей продолжал: – Я стал вампиром в восемьдесят восьмом, пока Олег воевал. И обратил его, как только он вернулся. – Зачем? – спросил Игорь. – Это типа как в книжках? Что вампиры и зомбаки на ближних кидаются, пока те не успели сообразить, в чем дело? В голове нарисовалась жуткая картинка. Вот Олег в военной форме радостно возвращается к лучшему другу, а тот с ходу вцепляется ему в шею клыками. Игорь помнил, как выглядел Сергей вчера, – врагу не пожелаешь столкнуться с таким лицом к лицу. Но Олег, видимо, сумел смириться и простить, раз они до сих пор вместе. – Я сам попросил, – сказал Олег, и картинка в голове рассыпалась в пыль. – А когда он послал меня, просил снова и снова, пока он не согласился. – Но зачем? – повторил Игорь. – Чтобы и дальше его защищать, – легко отозвался Олег. Игорь, внезапно сложив воедино все слова и взгляды, невольно задумался, так ли правильно понял определение «партнер», а потом позавидовал. Даже если просто друзья – его лучший друг всадил пулю ему в живот и бросил подыхать на крыше поезда. Игорь машинально коснулся шеи, на которую за все минувшие зимы так и не повязал шарф. – Ладно, это все, конечно, очень… трогательно, – он не сразу подобрал нужное слово. – Но давайте все-таки вернемся к делу. – Так я все рассказал, – дернул плечом Сергей. – И про ценность монеты, и про нас с Олегом. Твой ход, – он улыбнулся. – Сколько хочешь за монету? – Я не могу ее продать, это улика, – тупо повторил Игорь. Улыбка стекла с мгновенно заострившегося лица, белки глаз стремительно порозовели. – Так мы сюда, получается, пришли помои хлебать и душу наизнанку выворачивать? – угрожающе низко проговорил Сергей. – Я… – Сереж, – примирительно сказал Олег. – Не кипятись. Пойдем отсюда. – Но Олег!.. – Идем, – с нажимом повторил Олег, поднялся и протянул Игорю руку. – Хорошего вечера, майор, спасибо за чай. Радуясь, что хоть кто-то в этой парочке адекватный, Игорь ответил на рукопожатие. Олег улыбнулся. Игорь заглянул в широко раскрытые глаза, голубые, как вода, и такие прозрачно-глубокие, что его повело… …и вздрогнул всем телом, как бывает, когда засыпаешь после долгого напряженного дня, а тушка еще не поняла, что находится в покое, и хочет куда-то бежать, что-то делать, бороться за жизнь, несмотря на то, что по факту лежит в уютной постели… Игорь лежал в постели, хотя секунду назад стоял. В чужой постели, хотя секунду назад стоял в собственной кухне. Кровать была громадная, не чета его дивану, и пахло здесь совсем по-другому. Вспыхнул свет, и Игорь инстинктивно отполз к спинке, одновременно с облегчением отметив, что полностью одет и ни к чему не привязан. Сергей снова был в пижаме и халате. Олег – в потертых джинсах и застиранной футболке с логотипом «Арии». Оба босиком. – Спасибо твоему дому, пойдем к нашему, – не слишком-то доброжелательно проговорил Сергей. – Нам нужна эта монета, Игорь. Мы могли бы просто забрать ее и уйти, но ты же как бульдог, не отцепишься. Мы могли бы тебя убить, но… Олег решил, что ты мне понравился. – Ничего подо… – подал было голос Олег, но Сергей отмахнулся. – Молчи уж, ревнивец. «Охранник, друг детства, партнер», – передразнил он. – Мне, если честно, ты в самом деле понравился. Почти. Понравился бы совсем, если б не был таким… упертым бараном. Поэтому попробуем договориться по-хорошему еще раз. Он подошел и бесцеремонно уселся в изножье кровати. Та, впрочем, была такая огромная, что их с Игорем все равно разделяло приличное расстояние. Олег остался на месте, демонстративно привалившись к косяку. – Зачем тебе эта монета? Ты же врешь про улику, да? Ее тебе кто-то заказал? Продай мне, я заплачу хоть вдвое, хоть втрое. – Это правда улика, – повторил