Лицензия на отстрел

Зал суда похож на старый сундук, источенный anobium punctatum и одиночеством. И пахнет так же.  От этого запаха у Хэ Ин скребëт в пазухах, будто те забиты пресловутыми жучками. Наверное, они и её кости превратят в причудливые свирели, процарапав в них отверстия и ходы.  - Стороне обвинения есть что добавить? - у судьи голос - глухой скрип потëртых половиц; бесцветный, вынужденный, седой.  Хэ Ин слышит, как шуршит пыль в голове судьи, как нервно щëлкает ручкой еë адвокат, как сморкается в бумажный платочек пожилая леди с плохо прокрашенными волосами, как сдавленно кашляет дедушка с опущенными веками, как шаркают, шуршат, шикают. Слышит, кажется, даже мысли, лениво витающие под потолком и паутинкой цепляющиеся за претенциозную люстру. Это сводит с ума. Сильнее, пожалуй, чем должно.  - Да, Ваша честь, - Чха Ëн красит губы кровью, не иначе; яркая и безжалостная.  Хэ Ин случайно встречается с ней взглядом. Глаза Чха Ëн обжигают кипящим мазутом. Под повязкой Фемида прячет такой же взгляд?  - Прошу принять во внимание, что подсудимая вела развращëнный образ жизни. В связи с чем еë объективность ставится под вопрос.  - У Вас есть доказательства безнравственного поведения подсудимой?  Судья говорит медленно, размеренно. Будто он лишь механическая игрушка и рот его открывается по велению ржавеющего зубчатого колëсика. Пауза - ровно секунда. Хэ Ин знает, ей помогают наручные часы. Тикают, будто режут ножницами тугую тишину.  - Да, Ваша честь.  - Протестую, - адвокат Хэ Ин похож на растянутую пружину; вскакивает, от волнения чуть раскачивается из стороны в сторону. - Это не относится к делу.  - Протест отклонён.  Бурлит в котлах глаз Чха Ëн смола, выцветает голова судьи, адвокат раздражённым взглядом взрывает лицо Хэ Ин чëрным фейерверком. А сама Хэ Ин задыхается. Совсем немного пока что. На связках будто растёт, забивая горло, пушистая плесень - мукор. Чха Ëн - полубезумная Немезида в дорогом костюме. "Полу-" потому что умна и хитра, "безумная" потому что кара её не имела ничего общего со справедливостью. И даже так она всë ещё богиня в зале суда.  - Внимание на экран. 

* * *

Чан Хан Сок - вендиго, натянувший на себя неприметную шкурку Джун У - повинуясь властному жесту начальницы вывел изображения на экран.  В тот же миг по помещению прокатился поражённый вздох. Хан Сок усмехнулся, бегло окинув взглядом раскрывших рты обывателей. Зал суда словно превратился в аквариум с затхлой водой и отупевшими от гипоксии рыбками.  - Как Вы можете видеть, подсудимая в несовершеннолетнем возрасте распространяла фотографии эротического и сексуального характера. Жадные взгляды лапали экран, неосязаемыми сальными пальцами, оставляли невидимые отпечатки на бледной коже пленницы снимков.  Во всём зале лишь одному Хан Соку была интересна непосредственно Хэ Ин. Фотографии он рассмотрел уже давно. В конце концов ведь именно ему Чха Ëн поручила нарыть на жертву собственной наивности "что-нибудь". - Это свидетельствует о бесстыдстве подсудимой.  Чха Ëн хороша. Слова жгут раскалëнными до огненного мерцания углями, расплавляют самообладание Хэ Ин. Даже быстрее, чем Хан Сок предполагал.  - Какое отношение моё прошло имеет к тому, что совершил директор Ко?! - голос Хэ Ин похож на холодные чернила, ненароком пролитые на чистый лист.  Она вскакивает со стула мятежным духом, запертым в кругу соли и мела. Растрëпаные косы цвета жженой кости в бессилии ударяются о плечи.  - Какое? - Чха Ëн вскидывает брови и подбородок; валькирия, убивающая словом. - Вы безосновательно обвиняете директора Ко в домогательствах и сексуальном насилии над сотрудницами, хотя вели себя столь неподобающим образом в возрасте, когда стоит уделять время учёбе, а не подобному.  - Не безосновательно! - у Хэ Ин до ледяного опустошения честные глаза; такие чëрные, будто радужки вовсе нет. - Я передала задокументированные показания пострадавших!  - Подсудимая, ведите себя сдержаннее, - еле шевелит челюстью судья. - Свидетели не явились на слушание по тому делу и отрицают причастность к показаниям. Ваши доказательства были признаны недействительными.  Хан Сок не прячет усмешки. На него всë равно никто не смотрит. Джун У никому в зале не интересен. Чрезвычайно удобно из первых рядов в открытую наблюдать за тем, как крошится некачественным цементом вера в справедливость глупой девочки, кальцинатом сохранившейся в теле взрослого человека.  Хэ Ин идëт отчаяние, как сшитый на заказ траурный костюм. Черты её лица становятся такими миловидными, когда она перестаёт пытаться выглядеть сильной. Да, горе определённо красит Хэ Ин.  Девушка быстро бледнеет. Хан Соку это очень нравится. На такой коже кровь будет смотреться великолепно. 

