Цветы

Хосок просыпается от того, что холод пробегается по его спине. Он тихо мычит, медленно приходя в себя, и открывает глаза. В печке лежат уже остывшие угли, за окном светит солнце, в воздухе летают светлые частички пыли, а под боком сопит тихо Юнги, прижимающийся во сне ближе к теплому Хосоку. Хосок чуть не вскрикивает, когда осознание бьет его в голову, и не валится на пол с односпальной кровати. Сердце бьется как сумасшедшее и так громко, что стук его отдает прямо в уши. Хосок паникует, не знает, что делать и как реагировать. К его щекам приливает кровь слишком быстро, а все вокруг, кажется, идет кругом. Юнги пахнет так приятно и находится так близко. Хосок сглатывает и пытается отодвинуться, но лишь прижимается спиной сильнее к бревенчатой стене, чувствуя себя загнанным в тупик. Когда Хосок немного отодвигается, Юнги немного хмурится во сне от исчезнувшего источника тепла, и придвигается ближе, заставляя Хосока чуть ли не взвыть от безысходности. Чон не хочет будить Юнги, не хочет мешать ему спать, ведь Юнги выглядит таким умиротворенным во сне, что разбудить его сейчас — кажется для Хосока отвратительной идеей. Хосок хочет, чтобы Юнги был спокоен как можно дольше, чтобы ничего его не волновало и не ставило в тупик, не приносило ему негативных эмоций, впечатлений, чувств. Хосок смотрит потерянно на вторую кровать, которая находится в другом конце комнаты. На ней скомканные простыни и откинутое к стене тонкое одеяло. Хосок не продумал, что, когда печка остынет, одного тонкого одеяла будет для Юнги мало, чтобы согреться. Кажется, Юнги так замерз ночью, что проснулся и не нашел лучшего выхода, как лечь в кровать к Хосоку под его такое же тонкое, но теплое от тела Хосока одеяло. Чон смотрит в спокойное лицо Юнги, на котором нет ничего, кроме безмятежности, и с вздохом придвигается ближе, тут же замечая, как напряженные минуту назад плечи парня снова расслабляются, а Юнги тихо выдыхает во сне. Хосок не может позволить Юнги мерзнуть, даже если ему придется сражаться с смущением и табуном мурашек, пробегающим по спине. Он аккуратно поправляет одеяло, закрывая свою спину, чтобы она не мерзла, и неуверенно приобнимает Юнги рукой, поправляя одеяло с его стороны тоже. Хосок не хочет думать о чем-либо сейчас. Он просто чувствует. И это так странно, непонятно. Его щеки горят, руки чуть подрагивают от чувств, а глаза не покидают лица Юнги. Хосок слышит собственное сердце и дыхание и ничего не может сделать. Он не может не смотреть на лицо Юнги и на его волосы, которые на солнечном свете выглядят совсем пушистыми. Забота и нежность снова захлестывают его с головой, и Хосок медленно наклоняется ближе к Юнги, прижимаясь мягко губами к прохладному лбу Юнги. По всему телу пробегается дрожь, и Хосок быстро отстраняется, чувствуя, как внутри все переворачивается, все кричит и просит сделать это еще раз. Потому что приятно, так восхитительно приятно, до невозможности как. Хосок хочет сделать это еще раз, но встряхивает головой, не смея повторить это. Это было один раз. Это было без разрешения Юнги. Хосок не может сделать это еще раз. Он не может пользоваться тем, что Юнги спит, и делать с ним все, что ему вздумается, даже если сердце трепещет так радостно. Взгляд падает на губы Юнги, разомкнутые во сне, обветренные, такие манящие, и Хосок сгорает от всего, что чувствует. Он зажмуривает глаза и не позволяет себе открывать их. Нельзя, ни в коем случае нельзя. Он и так уже обнимает Юнги, лежит с ним в одной кровати настолько близко, что их тела соприкасаются. Нельзя делать что-то большее. Нет, нельзя…