Игорь, цепляясь за дело, как за спасательный круг. – Единственный ключ к двум убийствам. – Твой трудоголизм даже меня пугает. Лучше б ты охотником на вампиров оказался, все понятнее, – закатил глаза Сергей. – Что за убийства? – Исаевой и Саму… Рубинштейна, – ответил Игорь, сомневаясь, что эти фамилии им что-то скажут. Ну, разве что Сергей знает Исаеву по общему хобби. Черт, если, конечно, они с Вадимом про хобби не набрехали. – А, – без удивления протянул Сергей. – Ясно. Давай так: меняю дирхем на информацию о том, кто убил обоих. – Ты знаешь? – удивился Игорь. – Знаю, притом превосходно. – Ну… – Игорь немного подумал. – Ладно. А как было не согласиться, когда монета все равно небось у них. Игорь носил ее при себе, и его наверняка обыскали. – Не так быстро, – в голос Сергея просочилось что-то приторно сладкое. – С тебя штраф за то, что не согласился все мирно уладить с самого начала и заставил побегать. – Сколько? – с сомнением уточнил Игорь. – До зарплаты неделя. Не думаю, что мои пять тыщ сильно пополнят твои миллионы. – Миллиарды, – поправил Сергей. – Мне твои пять тыщ сто лет не надо. Вадику отдай, у него на хабар стойка, как у легавой. – Ну а тебе сколько надо? – набычился Игорь. Сергей окинул его оценивающим взглядом. – Миллилитров семьсот нам, думаю, хватит. – Семьсот миллилитров чего? – не понял Игорь. – Чаю твоего, господи прости, черного классического, – рассмеялся Сергей. – Игорь, не тупи. Тебя же Олег по башке не бил. Игорь и впрямь сообразил только сейчас. Дурак, какой дурак! – Вам нужна моя кровь! – А еще одежда и мотоцикл, – подал голос Олег. – Поэтому давай, майор, раздевайся и в душ. Мотоцикл, так и быть, в следующий раз подгонишь. Игорь лихорадочно припомнил таблицы из брошюр по оказанию первой помощи и пришел к выводу, что с его массой тела вреда в самом деле не будет. Конечно, при условии, что эта парочка упырей не станет спешить и вовремя остановится. «Хотели бы – убили бы минимум три раза,» – с мужеством отчаяния решил Игорь, слез с кровати и снова затормозил. – Стоп, а просто шею помыть не хватит? Зачем целиком? – Затем, что мы не хотим биться лбами над твоей шеей, – Сергей вздохнул. – Ну все, хорош болтать. Вон та дверь. * Ванная, к счастью, была обычной, пусть и просторной – без голосового управления и прочих извращений. Игорь вымылся первым попавшимся гелем, отчаянно разящим ванилью, немного подумав, надел белье и штаны, и вернулся в комнату. Олег и Сергей, сидевшие рядком на краю кровати, дружно вытянули шеи в его сторону, до смешного напомнив Игорю птенцов в гнезде, разве что рты не разевали. Впрочем, осознав, кто сейчас будет исполнять роль червячка, ржать Игорь передумал. Светлая кожа Сергея едва не сияла в полутьме, но повязка на запястье все равно была белее. Халат, черная пижамная футболка и футболка с «Арией» аккуратно лежали на стуле около двери. – Чтобы не испачкать, – ответил Сергей на незаданный вопрос. – Штаны снимай. – Нафига? – прищурился Игорь. – Вы меня куда кусать собрались? Олег сдавленно фыркнул. Сергей, не скрываясь, прыснул от смеха: – Ты не поверишь, но в бедро. Прикусив язык, Игорь лег в центре кровати. Олег и Сергей заползли на постель вслед за ним, сели по разные стороны и принялись деловито… играть в «Камень-ножницы-бумагу» над его распростертым телом. Наученный горьким опытом, от комментариев Игорь воздержался. Кто его знает, вдруг это тоже внезапно какой-то очень важный вампирский ритуал. – Йййес! – сказал Сергей, вслед за чем стек вниз, бесцеремонно распихал ноги Игоря в стороны и толкал левую, пока Игорь не согнул ее в колене. – Ммм, пахнешь, как мороженка, – довольно прокомментировал он. – Молодец, плавки надел, как чувствовал, ничего