Невольный Водяной Шар (An Unwilling WaterBalloon)

Клэр Прайс всегда отличалась живым воображением, что только усилилось после вхождения в подростковый возраст, когда невинные фантазии приобрели более извращенный оттенок. Несмотря на это, ей удавалось скрывать свои фантазии от общества. В конце концов, идея воздушного шара из человека была слишком странной, чтобы ее одобряли даже самые извращенные ценители. К несчастью для Одри, мрачные, неухоженные, редко посещаемые глубины подвала Клэр были идеальным местом для воплощения ее фантазий в реальность. Комната, в которой она проснулась, была настолько темной, что она начала сомневаться в том, открыты ли ее глаза на самом деле. С притупленным разумом и чувствами она с трудом верила собственному сознанию и решила ущипнуть себя. Именно тогда она заметила оковы, холодные и цепкие, они послужили отличным толчком для мозга Одри, отчего она тут же начала вспоминать обстоятельства, которые привели ее в это темное помещение. Ей всегда говорили, чтобы она не бродила одна по ночам, поскольку ее изящная грудь и изящное лицо делали ее ярким примером идеальной жертвы похищения. Она бродила одна под дождем и снова искала любовь. Она всегда была безнадежным романтиком, но она и не подозревала, что ее мечты о том, что у нее когда-нибудь будет парень, резко оборвутся. Перепрыгивая через очередную лужу, она почувствовала укол в шею и приземлилась не на ноги, а на грудь, едва успев обратить внимание на дротик в шее, прежде чем упасть без сознания. Она думала, как ей выбраться из этой ситуации, что она может сделать, чтобы избежать ужасной участи, которая ее ожидает. Она начала царапать кандалы, но ее прервал пронзительный луч света, исходящий из только что открытой двери, двери, расположенной на расстоянии всего 4 с половиной метра и лестничного пролета, но с таким же успехом дверь могла быть и в миллионе миль от неё. Из дверного проема появилась фигура, высокая женщина со злобной ухмылкой и распущенными светлыми волосами, которые были зловеще освещены светом позади неё, прежде чем женщина щелкнула выключателем. Содержимое комнаты, или его отсутствие, Одри быстро заметила. Это была мрачная комната без окон, с единственным дверным проемом, шлангом и несколькими оковами, прикрепленными к стене. Стены и пол покрывала плесень, окрашивая давно исчезнувшую штукатурку, которая, как можно было поверить, когда-то была сверкающе белой, как будто гигант вырвал комнату из фундамента и высморкался, прежде чем грубо положить ее обратно. "Отпусти меня!" крикнула Одри, извиваясь в своих оковах. "Так не принято разговаривать с хозяином, не так ли? Ты можешь называть меня миссис Прайс", - сказала Клэр. "С какой стати я должна это делать?", - ответила Одри, которая, несмотря на свое затруднительное положение, не желала терпеть бред Клэр. "Тогда ладно", - ответила Клэр, - "но если ты собираешься так себя вести, я не воздержусь от того, чтобы принести пробку, когда мы здесь закончим". Резкий контраст в интонациях двух женщин при разговоре еще больше беспокоил Одри, ее грубый и пылкий тон, казалось, не имел никакого эффекта на резкую точность голоса Клэр. ""Что это значи- ммм?". С такой скоростью, в которую Одри никогда не поверила бы, Клэр пронеслась по комнате, схватила шланг и с силой засунула его в рот Одри. "Ну вот, это должно тебя ненадолго заглушить, я полагаю, что в конце концов мне все равно надоело бы твое нытье". Она подошла к месту, где шланг был привинчен к стене, и начала поворачивать ручку. Шланг начал расправляться, наполняясь водой, и по мере того, как Одри начинала осознавать свое положение, она все больше и больше волновалась, ее глаза метались по сторонам, пока вода наконец не достигла ее рта. Тут же ее щеки мгновенно раздулись, выпячиваясь вперед, как теннисные мячи, продолжая расти все больше и больше. Одри знала, что если она сглотнет, ее новая "госпожа" получит именно то, чего она хотела, поэтому она решила не глотать воду. Ей казалось, что Клэр заметит ее растущие щеки, которые теперь стали больше, чем бейсбольные мячи, и остановит поток до того, как они лопнут. Одри с надеждой заглянула в глаза своей похитительницы, но, увидев, что в ее пронзительном взгляде нет ни капли милосердия, поняла, что она не сжалится. В конце концов, Одри не выдержала и была вынуждена сглотнуть, и с этого момента поток не ослабевал. Вода пронеслась мимо ее горла и нашла себе пристанище в желудке, но свободное пространство быстро заполнялось, и был только один способ компенсировать это. Обе женщины внимательно следили за животом Одри, и, словно по команде, он начал увеличиваться. Сначала он казался не более чем пузиком, но он лишь продолжал неуклонно увеличиваться, становясь похожим на живот женщины на ранней стадии беременности. Вскоре "беременность" дошла до размеров двух месяцев, затем трех, четырех и пяти, порвав рубашку, оставив ее в одном бюстгальтере и штанах для йоги. Через несколько минут, примерно в тот момент, когда она выглядела, будто должна была родить тройню, Клэр поддалась искушению, пронзительный, аналитический взгляд ее глаз уступил место тому, чего Одри боялась гораздо больше - первобытной похоти. Клэр нырнула вперед, в расширяющийся живот Одри, и физика вернула ее туда, откуда она пришла, заставив Одри застонать от боли. В ее животе оставалось еще много места, а значит, она могла раздуться еще больше, что