Вода со вкусом ментола

      Утро добрым быть не обещает. Скорее наоборот, обещает быть ужасным. Голова трещит неимоверно, как и тело. Каждую конечность ломит, ещё и в животе какая то тяжесть. Или на животе.. Распахнув глаза, Пак в первую очередь понимает что он не у себя дома, хотя место и знакомое. Вторым пунктом в списке "что за нахуй?" становится чья-то чёрная макушка, мирно покоящаяся на его животе. Чья именно - чёрт знает. Человек лицом вниз лежит и сопит так мирно, что первые пару минут Чимин не решается его будить, да и вообще шевелиться боится. Причин для беспокойства нет, оба одеты, "чёрный" - так его в голове прозвал Чимин, вообще на полу сидит, только голову положил сверху. Разглядывая чужую макушку, Пак невольно тянется к ней пальцами, аккуратно касается волос, зарывается в них всей пятернёй, аккуратно гладит, перебирает чёрные пряди, оправдывая себя тем, что нужно же его как-то разбудить. Поражается тому, насколько же мягкие у "чёрного" волосы, ибо при такой длине, наверное, ухаживать за ними очень сложно.       Решив что всё же пора прекращать сию идиллию, Чимин аккуратно трясёт парня за плечо. Реакции не следует. Пробует ещё раз, сильнее. Тот только вздыхает тяжело. Живой - уже хорошо. Блондин решает пойти на крайние меры, поднимает чужую голову, в процессе удивляясь тому насколько горячее у брюнета лицо. А вот когда поднимает и вглядывается, не может сдержать испуганного вздоха и соответственно чужую голову в руках не удерживает, роняя обратно на свой живот. Слышится болезненный стон, но в сознание теперь уже известный Паку человек не приходит. Настолько пьян? Врятли. Чтобы убедиться, блондин снова поднимает лицо Юнги и аккуратно касается лба губами. Тут же отстраняется - губы неприятно обожгло. У него температура минимум сорок. Вместе с этим ощущением Пак вспоминает как прошлым вечером его обжигали губы Юнги, а не лоб, и всё что было до этого. - Эй.. - тот не откликается, продолжает валяться рядом, такой большой, крепкий, но такой беспомощный и уязвимый, что Чимин расплакаться готов, честное слово. Чувство вины жрёт нещадно. Это ведь из-за него Мин в воду полез, из-за него спал всю ночь в такой скрюченной позе и мокрой одежде, из-за него, похоже заболел.       Чимину требуется пару минут, чтобы взять себя, а затем и Мина в руки. Он затаскивает брюнета на кровать, а сам отправляется обследовать дом, дабы найти аптечку или хоть что-то, что может помочь. Дом пустой совершенно, никаких признаков лекарств нет, отчего Пак сокрушённый идёт обратно, в голове перебирая иные методы лечения. Вспоминая как бабушка обтирала его влажным полотенцем в детстве, чтобы хоть как-то сбросить жар, парень идёт на кухню, где находит полотенце и небольшую посудину, в которую набирает холодной воды. Возвращается к своему "пациенту" сразу же, ставит миску рядом с кроватью, а сам к чужой рубашке тянется, аккуратно расстёгивая пуговицу за пуговицей. Распахнув ткань, Чимин удивлённо распахивает глаза. Юнги и правда очень сильно изменился с тех пор. Некогда худощавый парнишка превратился во вполне себе мужчину. Молодого, красивого мужчину. Тело его стройное, но в тоже время на нём есть мышцы, много мышц. Все которые надо имеются. Они не слишком огромные, идеальные просто, всё как Пак любит.       Спустя минуту размышлений, парень наконец приступает к делу, осуждая себя за такие мысли в голове. Тщательно отжав тряпку, Чимин осторожно касается чужой груди. Однако провести по ней он успевает лишь пару раз, перед тем как под ним раздаётся хриплый, болезненный стон, а запястье окольцовывают тонкие прохладные пальцы. Глаза брюнета медленно, лениво открываются, взгляд затуманен, выражение лица нечитаемое. Тот запястье крепче в руках стискивает, насколько позволяют силы и тянет ближе отшатнувшегося блондина, дабы разглядеть, не вставая при этом. Нос Юнги морщится от головной боли, а сам он старательно фокусирует взгляд на лице напротив. В испуганном лице Мин не сразу узнаёт Пака, а когда узнаёт, вопросительно вскидывает брови. - Я просто.. обтирал, не больше. У тебя температура, а бабушка, когда я был маленький.. - растерянно лепечет Чимин, чувствуя себя мелким шкодником, которого схватили на месте преступления. - Тише, пожалуйста - болезненно стонет. От такого потока речи голова начинает болеть только сильнее, отчего Мин морщится ещё больше. - Прости - прости. - переходит на шёпот. - Как ты себя чувствуешь? - трогает лоб ещё раз, надеясь что жар всё же спал, но нет.       