закатывать не надо. Игорь ничего не чувствовал заранее, зато прямо сейчас чувствовал, что надвигается пиздец. Он искренне надеялся, что будет больно, потому что гребаный Разумовский уткнулся ему лицом едва ли не в пах, щекоча волосами нежную кожу, и организм этим обстоятельством заинтересовался настолько, что впору самому себе кричать: «Это не то, что ты подумал!» Сверху дело шло попроще: Олег, крепко взяв его за челюсть, заставил повернуть и слегка запрокинуть голову и подсунул под шею не то подушечку, не то сложенную ткань. – Ты только не дергайся, – предупредил он. – Там сонная артерия недалеко. Игорь утвердительно мыкнул. Стыдно признаться, но близость рта Сергея к его члену волновала куда больше близости клыков Олега к артерии. – Тәмле булсын, – пробормотал Олег – не то заклинание сказал, не то приятного аппетита себе пожелал – и длинно, мокро лизнул его от ключицы к уху. В таком положении Игорь мог только сверлить взглядом тускло освещенную стену и об этом ни капли не жалел: на клыки еще вчера насмотрелся. Так, по крайней мере, было проще подавить инстинктивное желание отбиваться. Но боль не чувствовалась, вообще, наверное, в слюне содержался какой-то анестетик, как у американских летучих мышей. Было тихо, не считая его собственного шумного дыхания и сглатывающих звуков. От влажного бульканья – точнее от осознания что именно булькает в чужих глотках – внезапно замутило. Игорь отвлекся, подсчитывая время, честно насчитал три минуты, сбился и с ужасом обнаружил, что теперь, когда тошнота ушла, ничто не мешает на все сто пятьдесят процентов ощущать мокрый рот, юркий скользкий язык, горячее дыхание и легкую щекотку на внутренней стороне бедра. Член бодро встал, натягивая тонкую ткань, и Игорь, краснея, пожалел, что надел застиранные до прозрачности плавки, а не что-нибудь более закрытое и плотное. – А кто это тут у нас в домике? – немедленно прожурчал Сергей. Отвечать Игорь, разумеется, не стал, но понял, что сейчас сгорит. Вероятно, вместе с вампирами и кроватью. – Не бойся, трогать не буду, мы тут не за этим, – заверил Сергей уже нормальным тоном. «А зря! – завопил Игорь-младший. – Потрогай! Потрогай немедленно!» Сергей умолк, а Игорь, вытерпев еще секунд тридцать, не выдержал и зашарил руками, пытаясь нащупать его голову и притянуть туда, куда хотелось. Над ухом глухо заклокотали. Олег. Игорь про него совсем забыл. – Не дергайся, я сказал. Больно, что ли? Игорю было настолько не-больно, что аж дурно. – Не рычи, Олежка, – смешливо протянул Сергей. – У нас тут небольшой побочный эффект. Хотя, что это я… Вполне себе такой приличный. – Ну так разберись, – раздраженно велел Олег, – если майор не против, конечно. – Игорь? – Сергей заговорил серьезнее. – Я не собираюсь принуждать, но если хочешь… – Хочу, бля, – прохрипел Игорь, не дослушав. – Хочу, даю добровольное… информированное… сссука… согласие, могу разрешение… подписать… задним числом… – По-моему, он бредит от кровопотери, – скорбно заметил Сергей, вслед за чем прижался открытым ртом к бугру под плавками и горячо подышал на член через ткань. Игорь взбрыкнул и матюгнулся. Сергей потянул белье вниз, обернул член пальцами и принялся ласкать языком головку и ту часть, что не поместилась в кулак. Раскалившийся воздух густо пах ванилью, кровью и возбуждением. Игорь дрожал и плавился, пытался пошире развести ноги, но одну Сергей держал, а другую придавил к кровати собой. Тяжелое дыхание рвалось из груди со стонами. Олег уже не кусал – урча вылизывал шею и ухо. Ничего больше не соображая, Игорь вслепую попытался схватиться за него, соскальзывая по плотной мокрой коже, все-таки запустил пальцы свободной руки Сергею в волосы, подкинул