Актер.

Он вновь в своей пыльной комнате. Виднеется единственная лампа ночника, что тускло освещает помещение. И он... Столь ненавистный алый взгляд. Огрубевшая рука прижимает голову к кровати, а острые зубы оставляют на плече кровавый след. Кричать больше нет сил, или может, нет и возможности. Дрожь пробирает насквозь... Звук ломающихся веток выдернул парня из оков проклятого сна. Он еще чувствовал, как кончики пальцев дрожали, а со лба тек холодный пот. Оглядевшись, парень увидел звезды над своей головой и листья с ветками, что образовывали легкую тень и не давали видеть небо в полной его красе. До его ушей снова дошел треск и юноша опустил свой взгляд на землю, над которой сейчас находился, уснув на дереве. Доставая кинжал, "Мара" был уже готов напасть, как услышал достаточно громко звучащий мужской голос. — Здесь есть кто живой?! Прямо под деревом встал пухлый мужчина в чем-то вроде колониального шлема — сверху было сложно разобрать. — С дуба рухнул орать средь леса?!— в злобном шепоте отчитал человека мужчина менее широкого телосложения и определённо выше,— Если сюда сойдутся дикие звери, нам останется лишь надеяться, что наши тела смогут найти и их не сожрут. — Но я точно слышал стоны... Будто человек на последнем издыхании в конвульсиях бился...— задумчиво и с явным беспокойством произнёс пухлый. — Лишь бы не хищный попугай. Тут до парня дошло, что источником звуков мог быть и он. Такие пугающие хищники не должны были водиться в этом лесу, потому что тогда стены Рима были бы в разы выше. — Здесь не водятся хищные попугаи.— спускаясь с дерева, предупредил "Мара",— Они не переносят таких холодов в ночное время. И все же, от громких звуков я бы тоже посоветовал отказаться. Двое бородатых мужчин застыли и в шоке смотрели на парня в опаленной богослужебной рясе, что выглядел так, словно вот-вот в обморок свалится. На нем был толстый слой пыли и сажи, что делал его похожим на погоревшего священника. Неправильно поняв взгляды людей, "Мара" приподнял руки, изображая миловидную улыбку. — Не волнуйтесь, я безоруж-- — Черт, парень, выглядишь ужасно! — Да, точно! Его начали осматривать и почти силком потащили к какому-то костру. Не то чтобы парень сопротивлялся — он был в шоке и не успел среагировать. У костра сидело еще двое парней схожего возраста с остальными — около сорока пяти лет. "Маре" оставалось лишь хлопать белыми ресницами, пока ему предлагали чай из котелка на костре и накрыли пледом, под которыми сидели и все остальные. — Ого... Вы очень гостеприимны...— выдавил из себя сероглазый. — Не стоит!— весело ответил пухлый мужичок,— Мы никак не ожидали встретить кого-то в таких местах, но наткнулись на тебя! — Ну, я тоже не ожидал никого встретить. Вы странники? — Почти. Мы странствуем из города в город для купли-продажи. После сказанного, пухлый получил грозный взгляд со стороны соседа по месту. "Мара" сразу понял смысл этого взгляда, от чего не сдержался от смеха. — Да, налоги на перевоз для небогатых торговцев действительно велики. Что или кого продаете?— шутливо отозвался он. Эта компашка занималась контрабандой. Когда дело заходило о таком беззаконии, сребровласый никак не представлял неуклюжих почти стариков, что зовут к своему костру первого встречного, пускай он и вправду выглядел жалко сейчас, нисколько не походя на хладнокровного убийцу. — Не "кого".— буркнул толстячок,— Мы перепродаем сервизы для чая.— довольно прокомментировал мужчина. Ему, казалось, действительно нравилось это. — Куда держите путь? — В Берн. — Так далеко? Не боитесь умереть? — Уж не в первой, парень... Какая жизнь без риска? — Безмятежная? — Хаха! Ты, очевидно, не любитель пощекотать себе нервы! — Пожалуй... — Но что тогда привело тебя за пределы городских стен? — Ну... Я захотел переехать, а денег не было. И так уж вышло, что мне их было и не заработать в месте, откуда я. — Рим?— спросил на вид самый старый из мужчин. "Мара" лишь улыбнулся, не давая точного ответа. Почувствовав легкое напряжение во всеобщем молчании, толстяк решил разрядить атмосферу. — А, собственно, как тебя звать-то? Я Джеймс, этого бугая со мной зовут Зиг, а старика Эрнест, спящего недалеко от тебя звать Вилом. Когда ему задали вопрос, в голове молодого человека образовалась пустота. Ему всегда самовольно придумывали прозвища, не спрашивая разрешения, но с недавнего времени, все почему-то пошло иным путем. Думая об имени, ему пришло в голову последнее, которым его назвали. — Меня зовут Аш. — Тебе идет. — Да?... — Ну так, твои глаза похожи на пепел, что звучит как «Аш», нет? — Ааа... Пожалуй, тот, кто дал его мне действительно руководствовался этим.— усмехнулся Аш. Эта тема действительно разрядила атмосферу. Да, Аш, как боец Колизея, никогда не расслаблялся достаточно, чтобы потерять бдительность, но это не значило, что он не убавил степень подозрительности. — Джеймс? — Что? — Вы же путешествуете без сопровождения? — Да, из-за того, что велик риск попасться властям, никто не осмеливается охранять стариков вроде нас. — Тогда, может, до Берна вас сопровожу я? Джеймс вместе с остальными неспящими подавились чаем, шокировано на него смотря. — Парень, если хочешь плестись за нами хвостом, скажи это прямо. Не гоже притворяться сильным, чтобы напроситься к нам... — Я не шучу, сеньор Эрнест. По виду, конечно, не сказать, но я считаюсь достаточно умелым бойцом. — По каким же меркам тебя счтают таковым, малышь? Пускай ты и не ребенок, но для нас сродни дитя. У нас есть один боец, думаю, ему не составит труда защитить еще одного... — Мышцы его ног сейчас странно напряжены, возможно растяжение. Полагаю, вы наткнулись на обезьяну-людоеда? Еще, так как он сейчас спит, осмелюсь предположить, что он не относится к стихийному типу, имея способность лишь к контролю собственного тела... Если судить по ритму дыхания, ему потребуется времени примерно до середины грядущего дня, чтобы восстановиться без последствий. Как насчет того, чтобы дать мне шанс на этот отрезок суток? Молодой человек в богослужебной рясе закинул ногу на ногу в элегантной манере, озаряя местность яркой, но ядовитой улыбкой.