Юнги отвечать не спешит, не хочет показаться слабым и беспомощным. Пак на это лишь печально вздыхает, прикладывая тряпку ко лбу. Оставляет её там, а к ремню чужому тянется, ловко справляясь с пряжкой, как будто каждый день расстёгивает чьи-то штаны. Брюнет подскакивает, будто и не болел вовсе, и за руки хватает, впиваясь теперь уже ошарашенным взглядом в Чимина. - Твоя одежда до сих пор влажная. - поясняет, виновато опуская взгляд. - Если бы на сушилке висела, высохла бы. А на тебе, как видишь, не особо сухая. - руки чужие аккуратно отцепляет от себя и всё же расстёгивает штаны, чуть ли не рывком стягивая, отчего брюнет валится на спину и прокатывается задницей по постели. - Давай как-то нежнее.. - недовольно брови хмурит, на всякий случай придерживая бельё. Вдруг Пак и его удумает стянуть. - Трусы я сам. - Ишь. Нежно его раздевай. Это тебе не стриптиз. - возмущается, глаза закатывает, принимаясь за рубашку. Однако слушается и стягивает её с чужих плеч мягче. Забирает штаны, рубашку, носки цепляет и уходит, в след крича - Трусы снимай. Через пять минут заберу.       Пока ошарашенный Мин послушно раздевается и в одеяло кутается, дабы прикрыть наготу, блондин развешивает его одежду на "солнышке", чтобы быстрее высохла. Запасной нет, Чимин проверил. поэтому остаётся ждать. Не повезёт же он парня голышом.       Возвращается как и обещал, через пять минут. Юнги послушно протягивает бельё и сильнее кутается, не желая смущать Пака голым телом. - Да ладно тебе, что я там не видел. - фыркает, удаляясь развешивать теперь уже чужие трусы.       Возвращается юноша так же быстро, как и ушёл. На кровать садится, скидывая одеяло с чужого торса. - Куда ты укутался? Тепловой удар хочешь? Что я буду с тобой делать, если ты тут умрёшь? - Чимин злится скорее на себя, чем на своего "пациента". Да и сама ситуация нервирует. Мина бы в больницу, да вот одежды нет. Свою отдать не вариант - попросту не налезет. Единственный выход - ждать пока высохнет. Поэтому, чтобы времени зря не терять и облегчить чужое состояние, Пак вновь берет тряпку в руки, макая в холодную воду и вновь касается чужой груди. Мин дергается от холодного касания, от чего мышцы напрягаются, вызывая ломку. - Расслабься, я не собираюсь тебе вредить. - вздыхает, медленно оглаживая полотенцем шею, затем грудь, живот, и когда рука доходит ниже, задевая тазобедренные кости, его в очередной раз хватают за запястье, крепко сжимая. - Да что с тобой такое?! - не выдерживает, переходя на возмущенные крики. - Я тебя тут лечу, помочь пытаюсь, а ты не даёшь. Мне уехать? - Нет, я просто.. как бы объяснить. Обстановка такая ну.. интимная и ты так гладишь, поэтому.. - брови младшего медленно, с каждым словом ползут вверх, а лицо принимает всё более возмущённые черты. Под конец Чимин просто швыряет в парня тряпку и встаёт, гневно оглядывая его. - Знаешь что! Гладь себя сам в своей интимной обстановке, мерзавец. - блондин так и пышет гневом. Кто давал этому наглому парню право думать о таком. Совсем уже температура в голову шибанула. Только Пак уйти собирается, оставляя "наглого похотливого х.." на едине со своими мыслями, как его вновь хватают за руку. - Подожди.. прости. Я правда не нарочно. - глазки щенячьи включает, крепче сжимая руку. Отказ принимать он явно не намерен. - Останься со мной. - Ты голый. - отрезает Пак. - Ты же сказал - " что я там не видел". - Мало ли что я сказал. - Пожалуйста.       Пак вздыхает и всё же ложится рядом. - Двигай задницу.