Нулевой образец

- Значит, ты всё же умеешь говорить нормально, - ухмыляется Джек, поднимая бровь, прибитую шрамом. - А ты умеешь снимать эту нелепую маску. - Шикарную, - снисходительно поправляет он. - Шикарную, обворожительную и чертовски соблазнительную маску, которая идеально подчёркивает моё... - Без неё лучше. Джек молчит пару секунд, сжав губы. - Стихами это скажи, - наконец бросает он, поднимаясь. Кушетка развалена на обломки, которые соединяет только растянутая жалким вываленным языком мягкая верхняя часть, опалённая с одной стороны. Примерно так же, как развалено всё рабочее крыло, где его настиг убийца, и большинство его боевых машин, благодаря которым он выиграл время на переговоры. И это время, стоит заметить, ещё не вышло. - Ладно, умник. Как насчёт немного утешения для приговоренных? - Ещё утешения? - Человек, все прошедшие дни достававший его идиотскими стихами по каналу голосовой связи, во плоти обладает удивительно сдержанным словарным запасом. - Не переоценивай себя. Ты и так три дня сидеть не сможешь. Хочешь быть не в состоянии и ходить тоже? - А разве не в этом была твоя цель? - Джек возвращается к кушетке и демонстративно усаживается рядом с ним, положив одну голую ногу на его колено. - Нет, котёночек мой, я хочу всего лишь взаимности. Ты раздел меня основательнее, чем любая шлюха до тебя, а их у меня было много. Ты пялишься на моё голое лицо. По-твоему, я не заслуживаю в ответ хотя бы стянутой перчатки, чтобы убедиться, что меня трахнула не машина с непрописанным искуственным интеллектом, м? Он рассчитывает, что ассасин будет сопротивляться или припомнит, на каких условиях согласился убить его не сразу, когда навёл на него ствол. Но тот только равнодушно поворачивается и расстёгивает глухой чёрный костюм у самой шеи. - Вот оно что... Джек разглядывает сочленения металлических и пластиковых деталей, тёмный поликорб и хромированные переходы. Схемы и изоляты выглядят как новые, хотя технология явно позавчерашняя, откуда-то из старых колоний. Их когда-то пытались совместить с человеческим организмом как протезную систему, но считалось, что так и не смогли. Он видел в своё время протоколы по первым нескольким образцам, которые очень быстро и смешно закончились при попытке запустить их в ближний бой. А теперь выходило, что существовал ещё и... Нулевой? Шутка слишком тупая, чтобы считать её тупой, почти абсолютная в своей наглядности. И правда, никакого искусственного интеллекта. - Из какого музея ты сбежал? - интересуется Джек со смесью презрения и нежности. - Не помню. Ему кажется, что он слышит прибитый помехами смех. Это существо - буквально раритетная машина для убийств. И, кажется, эту машину забавляет то, в какой ситуации они оказались. - У тебя вообще осталось что-то человеческое в организме? Помимо того, с чем мы заочно успели познакомиться. Джек недвусмысленно кивает на его пах, разумеется, тоже закрытый сейчас от человеческих глаз. - Человечность - иллюзия. В которой нуждаются бедняки, не нашедшие... - Ох, только не снова! - Джек взмахивает рукой, прерывая эту декламацию и отодвигаясь. - Верни мне того отморозка, который вместо убийства согласился принудить меня к искуплению без этих твоих поэм. Или ты так намекаешь, что он у тебя тоже часть протезной системы? - Тебя это печалит? - Позволь тебе напомнить, что я построил это всё, - он выразительно обводит взглядом обломки того, что было его рабочим крылом, и находит на полу под кушеткой свою маску, - с помощью не одного только красивого лица. Я ещё и когда-то был неплохим инженером-разработчиком. - А теперь? - Судя по голосу, ассасин ухмыляется. - А теперь я стал лучшим, - скромно говорит Джек, закрепляя маску, зажимы которой привычно входят в пазы его кожи. - Раздевайся. Поговорим о моём искуплении подробнее.