Захваченный тьмой

— Уильям… К…Как ты здесь… кхе-кхе… почему? — шептал Ульрих ели дыша, кислорода ему явно не хватало, он был в достатке. Его горло продолжали сжимать с невероятной силой, они были бледными, ели способными кого-то удерживать в воздухе пальцы, с каждым разом все сильнее и сильнее сжимали горло, еще немного и кажется он сломает его.       Штерн смотрел парню в глаза, в этот черный омут, в котором считалась лишь ненависть. Черные, словно темнота окутывала его, засасывая в свою темную сторону, но Ульрих сопротивлялся, не позволяя себе окунуться в этот ужас и хаос. Он не мог предать своих друзей, они в него верили.       Он всегда знал, что его ненавидят. Уильям терпеть его не мог и он это понимал. Но не на столько же, чтобы убивать. Он же не может этого сделать. Скорее всего считал его за соперника, но ни как за врага.       С глаз потекли слезы, что немного озадачило ночного гостя. Ульрих схватился за руку парня и попытался убрать его со своей шеи, на что получил лишь удар по ребрам. Кашель, а с ним и остатки воздуха покинули его организм.       Воздух…       Воздуха категорически уже не хватает, дышать почти невозможно из-за чего Ульрих медленно закрыл глаза, погружаясь во тьму. Эта мгла погрузила словно в транс, ощущения, словно она была везде, во всем теле, в мыслях… Но поддаваться нельзя. Не хочется быть во мгле, не хочется быть злодеем, что поработит этот мир.

***

      Парень пришел в себя лишь спустя два или три часа. Точно он не мог сказать. Вокруг темно, однако некий просвет прорывается снаружи, освещая некоторые участки комнаты, значит это не какой-то заброшенный дом. По запаху можно сказать, что тут недавно еще жили, пахло едой, конечно же она уже протухла, но последние несколько дней. Это можно было бы понять по протухшей еде. Значит это был жилой дом, в котором когда-то кто-то жил, но пахло еще и гнилью, разлагавшаяся плоть, тухлое мясо. Ульриху не хотелось даже узнавать, что это за мясо.       Руками и ногами пошевелить он не может, связан веревкой. С таким видом он вспомнил про книгу, что брал у Юми, искусство связывания — Шибари. Умный однако ход. Обездвижение, ни прилагая особого усилия. Однако его раздумья разрушила чужая кашель. Вдали в комнате кто-то сидит. Эта была та же тень. — Уильям? Что ты делаешь? Отпусти меня! — сорвался на крик парень. Полностью не осознавая, в какой ситуации он оказался. Данбар встал со стула и подошел к парню, медленно проведя своими руками по его волосам. — Ульрих… Ты же Ульрих, я прав? -… — Зена?! — опешил от неожиданности Штерн и попытался вырваться с рук парня, однако его волосы сжали в кулак и с силой вдолбили его лицом в пол. Кровь хлынула фонтаном из носа парня. — Успокойся. Я хочу поговорить, — прошептал вирус, слизывая кровь с лица парня. Ульрих моментально побледнел. Его облизали…       Его мать вашу облизали! Такое даже в страшном сне не могло ему присниться, а это происходит наяву! Ему было противно, но все же приходись терпеть.       Но с другой стороны, это все же был его товарищ. Даже если его тело используют не по назначению. Пользуются им как какой-то куклой, словно он вообще не живой. Это приводило в бешенство. — Что ты хочешь? Дай я угадаю, уничтожить наш мир? — начал ехидничать Штерн, смотря в глаза собеседника. Тот лишь улыбнулся и сел на свое место, напротив парня. — Ты знаешь, почему люди поддаться нашим атакам? Почему ими так легко управлять, когда они попадают под наш контроль? Ответ один. Мы происходим от ненависти, одиночества либо же тьмы. Таких людей проще подчинять. Они не сопротивляются, а лишь отдаются нам. — Отпусти Уильяма. Он не такой. — Не такой? — он посмотрел в зеркало и начал смеяться. — Ох, ты его плохо знаешь. Ты себе даже представить не можешь, что твориться в голове твоего так обожаемого друг. Я это он и я знаю все его сокровенные желания, я знаю все его тайны.        Ульрих стиснул зубы, продолжая слушать бред Зены. Он ничего не знает о нем, это правда. Но все же это был Уильям, его друг и соратник. Вдруг он подсел около парня и стал нежно гладить его по волосам, словно котенка е хотел пугать. Ульрих бледнел от такой милости и укусил парня за руку, словно пес непослушный, за что получил пинок в живот и новая струя крови окрасила пол. — Да ты садист я посмотрю Зена, любишь тактику кнут и пряник, да? — Ты даже не представляешь насколько. Но я обещал ему тебя не трогать, он сам хотел тебя, — парень указал на самого себя и улыбнувшись исчез в воздухе, черной дымкой он покинул тело парня. — Уильям.? — с мольбой проговорил Штерн. — Ульрих… Люблю… — только и прошептал парень, вновь открыв свои глаза. Он принялся слизывать кровь с лица парня, на что Ульрих отмахивался и что-то бормотал и вот один неправильный поворот головы и язык соскользнув с щеки, оказался во влажном, столь желанном месте.       Поцелуй… Это был самый настоящий поцелуй… Лишь доля секунды и вот результат. Его друг целует. Штерн пытался отвернуться, но крепкие руки сжали его голову, не давая повернуться, а чужой язык так и продолжал искать внумания во рту парня. Облизывая зубы, посасывая нижнюю губу и слегка облизывая подбородок, что сопровождалось несильными покусываниями и вновь все возвращалось, так продолжая по кругу.       В голове парня помутнилось, он не хотел этого, но тело само отреагировало. Закрыв глаза, он стал отвечать на этот странный поцелуй со вкусом железа, порыв страсти обхватил парня, невозможность удержания от такого неизведанного чувства. Возбуждение сразу же нахлынули парней. — Уильям… — шептал Штерн, чуть прикусывая чужие губы и вновь, сплетая языки в танце. Хотелось обнять но руки были связаны, хотелось расцарапать его, да руки связаны. — Ульрих… Люб… ммм — не давая даже ответить, парень продолжал столь дикую игру, что называлось возбуждением. Он возбужден, не хотел он признаваться себе, что являлся мазохистом, но в таком месте и в таком подчинении, он отдавался удовольствию.