Лицензия на отстрел

Хэ Ин знала, что всë пойдёт не по плану. Так уж повелось. Удача обходила её стороной, как прокаженную, брезговала ею.  Лицо Хан Сока лоснится от услужливого дружелюбия и затаëнного предвкушения. В голове Хэ Ин атомным ледоколом рассекает заледеневшие мысли дурное предчувствие. Что-то произойдёт.  - Привет, я Чан Джу У, - маска располагающего дурачка почти прилипла к лицу мужчины.  Ын Джи украдкой смотрит на сестру. По старой, неосознанной привычке спрашивает взглядом, что происходит.  Хэ Ин хочется закричать, чтобы та бежала, как можно дальше, но сейчас они заложницы картонной кафешки и лицедея-психопата.  - Мы с твоей сестрой хорошие друзья, - гладко стелит Хан Сок, присаживаясь рядом с Ын Джи, - я присоединюсь, вы не против?  Нелепые кудряшки, светлое пальто, трафаретная, глуповатая улыбка. Хан Сок способный обманщик. Даже Хэ Ин не сразу поняла насколько он опасен. Чего же ждать от Ын Джи, никогда с такими подонками не сталкивавшейся?  - Какого хера ты сюда плюхнулся, баран? - возмутилась Ын Джи, смерив Хан Сока презрительным взглядом. - Прищеми хуй ширинкой и уëбывай, мы никого не ждём.  Мужчина неловко заморгал и изумлённо (кажется, даже искренне) уставился на Ын Джи. Уголок губ Хэ Ин дëрнулся - жалкая попытка улыбнуться в наступающем безумии. Облегчение выпорхнуло изо рта выдохом-синичкой. Легко-ветренная поступь мыслей Ын Джи достаточно тверда, чтобы настороженно смотреть на людей с желчно-волчьими глазами.  - Вы точно сестры, - смех Хан Сока похож на вспоротую перьевую подушку. - Она меня так же крыла при первом знакомстве.  Ын Джи провернула радужки глаз Хэ Ин, как виниловые пластинки, пытаясь найти в зазвучавшей мелодии подтверждение слов мужчины. Но взгляд Хэ Ин ледяными кубиками неприятно прилип к коже и не дал ответов.  - Так вы реально знакомы? - нетерпеливо спросила Ын Джи, отодвигаясь от стихийного бедствия в человеческом облике. - Да, встретились в суде, - с заискивающей торопливостью начал Хан Сок, - моя сонбе упрятала её за решётку.  От осознания того, что пряталось за личиной Джун У начинало мутить. Хэ Ин ввинтила штопор в его восковую морду и язвительно поинтересовалась:  - Так сегодня ты адвокат-стажëр?  Хан Сок остро прищурился. Будто лицо бритвой надрезали.  Ын Джи звенит тонкими браслетами и сомнениями, обводит собеседников подозрительным взглядом.  - А кем он ещё может быть? - недоумевает девушка, безуспешно пальпируя напряжение между сестрой и подозрительным типом; неожиданно в затянувшемся молчании сквозь терни мутно-иловых мыслей до неё дошло осознание. - Стоп, ты была в тюрьме?  Хэ Ин вздрогнула, растерялась. Хотела оправдаться, но мысли микроскопическим бисером рассыпались по столешнице здравого смысла. Никак не собрать.  - Да совсем не долго, - небрежно махнул рукой Хан Сок; в тëмных глазах могильными огнями бесновалось торжество, - её спустя пару недель экстренно госпитализировали, чтобы провести операцию.  - Тебя оперировали?! - в голосе Ын Джи всë явственнее проступают раздражение и тревога; она взглядом, будто пинцетом, пытается вытянуть из побледневшего лица сестры хоть что-нибудь. Нервная, почти испуганная улыбка непрошено лезет на лицо Хэ Ин. Она было тянется к руке Ын Джи, но вовремя останавливает себя. Сестра ненавидит, когда Хэ Ин к ней прикасается. Вместо этого девушка вцепилась в чашку, дважды провернула её, словно пыталась что-то открутить.  - Я спросила тебя, - злилась Ын Джи, сильнее хмурясь; она до смерти ненавидела молчаливое предательство старшей сестры.  - Оперировали, оперировали, - с готовностью закивал Хан Сок, - шрам огроменный, сам видел.  Он с инфернальной ловкостью овладевал ситуацией, превращая аккуратный витраж взаимодействия между сёстрами в преломляющий мысли калейдоскоп. Ын Джи вообще ни о чëм не должна была узнать.  - Видел? Это ещё когда?  - Она ходила к семье жертвы, покончившей с собой, и мать той девушки столкнула её с лестницы, - продолжал гнуть каркас самообладания Хэ Ин Хан Сок. - Рана начала кровоточить, так что пришлось зайти в аптеку.  Хэ Ин тонет взглядом в кружке чая, не решаясь поднять глаза на сестру. Ын Джи должна быть счастлива. Неважно скольким придётся пожертвовать, через что пройти. Хэ Ин ни за что не пустить сестру в свой мир.  - Да что черт возьми происходило?! - Ын Джи ударяет о стол так, что дребезжит посуда, заставляет сестру посмотреть на себя.  Хэ Ин прекрасно знает, что под топкой яростью горящего торфяного болота во взгляде сестры прячется ужас. Подростки вообще редко понимают сами, что чувствуют. Однако Хэ Ин не спешит ей объяснять.  Как бы жестоко не ранило молчание, девушка продолжит отдаляться от Ын Джи. Потому что сестру впереди ждёт будущее. У Хэ Ин его нет.  - Похожи вы не особо близки, - изобразил удивление Хан Сок, бегая взглядом по лицам сестёр. - Ты, наверное, ещё и не знала, что ваш дядя продавал её снимки извращенцам?  Мужчина спросил это столь будничным тоном, что Хэ Ин, вскрытая и выпотрошенная, не сразу поняла отчего лицо Ын Джи застыло посмертной маской. Она растерянно нахмурилась, посмотрела на не скрывающего жадного до чужой боли взгляда Хан Сока, силясь вспомнить, что тот сказал.  Когда размазанному по стенкам черепа разуму Хэ Ин наконец удалось собрать пазл было уже поздно. В длинных пальцах Хан Сока зажат мобильник, а кажется, будто шея Хэ Ин. Он листает снимки, глаза Ын Джи медленно стекленеют.  Ты опять не справилась. Хэ Ин знакома эта мысль, как собственное отражение. Апатия выскальзывает из костей-шкатулок и струится по венам, отравляя организм токсинами. Синдром длительного сдавления. Ын Джи вскакивает и в бессильной ярости отталкивает столик. Тот раскачивается, испуганно скрежещет ножками по полу. Из чашек расплескался чай, суетливо сбежал со столешнице, забарабанил по кафелю.  Хэ Ин не смотрит на сестру, слышит судорожный полувздох-полувсхлип. Ын Джи хватает курточку, растревожено звенит браслетами и выбегает из картонной кафешки. Хэ Ин не бежит следом, как бы ей этого не хотелось.  - Странно, - Хан Сок прищуривается и откидывается на спинку, стучит указательным пальцем по столешнице в такт каплям остывшего чая, - думал ты среагируешь.  Разум Хэ Ин перегорающей аварийной лампочкой сигналит ей убираться, но тело с каждым мгновением немеет, будто от кровопотери.  - Может, - пустой голос Хан Сока разбегается скарабеями, скребется колючими лапками о ключицы, - мне разослать эти снимки её одноклассницам? Как думаешь, жизнь твоей сестры после этого превратиться в ад?  Хэ Ин медленно поднимает голову и раздраженно смотрит в глаза психопата. Тот улыбается и подаётся вперёд, на его лице плесенью цветёт восторг.  - Ну что? Разрешишь убить себя?  В затянувшейся тишине, разбавляемой неуместно приятной музыкой, разбилась об пол последняя капля чая. Хэ Ин прикрыла глаза, вздохнула и встала.  Хан Сок усмехнулся и вскинул брови, снизу вверх глядя на жертву.  - Пойдём, - безразлично произнесла Хэ Ин.  - Куда? - голос, как пыльный бархат; удушливый, тяжёлый.  - К тебе домой.