Нырнуть в небо

      — Ужас, — чистосердечно признается Аора, выросшая в отдаленной колонии и до сего цикла никогда не бывавшая на Кастрии, своей фактической прародине. За панорамным окном космопорта ветер пригибает к земле невысокие кусты. — Как вы тут вообще выживаете?       — Не только выживаем, но и живем! — жизнерадостно скалится Криа, таща подругу на выход. Вслед им, кажется, понимающе усмехается кто-то из сотрудников космопорта. — Сумку советую примотать к себе как следует, тихо-мирно утащить ее за ремешок не получится! И куртку сними, с нашими-то ветрами без «длинного вдоха» никуда!       Тонкая, звонкая Аора — тронь, и осыплется, — округляет глаза в не до конца притворном ужасе, засовывая куртку из серебристой термоткани в сумку. Прозрачные двери расходятся в стороны, выпуская двух кастрианок на карниз, и…       — Это точно хорошая идеяааа?! — на предплечье Криа сжимаются совершенно точно не хрустальные пальцы. В лицо со свистом ударяет, перекрывая дыхание, порыв ветра. Инстинктивно Криа открывает спинные щели — излишки воздуха из переполненных легких устремляются наружу; Аора панически закрывается локтем.       — Летим! — смеется, сомкнув щели, Криа, и вскидывает крылья. Ветер ударяет и в них, выгибая перья и пытаясь выломать тренированные суставы; подъемная сила тянет ее вверх и вперед, за край.       Опора под ногами исчезает, и вокруг остается только ревущий воздух.       Аора вслед за ней неуклюже сваливается с карниза, не готовая к полету, барахтается в потоке, бестолково выворачивая острые крылья — только характерная для «морских» анатомия и удерживает ее в воздухе.       Выполнив разворот вокруг кончика крыла, Криа занимает позицию впереди подруги, помогая ей сориентироваться в пространстве, и жестом приказывает набрать высоту — кричать, смыкая щели, нет смысла.       На верхотуре ветер только сильнее, но зато там куда меньше шанс случайно столкнуться с каким-нибудь летательным аппаратом или сородичем.       По широкой спирали они поднимаются за первый слой облаков, освещенный косыми лучами Саара — здесь, неподалеку от терминатора, царит вечное утро, как сказали бы выходцы с других планет вроде Аоры…       Вывернув шею, Криа бросает быстрый взгляд на подругу — она уже вполне уверенно держится в потоке воздуха, раскинув крылья во всю их длину, и в ее темных глазах виднеется что-то шалое, чего не было еще на карнизе.       На какую-то долю секунды Криа предчувствует авантюру — и не ошибается; Аора внезапно складывает крылья — и падает-падает-падает. Вниз. Сквозь облачный слой. Навстречу восходящему потоку, который при неумелом торможении способен вывихнуть крылья так, что останется только рухнуть.       — Куда?! — запоздало орет она во всю мощь легких — и ныряет в пике.       Кастрия потому и прекрасна, что не прощает ошибок.       Аора смотрит с удивленным спокойствием и не пытается высвободиться, когда подруга хватает ее за запястья — безграничное, непонятное доверие…       — Не вздумай поступать как привыкла, — частит на непрерывном вдохе Криа, захлебываясь набегающим воздухом — Аора ведь, как ни крути, не без неба росла, сейчас она попытается затормозить как в статичной атмосфере, чего делать ни в коем случае нельзя, — я отцеплюсь, и ты раскроешь крылья точно так же, как я, и никак иначе…       Мгновение назад такой податливый и готовый поддержать воздух кажется дюраниевой стеной, чем-то ужасно вязким, через что она прорывается, тормозя распахнутыми под углом крыльями, прорывается, пока не «зависает» в восходящем потоке практически на одной высоте.       Рядом, в каких-то пяти метрах справа и внизу, неподвижным в ее системе отсчета планером замирает малость потрепанная Аора. Крылья вроде целы… Собственные нещадно болят.       — Рехнулась? — раздраженно спрашивает Криа. — Кто бы после таких трюков твои маховые перья по всему Лаарциту собирал?       Поднявшая голову Аора, смутившись, характерным жестом прячет посиневшие ладони, но то непонятное, шалое-эйфорийное, даже и не думает исчезать из ее взгляда.       Приземлившись в спутанную, нервущуюся траву и раздраженно вытаскивая из нее ноги, Криа думает, что перерыв в учебе — продолжительностью всего-то в четверть цикла, — по субъективному времени будет очень длинным.