бедра и кончил так, что под веками разлилась красная вспышка. Он не отрубился, но на некоторое время стало совершенно все равно, где он и что происходит вокруг. Сердце заполошно колотилось и не успокаивалось дольше, чем обычно после оргазма. Подушечка переместилась под затылок. Рядом шебуршали и приглушенно разговаривали, но вслушиваться Игорь не пытался. А потом, словно по щелчку, вспомнил, ради чего все это действо изначально затевалось. – Ну так кто их убил? – спросил он, надеясь, что сказал это вслух, а не подумал. Бубнеж стих. – Игорек, – с жалостью сказал Сергей, – а давай мы об этом завтра поговорим, а? Мы из своего дома никуда не денемся, ты – тем более. Игорь недовольно забормотал. – Слушай приказ, майор, дрыхнуть до утра и не рыпаться. Игорь хотел ядовито поинтересоваться, а в каком это Олег звании, чтобы приказы раздавать, но в приоткрывшиеся губы ткнулась соломинка, он сделал пару глотков мерзкого гранатового сока и как-то незаметно соскользнул в дрему. * Он сел резко, как от будильника, с тихим стоном упал обратно, полежал, пережидая головокружение, и снова поднялся, медленно и осторожно. В широкой щели между шторами было светло. На прикроватном столике стоял высокий стакан с красной жидкостью и лежала россыпь шоколадок отельного формата. Игорь хмыкнул: кое-кого явно по-вампирьи тянуло на красненькое. То вино, то гранатовый сок, то еще какая пакость. В стакане – о счастье – оказался холодный вишневый сок. Игорь опустошил его залпом, едва не постанывая от удовольствия, кинул в рот квадратик шоколада и побрел искать Сергея и Олега, по дороге нащупав пластырные повязки под штаниной и на шее. Тот же голос, который при его поспешном побеге предлагал вызвать экстренные службы, подсказал путь в офис. Сергей сидел за большим столом и энергично возил пальцами прямо по столешнице, Олег пил кофе на давешнем диванчике. Столик уже был не завален фастфудом, а аккуратно накрыт к легкому завтраку. – Кто их убил? – повторил Игорь. – И тебе доброе утро, – сказал Сергей, не отрываясь от своего занятия. – Олег, покорми его и покажи тайник. Игорь хотел сказать, что сперва дело, а завтрак потом, но Олег стремительно очутился рядом и сунул ему в рот большущий бутерброд. Игорь, делать нечего, принялся жевать и через секунду обнаружил, что сервелат, сыр и даже салат вкуснее нектара и амброзии, а жрать хочется просто дико-бешено. Второй и третий бутерброды он взял с блюда сам. Олег вытер руки полотняной салфеткой, подошел к большой картине и нажал что-то под рамой. Игорь едва не поперхнулся, когда слева в стене открылась ниша. Она была просторная – хоть рыцарские доспехи прячь – но вмещала лишь одинокий ящичек. Олег поднял крышку: внутри лежала пластиковая капсула с монетой и еще одна – пустая. – А где та, которую вы у меня забрали? – удивился Игорь. – Это она и есть. – Вторую ты тоже посеял, что ли? – Нет, – ровно сказал Олег. – Переплавил. Только теперь Игорь заметил у самой стенки еще один футляр, но не круглый, а узкий и продолговатый, как от термометра, только тоньше и длиннее. Внутри покоилось что-то вроде спицы. Игоря словно молнией ударило. – Это ты, – медленно проговорил он, – ты убил Рубинштейна. – Я, – спокойно согласился Олег. – Я умею… гипнотизировать или отводить глаза или внушать, как ни называй. Ну ты сам в этом вчера убедился. Поэтому меня никто не запомнил. – Зачем? За то, что он спер твою монету? – Я не знал, что у него моя монета, иначе ее бы не нашел ты. Я убил его за то, что он обратил Сережу. Игорь растерянно обернулся. Оказалось, что Сергей уже не работает, а слушает их, подперев голову рукой. – Я лечился от ДРИ, – сказал он. – Ну, типа раздвоение личности. У меня случилось