Вода со вкусом ментола

      За прошедшую неделю Мин заходил к Чимину всего два раза, и то на работу, дабы купить карамельный раф. Да, он очень любит карамельный раф. Но ещё больше любит баристу, что готовит его. За эти дни он успел подружиться и с Чоном - другом и непосредственно коллегой и соседом по квартире Чимина. Что касается Чонгука, так тот совсем как дитя Мину верит. Верит полностью и без остатка. Мальчишка, да именно так, ведь ему совсем недавно исполнилось двадцать два, отнюдь не дурак, скорее наоборот, умён не по годам. Он в глаза чёрные смотрит и видит. Всё видит, до последней капельки слез, до самого глазного дна, до черепа, мозга, каждой извилины и мыслишки. Просто видит. У Мина глаза собачьи - добрые, грустные, умные. Чон видит в них и тоску безграничную, и сожаление, стыд, как у щенка, в порыве игры куснувшего хозяина. Видит этот трепет и любовь, с которой Юнги на Чимина смотрит (любуется). Чон бы всё отдал чтобы на него когда то тоже так посмотрел хоть кто-то, потому он помогает брюнету, потому что видит всё.       А Чимин? Чимин в глаза его никогда не смотрит и не смотрел, потому и не видит. Словам он не верит, действиям тоже. Глаза - то чему верить можно. Глаза не врут, не умеют. Но он не смотрит, не хочет, боится. Не Мина боится, боится увидеть. То самое увидеть, чего так сильно замечать не хочется, особенно в глазах того кто сломал его жизнь. В глазах того, кого ненавидит всем сердцем. А ненавидит ли? Чимин не знает и знать не хочет, видеть не хочет, слышать не хочет, не хочет чувствовать.       А что будет если увидит? Что если бы он посмотрел в глаза когда его топили? Что если бы он увидел в них сожаление? Может быть сейчас всё было бы по другому, поговори он тогда с Мином. Может быть. Но он не увидел, он не посмотрел. А Мин ждал когда он посмотрит, кричал глазами "прости", волосы Пака сжимал не от злости, а от отчаяния, от страха. Быть может, дрогни тогда его голос, Чимин бы услышал, увидел, почувствовал. Но голос не дрогнул, как и рука, раз за разом давящая на рыжий затылок.

***

      Каникулы, впрочем как и всё в этой жизни, заканчиваются, поэтому Чимин сломя голову бежит на пару, попутно печатая старосте что опоздает. За ним семенит такой же растрёпанный Чонгук, периодически спотыкаясь и матерясь под нос. Конечно же, он, в отличие от Чимина, смотрящего в телефон, видит впереди человека, но предупредить не успевает, Пак с разлёту влетает в чужую грудь. Он бы устоял на ногах, если бы не Чон, влетевший в него сзади, по вине которого теперь Чимин лежит на ком-то мягком, а вот этот кто-то, кто на самом деле Юнги, довольно сильно приложился затылком об кафельный пол. Блондин почти сразу подскакивает, даже не обращая внимание на то, кого он сбил, оттряхивается и протягивает руку, дабы помочь встать. - Блин, прости пожалуйста. Надеюсь я тебя не раздавил.. - виновато улыбается, помогая встать Мину и планирует так же быстро ретироваться, ибо опаздывать не очень любит. Чонгук же более вежлив и внимателен, поэтому протягивает руку и пожимает её, взволнованно смотря на парня. - Юнги, ты в порядке? - Пак замирает. Кто? - Не знал что ты тоже тут учишься. - улыбается по кроличьи и дёргает Чимина за рукав. - Поздоровайся, хён. "Хён" же не оборачивается, накидывает капюшон и хватает Чона за руку, силком утягивая подальше оттуда. Вот только далеко отойти они не успевают, Пака догоняют и кладут руку на плечо, разворачивая лицом к себе. - Ты уронил. - сердце Мина замирает в ту же секунду, как он видит чужие глаза. - Чимин?.. - Пак ничего не отвечает, лишь кивает и забирает телефон из чужих прохладных рук. Уходить не спешит, всё равно они уже опоздали, препод их не пустит. - Да, я. - выдавливает из себя наконец, играя желваками. Он уже сам не знает из-за чего зубы стискивает. Он зол? Напуган? Или..              А у Юнги сердце так и не начинает идти, стоит на месте как и он сам, поэтому Чимин сообщает о том что им пора и уходит, хватая Чонгука за руку. Мин смотрит на их руки, и что-то гадкое, вязкое и липкое топит его душу.