* * *

- Суд вынес решение. Подсудимая Со Хэ Ин, за распространение заведомо ложной информации, в результате чего пострадавшему был причинён существенный моральный ущерб, Вы приговариваетесь к двум годам тюремного заключения.  - "А директор Ко не пожалел деньжат на это дело," - усмехнулся Хан Сок, мельком пробежавшись по обрюзгшему, рыхлому лицу судьи. - "Ну, не могу сказать, что не понимаю его. Хэ Ин очаровательна..." К сожалению, обреченица его любопытства уже вернула себе беспристрастность. Хан Сок расстроенно нащупывал взглядом в её защите слабое, ломкое место. Тщетно.  - "Неужели, она так просто смирится?" - недовольно выдохнул Хан Сок, откидываясь на спинку стула.  В гнетущем беззвучии зала голос Хэ Ин смотрелся особенно минерально-кристально. Она прищурилась, вцепилась глазами в лицо директора Ко и произнесла:  - Если уж меня посадят из-за этой скотины, то только за то, что я убью его.  Краем глаза Хан Сок заметил, как затрясся в праведном гневе студенисто-инертный судья, услышал возмущённые, поражённые вдохи из зала, сдавленный, обречённые стон адвоката. А после, Хэ Ин с радующей душу грацией, стремительно, в одно, может два, мгновения, оказалась перед директором Ко и повалила его на пол.  - Будь ты проклят, сукин сын! В следующую секунду в зале суда пролилась кровь. Мужчина ëрзал под Хэ Ин и хрюкал сломанным носом, что-то лепетал, пока она заносила кулак для второго удара.  - Это за Чо Ри!  Чо Ри с большими глазами и неправильным прикусом, переехавшей из провинциального городка год назад, Чха Ëн заплатила. Кажется, даже меньше тридцати серебряников. Несмотря на предательство, Хэ Ин преподносит Чо Ри сломанную скулу директора Ко.  - Это за Ки Джу!  У Ки Джу прекрасные шелковистые волосы ниже талии, мягчайший голос и бесхребетный характер. На неё было достаточно просто надавить. Хэ Ин сильная за них двоих. Она бьёт директора в глаз.  - Это за Сан Хи!  Сан Хи могла бы стать айдолом, но пела в хоре католической церкви по воскресениям. С ней вообще делать ничего не пришлось. Она вскрыла вены, не выдержав страха осуждения. В костяшки Хэ Ин впиваются осколки зубов, облизывает холодную кожу алая кровь из разбитых губ.  - Это за...  Хэ Ин не успела продолжить. Там такой список, Хан Сок знает. Так же, как и то, что все из него отвернулись от Хэ Ин, оставив одну.  Любуясь бликующими ненавистью глазами защитницы недостойных, Хан Сок с упоением слушал, как разбиваются в её душе скрижали человечности. Очень хорошо. Разочарование - превосходная терапия против альтруизма.