обострение, и я попал в больницу. Рубинштейн ставил опыты на пациентах, проверял, от всех ли болезней исцеляет вампиризм. – И что? – хрипло уточнил Игорь. – Получилось? – С ДРИ получилось, как минимум, – пожал плечами Сергей. – Но это было ужасно. Он не имел права так со мной поступать, я этого не просил и разрешения не давал. – Поэтому я его убил, – лаконично закончил Олег. – Через… эээ… тридцать с лишком лет? – Он куда-то смылся вскоре после этого, мы особо не искали, – Сергей потер лоб. – Пару лет назад узнали, что он снова в городе. Выждали, чтобы усыпить бдительность. И вообще, – он неприятно оскалился, – месть хороша в холодном виде. – Ладно, окей, – Игорь начал мерять шагами офис. – Вампирские разборки, окей. А Исаева? Она тоже вампирша? – Нет, я Вада потряс, он мне все выложил. Монета к ней попала случайно. Из нее нумизмат – одно название, бабки да гонор и никакого понятия. Эту монету ей продали за кучу денег, она погуглила, что Золотая Орда и пятнадцатый век, и успокоилась. Про ее свойства не знала и вообще про вампиров не знала. Вад, сука эдакая, сам ее стырить хотел, типа мне потом отдать, ага, как же… Но Рубинштейн подоспел первым. У него были те же способности, что у меня… В смысле, у меня те же способности, что у него, – Олег улыбнулся Сергею, – а через Сережу проскочили, как гены через поколение. Скорее всего, он просто внушил Исаевой принести монету на сеанс, отдать ему, пойти домой и утопиться в ванне. Не знаю уж, за каким фигом было фен приплетать. – Но Вадим не попытался забрать монету, когда я ее «на оценку» принес. Наоборот, к вам направил. – Поди разбери, о чем он думал, – честно ответил Олег. – Он манипулятор и крыса, никогда не угадаешь, что у него в башке творится. Решил подлизаться зачем-то, а зачем – скоро узнаем, но это уже мои проблемы. – Вот и все, – подытожил Сергей. – Исаеву кокнул Рубинштейн. Рубинштейна кокнул Олег. Монета наша, инфа твоя. Мы квиты. – Да, но… Черт, – Игорь с нажимом потер лицо. – Я обещал доставить убийцу в участок. Я ж не могу притянуть Федору Иванычу Олега за шкирку и заявить, что убийца Исаевой – вампир, но уже трупак, потому что другой вампир его прихлопнул антивампирским серебром. – Хотел бы я на это посмотреть, – ухмыльнулся Олег. Игорь приуныл. Хреново. Технически он раскрыл оба дела. Фактически – ничего не объяснишь и не докажешь. Как всегда, в общем. – Но моооожет быть, – вкрадчиво протянул Сергей, умостив подбородок на ладонях, – моооожет быть, мы могли бы поднять какие-нибудь полезные связи и все-таки решить вопрос. В вампирском сообществе есть очень влиятельные люди. Побеседуют с этим твоим… Люлькиным, или как его, чтоб не лез. Домашку сделал? Молодец! – И что ты за это попросишь? – огрызнулся Игорь. – Снова семьсот миллилитров? – Плюс… кхм… еще три-четыре, если понимаете, о чем я, – подвигал бровями Олег. Сергей расхохотался. Игорь почувствовал, как заливается краской. – Пошли вы оба знаете куда? – сказал он. Нет, ему в целом понравилось. Довольно экстремальное удовольствие, но несомненно удовольствие. Даже какая-то легкость в теле образовалась. А с другой стороны, тухло стало: получается, он собой за помощь расплачивается. Во всех смыслах. – Ладно, ладно, не печалься, старче, ступай себе с Кутхом, – сдал обороты Сергей. – Раз уж начали помогать, поможем до победного и ничего больше просить не будем. Только если сам решишь в доноры податься. Настроение робко поползло в гору. – Донорам выплаты положены, – перешел в наступление Игорь. – Хитрый какой, сухпаем обойдешься. Вон, возьми бутербродик. Олег, улыбаясь в усы, протянул ему четвертый бутерброд, и Игорь взял, потому что… Ну, почему бы и нет? Может даже в качестве аванса.