Revolution

- Вся процедура займёт не более часа. Вы абсолютно ничего не почувствуете. Вас погрузят в сон, при помощи газа. Когда вы проснётесь, все будет готово. Час. Каких-то никчёмных 60 минут, чтобы навсегда стереть из моей памяти всё. Каждую мельчайшую деталь, связанную с ним. Я никогда не вспомню кто такой – Симон Эрикссон. Меня усаживают в специальное кресло и просят постараться расслабиться. В кабинете стерильная чистота и пахнет морской водой, но я чувствую, что меня буквально выворачивает наизнанку. Что лучше - приступы вечной дикой паники или ноющая бесконечная тоска? Из двух зол, как говорится. Я закрываю глаза, делая глубокий вдох. В моей голове яркой вспышкой загорается тот самый первый день в «Хиллерска». Эрик и Август хихикают по обе стороны от меня, обсуждая какую-то Фелис. Это никак не помогает мне расслабиться. Я так растерян и напуган. Бездумно блуждая взглядом, по поющим в хоре ребятам, я вижу его. Паренёк ярким пятном, выделяющийся среди всех остальных. Россыпь угольно-чёрных кудрей и такие же невероятно-глубокие тёмные глаза. Он такой смуглый, будто только что прилетел сюда с жаркого юга. Он поёт соло. Он так искренне наслаждается этим, что это мгновенно передаётся мне. Будто с его голосом что-то успокаивающе тёплое проникает в мою грудь. Вспышка света. Мы сидим прямо на сырой земле, привалившись к бетонной стене. Я чувствую, как весь выпитый алкоголь разливается по моей крови с бешеной скоростью. Мне совсем не холодно и так восхитительно спокойно сейчас. Он хотел уйти, но я, в конец, осмелев, не дал ему это сделать. Неоновый обруч в его волосах мерцает словно нимб. В своей простой бежевой рубашке, он выглядит ангельски мило. Иначе и быть не может. - Что ты думаешь?- спокойно спрашивает он. - О чём? - Как я пел - Это было классно. Он поворачивает ко мне лицо довольно, улыбаясь. - Сначала я слышал много голосов, как будто все там, на сцене, стоявшие рядом с тобой отдавались типо, своим собственным голосам и своей собственной музыке – бормочу я, слыша, как мой язык кошмарно заплетается. Симон расплывается в ещё более широкой улыбке. Возможно потому, что мои мысли путаются, и я несу дикую херню. - Сечёшь о чём я? - Да конечно - Но, а когда вступил ты. Ты запел громче других, - я тупо хихикаю. – А потом я почувствовал, что ты поёшь…от самого сердца. Он вдруг перестаёт улыбаться, посерьезнев. - Тебе нравится здесь? - А тебе нравится? - отвечает вопросом он. - Да – абсолютно искренне отвечаю я. Потому что именно сейчас всё действительно прекрасно. - Хорошо. Меня ищет Август со своей свитой, и я заставляю Симона пригнуться, действуя в спешке ужасно неаккуратно. Он хихикает и старается передразнить, выкрикивающего моё имя Августа. От чего я впадаю в дикую панику, мгновенно накрыв ладонью его губы и также резко её одернув. Он замирает. Его лицо в каких-то нескольких сантиметров от меня. В глазах дико пляшут отблески света, а ещё мимолетная растерянность и неподдельное желание. Вспышка света. Он поджидает меня около заправки, мило переминаясь с ноги на ногу. В потертых кедах и бомбере цвета хаки, выглядя абсолютно идеально. У меня так колотится сердце, что я не слышу собственный голос. - Всё хорошо? – одновременно произносим мы. Он знакомит меня со своими друзьями. Аюб приветливо жмёт мне руку, сделав вид, что я просто школьный друг Симона, а не наследный принц Швеции. За что я сразу проникаюсь к нему искренней симпатией. Рош машет мне с футбольного поля. Я чувствую, что с ней лучше не шутить. На своих скутерах они отвозят нас обратно. Мы вопим от восторга и стараемся на ходу ухватиться за руки. Я абсолютно опьянён без единого грамма спиртного. Мне так восхитительно хорошо с ним. Вспышка света…мы сидим на полу, в окружении одноклассников, делая вид, что смотрим выбранный всеми ужастик. Я чувствую невероятное тепло его плеча. На очередном скримере все дружно вздрагивают, а несколько девочек тихо пищат. Во внезапно нахлынувшем желании обезопасить и защитить мне инстинктивно хочется взять Симона за руку. Он сразу замечает это, робко переплетая наши пальцы. Я бросаю на него испуганный взгляд, но он тихо ободряюще мне улыбается. Меня захлёстывает волна мерзкой паники. Я не могу протолкнуть в свои лёгкие хотя бы немного кислорода. Одёргиваю руку и выбегаю в тёмный коридор. Он находит на меня несколькими минутами спустя. Я сижу на подоконнике возле распахнутого окна, пытаясь хоть как-то успокоиться. - Привет – зачем-то выпаливаю я. - Привет. - Ты, ты в порядке – искренне обеспокоенно спрашивает он. Боже, почему он – такой. Невероятно милый со мной. - Да. Жарища там жуткая решил подышать свежим воздухом, так теперь палец на ноге свело. Я нервно хихикаю, но он немного расслабляется и тоже улыбается мне. - А ты в порядке? - Да – отвечает он, но будто на автомате. Он делает ко мне ещё один шаг, подойдя вплотную. Я снова вижу загоревшиеся огоньки желания в его потрясающих глазах. Я замираю, завороженный и абсолютно обездвиженный этим взглядом. Он делает вдох, будто перед прыжком в бездну и целует меня. Его мягкие тёплые губы прикасаются к моим на короткое мгновение. Но в моей голове разрываются атомные бомбы. Со стороны я выгляжу просто истуканом. А он лишь расплывается в своей идеальной улыбке. И целует меня снова. Смелее и дольше. Я бормочу что-то невнятное, пытаясь не грохнуться в обморок прямо там. Это сбивает его с толку. Я вижу промелькнувшее разочарование в его взгляде. Он хочет уйти. Я не могу позволить ему это сделать, но все слова застревают где-то в горле. И я просто притягиваю его к себе за краешек рубашки. Я отвечаю на его поцелуи. Восхитительно, чертовски восхитительно прекрасные. А потом в одночасье мой мир просто разваливается. Меня будто засасывает на самое дно мёрзлого болота. Я лежу, там онемев и оглохнув. С каждой минутой теряя себя. Я отталкиваю единственного человека, который для меня значил ровно столько же, как и родной брат. В орущей компашке Августа я глотаю какие-то сомнительные колёса. Одну за другой. Пока окончательно не теряю всякую связь с реальностью. Я не помню, как оказываюсь на пустом футбольном поле. Безликие манекены для тренировок презрительно на меня глазеют. Я пытаюсь вдолбить им, с кем они имеют дело и, как мне кажется, я ставлю их на место. Идёт мелкий снежок и из моего рта вырываются клубы пара. Но мне совершенно не холодно. Я чувствую лишь то, как все кости внутри меня с мерзким треском ломаются. Одна за другой. Я слизываю со своих онемевших ладоней мокрое пластиковое покрытие поля. Абсолютно безвкусная дрянь. Как и все вокруг. Нет. Он настоящий. Мне нужно сказать ему об этом прямо сейчас. Нужно обязательно успеть, пока сломанная рёберная кость не проткнула моё сердце. - Алло – слышу я его сонный, самый желанный на свете голос. - Симон – шепчу я. - Алло, кто это? - Ты мне нравишься - Вилли это ты? - Да. Теперь я всё понимаю. Всё на свете – подделка. Всё подделка. Всё в мире подделка. Это как знаешь, даже трава на футбольном поле не настоящая – тараторю я. - Вилли Я искренне не понимаю, от чего его голос звенит от беспокойства. -Это пластик! Ночью ведь тут так светло. А сейчас же ночь. Я знаю. Но почему она тогда такая яркая? - Ты что…ты на футбольном поле? - М? Да точно. Я слышу, какие-то шорохи на другом конце провода. Но не могу прекратить говорить. - Все люди притворяются. Они из металла сделаны. Но ты мне нравишься. И я не притворяюсь. Я успел. Сказал ему всё, что он заслуживает. Теперь можно просто лежать тут и ждать, когда болото поглотит меня навсегда. Я всегда буду помнить его лицо. Его улыбку. Мне становится тепло и чертовски сильно хочется спать. - Вилли! Одним рывком кто-то выдергивает меня с такого уютного дна болота на поверхность. - Что с тобой? Я снова вижу его лицо. Но он отчего-то дико напуган. - Ты пришёл – шепчу я. - Ты что под кайфом? Что чёрт возьми ты принял? Он такой красивый, что мне хочется рыдать. Он такой мягкий, тёплый и так восхитительно пахнет. Я не могу перестать его обнимать, всё ещё не понимая, почему он злится. Реальность возвращается ко мне тяжелым ухающим в висках молотком. Он спал на краешке моей кровати. А сейчас тихонько, надевает куртку, в серых предрассветных сумерках. Он хочет уйти. Я прошу его остаться. Прошу обнять меня. Я всегда прошу у этого неземного мальчика слишком много. - Ты тоже мне нравишься – тихо говорит он, вновь исцеляя меня. Он лежит подо мной такой невинный и восхитительно соблазнительный одновременно. Его взгляд полон нежности и доверия. От прикосновений с его горячей кожей меня накрывают огромные волны наслаждения. Через пару часов, мы утопаем в золотом океане рассвета. Симон крепко спит на животе. Я боюсь прикоснуться к его сияющей тёплой коже. Мне кажется, что вот-вот сквозь неё пробьется нежное оперенье ангельских крыльев. Вспышка света. Они ускоряются с бешеной скоростью, а потом замирают. Чтобы сформироваться в одну единственную чёткую мысль в моей голове. Я пулей вылетаю из кабинета и бегу. Я бегу и дышу. Мне жутко больно, но я чувствую себя невероятно живым. И я никогда никому не отдам все мои сокровища имя, которым – Симон.