Хранитель

Когда то давным давно, жил на свете маленький мальчик, на мой взгляд его жизнь была слишком короткой, возможно, потому что я наблюдал за его семьёй, если мне не изменяет память уже поколений пять, но он был особенным. Он меня видел. Я хранил тепло этой семьи, без лишней скромности, уже веками и никто, слышите, никто из них не видел меня. Конечно, я получал благодарности, почему то эти глупые люди называли меня каким то Богом, но меня это мало беспокоило. Пусть называют как хотят. Тем более, что своего имени я уже не помнил, если вообще когда то его знал... Если меня хоть когда-то как-то звали. Эта семья была для меня особенной: они добры и отзывчивы, они помогают людям, вроде бы родители мальчишки работают целителями, спасают подопечных других хранителей, меня это впечатляет. Я надеюсь, что других хранителей тоже, мои люди достойны восторга от каждого живого существа на этой планете. А особенно этот маленький мальчик. *** — эй? Эй, дядя, вы кто такой? — сначала я не понимал с кем говорит малец, я оглядел всю комнату, но никого не было рядом. Я проверил соседние комнаты, но там тоже никого не было, — да-да, вы! Что вы тут делаете? Я вас не знаю... — и только после чётко обращенного ко мне взгляда, я понял, что мальчик зовёт меня. «Если он ещё раз назовёт меня дядей, то его санки случайно сломаются прямо в разгар гуляний или я не хранитель» — подумалось мне, но вслух я ничего не сказал. Даже не потому что нечего, а потому что я не уверен, что умею говорить. Никогда этого не делал. Мои мысли ушли куда то далеко, я часто витаю в облаках, но никто этого не видит, потрму что даже не догадывается, что я тут. Только не этот мальчик... О, он... Что? Он плачет? — Э.. Хх... Эай, н-не... — вот, я так и знал, что не смогу и слова сказать. И, нет, ох, этот ребёнок заплакал ещё сильнее... Мне никогда не доводилось попадать в такие ситуации, я понятия не имею что делать. И тут я совсем неосознанно потянулся к мальцу и прижал его к себе, кажется, это называется объятия. Не знаю, обнимал ли когда нибудь меня, но сейчас мне было приятно. Тепло. Уютно. Как будто сейчас я ощутил весь дом, вся суть его была сосредоточен в этом мальчике. Непередаваемое чувство, обвалакивает как запах свежего какао (я могу лишь предполагать, не помню пил ли я когда нибудь какао). А он... Он обнимал меня в ответ, прижимался к моим ногам, как к родным, сильно, со всей своей детской нежностью и любовью. В сердце кольнуло. Если у меня оно вообще есть, наверное, когда то было, давным давно, а сейчас может и нет. Я снова отвлёкся. Маленькое тельце подле меня сжимало свои тростинки ручки на моей одежде, а я чувствовал себя самым счастливым на планете, самым нужным, согретым теплом этого человечка. *** Это была первая наша встреча. Первый мой разговор с этим мальчиком, да и вообще первый мой разговор с кем либо, за много лет. Без лишней скромности, за всю мою жизнь. И я искренне боялся, что он же будет последним, что больше не будет теплых ручек и пятнышек от слез на одежде. Мне понравилось общаться. Потом мальчик мне объяснил, что слезы это плохо и он больше не будет плакать. А мне нравилось, я бы хотел, что бы он плакал почаще, это делает меня счастливым. Наши встречи и разговоры всегда были очень короткими, но мне хватало, а ему кажется нет. Мальчик сильно расстраивался, когда не мог меня найти для разговора. Кстати, оказалось, что и не все разговоры должны сопроваждаться объятиями. Об этом он мне сказал потом, уже будучи юношей. Мне стало грустно. Он не плакал и не обнимал меня больше, не сжимал мою одежду. Если у меня все же было сердце, оно заболело, как то не так. В прошлый раз было приятно и хорошо, а сейчас больно, будто тысячи иголочек вогнали внутрь и мне приходится терпеть это. Захотелось уйти, но я не мог, я хранитель этой семьи уже несколько веков и боль не сможет заставить меня их бросить. Они без меня не выживут. *** Юноша рос. Он говорил со мной все так же не очень часто, но зато иногда брал мою руку в свою и гладил её. Странно было понимать, что после нескольких лет, когда мы не прикосались друг к другу, вдруг начали делать это снова. Я вспоминаю сразу время, когда он был маленьким мальчиком, который плакал от испуга, увидев незнакомца в доме. А теперь он красивый, взрослый, но все такой же маленький мальчик. Ой... Он... Что? — ты плачешь? — я посмотрел в его лицо, но он отвернулся, я хотел было продвинуться ближе, а он отсел в другой конец дивана, — что то случилось? Ты меня испугался? — конечно, мы уже давно разговариваем, однако же я не видел, что бы он плакал, мне кажется, логичным, что только я могу быть причиной его слез. Внутри я почувствовал лёгкий трепет, почти как в первый раз, когда маленькие солёные капельки бежали по этим же детским щечкам. Сейчас они уже не детские, но от этого не менее умильные. Ещё и слегка красные. — нет, не в тебе дело, — он шмыгнул носом и посмотрел своими тёмными глазами прямо в мои, не знаю какого цвета они должны быть, но наверное светлыми, мне бы пошло, может быть, — точнее, да в тебе, но я не испугался, — я посмотрел на наши переплетенные пальцы и мальчик тоже бросил быстрый взгляд на них, — ох, ещё точнее я испугался, да... Я точно испугался. Я... Я не говорил тебе. Сейчас хочу сказать, но понимаешь, мне немного... Неловко? Ты просто... Как бы так сказать? Ты ничего не знаешь о мире, о людях, о наших чувствах, — мне очень захотелось возразить. Я знаю о чувствах, у меня в груди колят иголочки и становится тепло, это мои чувства, но перебивать мальца было неудобно, — вот смотри. Да, например, у меня теплеет в груди, когда я думаю о тебе, — оо, так это у всех такие чувства? Я не знал. А внутри начало теплеть, да! Об этом я думал, может об этом же тепле говорит мой подопечный? — или вот, когда мы долго не разговариваем, мне становится грустно, хочется поскорее тебя увидеть. Вот такие вещи у нас называются — любовь. — я люблю тебя, — если я верно понял, то чувствую по отношению к юноше тоже самое, а он говорит это любовь. Справедливо было бы ему об этом сказать. Я всегда говорю, если что то чувствую или знаю, это бывает неловко и малец иногда странно реагирует... Вот как сейчас: открыл слегка рот, глаза забегали по комнате, а пальцы его руки сильнее сжали мою ладонь, будто я могу уйти. Мы просидели так ещё немного времени и он ушёл. Сразу стало как то холодно и грустно, хотя бы потому, что парень не ответил мне, ну, ещё потому что ладонь осталась без тепла чужой кожи, но это не так уж и важно. Мои чувства обрели словесную форму. Я люблю его, этого странного мальчика, который меня видит.