Разрушительная решимость заброшенных, влиятельных подростков

      «Дело сильных людей в том, что они не нуждаются в тебе. Они выбирают вас. — сказал Хантер почти грустно. — А ты один из самых сильных людей, которых я знаю…       Едкое чувство вины подступило к горлу Эмити.       — Итак… Почему ? Он прославил ее таким обаянием и изяществом. Но теперь он смотрел на нее с болью: «Почему ты продолжаешь выбирать меня?»       Ее глаза мерцали от боли конфронтации. Потирая руку, её взгляд опустился, угрюмый и тусклый. Проходит долгая пауза, прежде чем она смягчилась,       «Это моя мама...»       Его брови слегка приподнимаются.       Она откинула голову назад и вцепилась в свои волосы: «Она просто становится такой… ух! Как будто она никогда даже не слушает меня!»       После того, как тирада Эмити стихла, он оставил её размышлять в своем уме. Возможно, не самая блестящая его идея, но…       — Что, если ты притворишься, что я — это она? — он дал себя вперед.       «Что? Ни за что. Даже ты не такой невыносимый. И это комплимент» — она указала на него.       — В любом случае я собирался принять это за комплимент, — он улыбнулся, чтобы разозлить ее. — Никогда не знаешь, Блайт. Может быть катарсисом выплеснуть свой гнев старым добрым насилием.       Она бросила задумчивый взгляд в его сторону.

***

      Их магия столкнулась с громким взрывом, и они оба были отброшены назад от удара.       Хантер просыпается через несколько секунд, ухмыляясь, как дурак. «Неплохо!"»       Эмити потребовалось немного больше времени, чтобы встать на ноги, вынырнув из облака дыма с несколькими новыми царапинами на лице.       «Есть гораздо больше того, откуда это взялось», — заметила она со злой улыбкой. Она формирует оружие из слизи мерзости, которая выглядит болезненно. Но Хантер сглатывает и бросается обратно.

***

      Хантер помассировал больное место на руке. Это был один из многих трофеев, которые он получил от энергии Эмити.       Кожа была слегка обожжена каким-то заклинанием, которое она наложила на него. Последствия причиняли больше боли, чем первоначальная атака, но чем болезненнее были его раны, тем лучше он себя чувствовал. Потому что это должно означать, что Эмити не сдерживалась, верно?       Эмити была сильная. Тревожно мощное, и он не мог даже придумать, как это описать. И было не так много заклинаний, которые он знал, чтобы противостоять любым её хитрым, а иногда и злобно резким атакам.       Иногда он ловил себя на том, что намеренно попадает прямо на её линию огня, просто чтобы подавить изумление, переполнявшее его грудь. Это только частично удовлетворило странное желание, но оставило другую половину навязчиво неучтенной.       В другой раз он бросал ей вызов, сдерживая лишь небольшое количество своей силы, чтобы избежать серьезных травм. Серьезные травмы — это нечто большее, чем царапины, синяки и порезы, которые на её теле накопились от его искусственного посоха.       Ее спина была плотно прижата к его спине, обнимая её ногу, когда она наносила мазь на укус на лодыжке. Она так часто шипела от боли, что Хантер находил удовлетворение таким безмятежно неправильным способом.       Но он не чувствует себя так уж плохо, потому что это, похоже, беспокоило её и вполовину не так сильно, как беспокоило его, когда она выражала удовольствие, видя, как он борется с дискомфортом от каждой новой раны, которую она открывала на его теле.       В конце концов, она подползала к нему и грубо накладывала повязку на покраснение его лица. Он не доставляет ей удовольствия услышать слышимое свидетельство боли, которую он причинил. Тогда она полностью нейтрализует горечь чем-то более теплым, когда расслабляется рядом с ним.       В первый раз она схватила его за воротник плаща и притянула к своим губам, почти сердито.       И он совсем одеревенел. Потому что что делать в такой ситуации? Во-первых, он почти ненавидел её. Затем глубинные эмоции накладываются на старые. И теперь он любит её.       Его самое болезненное прозрение. Как больно.       Он целует ее в ответ. Потому что он любит это.       Это далеко не идеально, но он любит это так же сильно, как любит всё, что пришло после боли. Её рука скользнула под его рубашку, окрашенную ее пламенем после их ссоры, так что её пальцы могли провести тонкие линии его подтянутого тела, в то время как её губы коснулись свежих синяков на коже в нижней части его шеи.       Непроизвольный звук удовлетворения покидает его, когда она забирается к нему на колени. Она наклоняет голову и более комфортно прижимает их губы друг к другу.       — …Положи руки… на меня. — спросила она. И если она решила, что хочет именно этого, тогда он поступил бы именно так. Его рука находит место на её пояснице.