одновременно и облегчало, и пугало Одри. Со временем, когда ее живот достиг более половины всей массы тела Одри за день до этого, ее зад начал присоединяться к веселью, два шара мгновенно увеличились до размеров баскетбольных мячей, когда они начали прижиматься к стене. "МММММФ!", - вскрикнула она, когда ее задница коснулась холодной, влажной стены. Суммарный вес ее живота и задницы начал становиться слишком большим, чтобы она могла выдержать его в стоячем положении, поэтому Клэр быстро отстегнула висячий замок, прикрепляющий оковы к стене, а затем достала из кармана веревку и связала Одри руки за спиной. Одри снова была шокирована скоростью своей похитительницы, но была благодарна за то, что хотя бы смогла встать на колени. Однако это был единственный плюс в надвигающемся шторме, который ожидал ее, о чем она вскоре узнала по расширению бедер. Они мгновенно разорвали штаны для йоги, за несколько секунд раздувшись до размеров бочек, которые были болезненно стянуты кандалами вокруг ее ног. К счастью для Одри, Клэр успела подбежать и расстегнуть кандалы, прежде чем ее ноги лопнули, как водяные шарики, которые слишком прыткий ребенок сжал слишком сильно, но не обошлось без нескольких игривых шлепков по попке Одри. Ее груди тоже начали раздуваться, набухая, словно тесто, до размеров баскетбольных мячей. Как будто этого было недостаточно, ее спина тоже начала раздуваться, подражая животу и придавая ей не столько беременный вид, сколько вид "неплохого и необычного мяча для йоги, но слишком большого для реального использования". Даже ее руки не были пощажены непрерывным расширением, раздуваясь в цилиндры и рвя веревки, но в то же время как-то укорачиваясь. При ближайшем рассмотрении оказалось, что ее руки просто втягиваются в сферу, которой стало ее тело. Недоумевая, почему ее расширение ускорилось в раз десять, она посмотрела в сторону Клэр, едва шевеля быстро утолщающейся шеей. Она увидела, что Клэр крутит ручку на шланге, поворачивая ее влево, чтобы уменьшить поток. "О, да, я ускорила твое надувание, потому что просто не могла дождаться того момента, когда ты превратишься в беспомощный шар. Впрочем, пока-что я замедлю темп, это будет самая лучшая часть". Одри это не понравилось, и она начала мычать в знак протеста, но, очевидно, без толку. К этому моменту она уже стала полностью шарообразной, от ее рук и ног остались лишь небольшие впадины, а единственными отличительными чертами были маленькая голова и огромные груди, все еще сдавливаемые все более тугим лифчиком. Она постоянно прижималась к стене позади себя, но только когда она почувствовала стены слева и справа от себя, она начала осознавать истинный диаметр своего тела. Она втайне надеялась, что ее похитительница была раздавлена о стену, но пара рук, которые с невероятной силой вцепились в нее спереди, прежде чем поднять их тело, подтвердили, что это не так. Клэр переползла на живот Одри и пробралась к голове гигантского водяного шара, в то время как из-за продолжения потока воды Одри начала прижиматься к передней стене и приближаться к потолку. Клэр теперь жалела, что ускорила процесс надувания, так как у нее почти не осталось времени, чтобы лично унизить Одри, назвать ее игрушкой и тому подобное, хотя у нее было чувство, что Одри уже знала, что она больше не имеет никаких прав и действительно является игрушкой в руках Клэр. Когда вода закончилась, вода попала в щеки Одри, раздув их до такой степени, что каждая из них стала размером с остальную часть головы, и Клэр поняла, что пора остановиться. Одри заполнила комнату до уровня примерно 30 сантиметров от потолка, и Клэр уже приходилось ползать по телу Одри, чтобы передвигаться по комнате. Если она собиралась вытащить шланг, то это нужно было сделать сейчас или никогда. Она выбрала момент и выдернула шланг изо рта Одри. Одри тут же попыталась выразить недовольство своим положением, но обнаружила, что ее раздутые щеки мешают говорить. Пытаясь произнести слова, она начала выплевывать небольшую струю воды с комичным булькающим звуком. Как бы это ни забавляло Клэр, она поняла, что должна заткнуть свою игрушку, чтобы предотвратить уменьшение, и, придя к такому выводу, достала из кармана пробку и засунула ее в рот Одри. Одри совсем забыла о пробке, и смысл того, как казалось, бессмысленного комментария, прозвучавшего ранее, стал понятен. Одри выпустила последнее "мммф", но это было лишь вполголоса, ибо она знала, что это не повлияет на ее положение, но ей нужно было попытаться что-то сделать, хоть что-то, чтобы компенсировать потерянную жизнь. У нее никогда не будет парня, она никогда не будет есть, не будет носить ничего, кроме растянутого лифчика и трусиков, которые обтягивали ее разбухшее тело. Она была всего лишь раздутым шаром или может даже кубом, потому что стены сжимали ее упругое тело. Клэр игнорировала мольбы, она доползла до лестницы, ведущей в подвал, спустилась по ней, выключила свет, закрыла и заперла дверь, оставив жалкий водяной шарик наедине с темнотой. Может быть, она и потеряла комнату в своем доме, которую потенциально можно было использовать для чего-то менее извращенного или жестокого, а также в случае прихода гостей ей придется следить за тем, чтобы дверь в подвал была заперта, не говоря уже об ужасающем счете за воду, но она получила кое-что получше. Совершенно новую игрушку, с которой завтра ей будет еще веселее.