***

Хосок просыпается от того, что рядом звучит шуршание простыней. Он не смеет открыть глаза и не замечает, как задерживает дыхание, а совсем рядом звучит тихий выдох. По телу пробегается дрожь. Чон понимает, что Юнги сидит рядом и смотрит на него, и не смеет пошевелиться. Его веки непроизвольно дрожат, и Хосок осознает, что выдает себя с потрохами, но не знает, как успокоиться. Сердце снова и снова сходит с ума, безумно мечется в груди, грозясь проломить грудную клетку. Запах ели, потухших углей и дерева совсем не помогает успокоиться. — Открывай глаза. Я же вижу, что ты уже не спишь, — голос Юнги звучит мягко, тихо и хрипло. Хосок слушается моментально, не смеет отказываться, смотрит на Юнги, который сидит на кровати, склонившись над ним. Сердце замирает, а глаза расширяются невольно, пальцы сжимают в панике простыни, ведь Юнги так близко. — Ч-что ты делаешь?.. — выходит уж слишком жалко. Хосок сглатывает и не смеет отвести взгляд, ведь Юнги смотрит прямо в глаза так спокойно и так мягко, что Хосок не может не довериться. — Добрый вечер, мы проспали весь день, — выдыхает Юнги и выпрямляется на кровати. Хосок все еще смотрит на него широко распахнутыми глазами, а сердце не может прийти в порядок. Юнги так и не отвечает на вопрос, но Хосок не хочет настаивать, не сейчас, когда Мин выглядит таким умиротворенным, пока не спит. — Правда?.. Ох, нам нужно возвращаться быстрее к бабушке, а то она будет волноваться… — тихо произносит Хосок, не сводя с Юнги глаз. Он разглядывает растрепанные волосы Юнги, след от подушки на его щеке, оголенное, острое бледное плечо, с которого спала огромная футболка Хосока. — Да, пора возвращаться, — выдыхает Юнги и потягивается. Хосок все же отводит взгляд, смотря на старинные часы, висящие над окном. Полшестого вечера. Бабушка, скорее всего, переживает о том, где они и почему не возвратились к завтраку. Хосок вздыхает и тоже садится на кровати. Сбоку вдруг доносится фырканье, после чего хриплый тихий смех, такой приятный и родной, доносится до ушей Хосока. Чон удивленно поворачивает голову и видит, как Юнги смеется, смотря на него, и Хосок моментально краснеет. — Что? Я что-то не то сказал? Почему ты смеешься?.. — Хосок растерянно смотрит на Юнги, не зная, как реагировать. Однако, улыбка сама трогает его губы, и он улыбается, слушая смех Юнги и видя, как он мило щурит глаза и чуть наклоняется вперед. — Нет, нет, дело не в этом, — перестав смеяться, с улыбкой проговаривает Юнги. Он протягивает руку, и Хосок замирает, понимая, что он не в состоянии двигаться. Он обездвижен, сломлен, приручен. Он тихо дышит, пытаясь совладать с тем, что чувствует, когда пальцы Юнги касаются его волос. Такого раньше не было, всего этого, что чувствует сейчас Хосок. Юнги и раньше трогал его волосы, но сейчас он не может даже пошевелиться. Пальцы Мина мягко зарываются в волосы Хосока, начиная поправлять их. — Твои волосы. Они так смешно торчат в разные стороны… Я никогда не видел тебя таким раньше. Очаровательно… Юнги быстро замолкает, и в его глазах мелькает что-то типа паники. Он никогда не называл Хосока очаровательным. Юнги не из тех людей, кто просто позволяет словам слететь с его губ, не обдумав их перед этим, поэтому неудивительно, что у Юнги сейчас такая реакция. Это что-то новое, что-то только что открытое. Он быстро отдергивает руку и кусает губу, отводя взгляд. Хосок понимает, что не дышит. Его сердце совсем с катушек слетело, а во рту стало сухо. Так странно. Так непонятно. Хосок не может сдержаться. — Я… Я имел в виду… — Юнги пытается найти слова, пока его взгляд бегает по простыням. Его голос дрожит, ломается. — Т-ты милый!.. Хотя я и не часто говорю тебе это, но именно это я имею в виду сейчас. Я случайно назвал тебя очаровательным… Я не знаю, что со мной сейчас, почему я так реагирую, прости меня… Юнги поворачивает голову и шумно вдыхает воздух, когда Хосок оказывается слишком близко. Хосок смотрит в глаза Юнги, в которых засела тихая паника. — Можно я.? — еле слышно говорит Хосок и опускает взгляд на искусанные губы Юнги, чувствуя, как в животе будто бабочки порхают. — Ты можешь остановить меня прямо сейчас, Юнги… Юнги опускает взгляд на губы Хосока и облизывает свои собственные губы. Эта реакция Юнги еще больше сносит Хосоку голову, но он из последних сил сдерживается. Он не хочет делать то, что доставит Юнги негативные эмоции, Хосок не хочет делать что-то, что Юнги не хочет. Но Мин вдруг зажмуривает глаза и замирает, не говоря и слова. Хосок в шоке моргает, не ожидая такого совсем. Он был к тому, что Юнги остановит его, оттолкнет, даже наругает. Но того, чтобы Юнги просто закрыл глаза и молча ждал… Об этом Хосок и не думал. За окном поет сосновый лес, рябью поет озеро, поют стрекозы и птицы, а в маленьком лесном одноэтажном домике Хосок целует Юнги так сладко и мягко. Хосок не напирает, просто прижимается губами к обветренным губам Юнги, пытаясь не спугнуть. Поцелуй кружит Хосоку голову, особенно в тот момент, когда Юнги размыкает губы и горячо выдыхает ему в губы, приоткрывая глаза. Это так потрясающе. Хосок чувствует, как тает от Юнги, как снег от солнца, и, опять же, ничего не может с этим поделать. Рядом с Юнги Хосок совсем ничего не может с собой поделать.