Актер.

Аш знал интересный факт о своем противнике. Этот человек считал себя воплощением милосердия, а потому не убивал тех, кто сдавался. Однако, это "милосердие" проявлялось в нем как-то посезонно или, может быть, по лунному календарю, так как бывало, что Гхид и не следовал этому правилу. Возможно, дело было в том, что этот человек очень быстро переходил из режима аристократичного джентльмена в состояние конченного психопата, одержимого болью, кровавыми банями и смертью. "Мара", который убивал только потому, что не хотел умирать сам, не понимал и не разделял схожей одержимости остальных смертей. Однако это не делало из него святошу. Перепады настроения Аша были лишь немногим лучше, ведь его мораль, понятия хорошего и плохого за года в Колизее стали слишком туманными и размытыми настолько, что само по себе убийство не было чем-то плохим — имел значение лишь способ. Но размышлять об этом, будучи вдолбленным в камень, возможно, было не самой лучшей идеей. Аш был слишком спокоен для своего положения. — Сдаёшься? Так быстро? Ещё пару секунд назад ты был так в себе уверен, но стоило лишь разок нанести удар, как ты дал заднюю? Гхид убрал свою руку с головы оппонента, после чего последний с силой вырвал её из вмятины в каменном пике. С его лица начали падать раздробленные куски камня, открывая под собой синяки и кровавые подтеки. Вторая смерть вскинула брови. Только сейчас он вспомнил, что обычно после таких его ударов лица врагов и уж тем более обычных людей превращались в плоскую кровавую кашу, в то время как у этого человека все было не столько не так уж и плохо, сколько очень даже живо. Он даже мог говорить, что очень даже поражало. Ни одного перелома, ни одной припухлости — лишь синяки и кровь от острых кусков камней. Аш же в свою очередь просто тянул для себя время, чтобы придумать хоть что-нибудь, но все попытки его были тщетны. До этого, встречая превосходящего по силе противника он просто плыл по течению, осознавая, что иного выхода у него нет. Он не знал, что делать. — Если так подумать, то ты довольно неплохой боец. — подал голос Самди, заметив, что седовласый уже отошёл от удара. Когда Аш поднял свой взгляд на Гхида, он в мгновение ока успел пожалеть о том, что сдался. Заинтересованность в этих безумных глазах не предвещала ничего хорошего. — Отлично, я решил! — с детским восторгом на лице хлопнул в ладоши Самди, — Ты поедешь со мной в Рим. Сердце парня перестало биться от осознания слов второй смерти. Это просто сводило к нулю абсолютно все его прежние усилия, все ранние попытки бежать как можно дальше. По телу медленно и неспешно, мерзким чувством разошёлся страх. Страх того, что с ним будет, когда вернувшись, он пересечется с Азраилом. Смерть от рук Миктлантекутли теперь казалась ему не такой уж и ужасной. Потому что Азраилом наверняка оставит его в живых. Голова просто опустела, а его взгляд застыл на утёсе, так как теперь он жалел, что не спрыгнул с него прошлой ночью. Той свободы, которую он почувствовал за последние дни ему было достаточно. Стоило Гхиду повернуться к нему спиной, как Аш вонзил в его спину кинжал и со всей силы, точно к последней спасательный нити, рванул к обрыву. Однако, естественно, простой кинжал в спине не в силах остановить вторую смерть. В то же время "Мара" и не думал останавливаться, когда до заветного спасения ему оставалось от силы пять метров.... Но когда до края уже можно было дотянуться рукой, враг его всё-таки настиг, повалив на землю, создавая в ней небольшой кратор. В этот раз Аш услышал хруст своих костей. Гхид был в ярости, продолжая все сильнее вдавливать его в землю. Однако Ашу уже не было до этого дела. Удлинив свои ногти, он вонзил пальцы в глаза нависшего над ним человека, что сопроводилось безумным вскриком второй смерти. Седовласый чувствовал острую боль в своей грудной клетке, но сейчас, в состоянии его ума, парню было плевать. Ослепленный Самди, продолжал его атаковать, однако для этого было уже поздно. Аш сделал решающий шаг навстречу вечному покою, вдыхая воздух полной грудью. Ничего не видя, Гхид, в яростном желании убить того, кто сделал это с ним, просто шагнул вслед за шестой смертью. С надеждой смотря на острые каменные пики, до которых ему осталось совсем немного, седовласый забыл, что около этих пиков обитают левиафаны, один из которых посчитал, что очередная дичь решила сама прыгнуть ему в рот. В этот же момент Аш, как назло увидел и Гхида, с криком летящего в одном с ним направлении. «Нет, ну почему обязательно вот так?! Почему я не могу умереть от простого падения на каменные глыбы?!» Левиафан захлопнул свою пасть и мир Аша погрузился во тьму...

***

Когда человечество смогло отправиться от последствий вируса Азраила и начало восстанавливать многие города, технологический прогресс смог взлететь до небес и четырнадцать лет назад были построены первые не наземные города : Новая Атлантида и Элизиум. И если последний был городом высшего общества, возвышающийся в небесах, подводный город стал пристанищем для простых людей, неким реабилитационным центром для многих искалеченных душ. Нередко там можно было встретить ветеранов войны, жертв разного вида насилия, сирот, потерявший родителей и выживших бойцов Колизея. Может показаться, что с таким населением Атлантида могла бы стать центром скопления преступности, но все сложилось иначе. Этот город стал городом спасения для многих. Так как город находится под водой, основными источниками пропитания стали обитатели моря, среди которых в особенном почёте были гигантские змеи, толщина тела которых могла достигать пяти метров. И сейчас одни из рыбаков подводного города смогли поймать особенно крупную особь. Будучи неподдельно счастливыми от такого улова, рыбаки немедля вернулись в город, но какого же было их удивление, когда при разделке туши гигантского левиафана они обнаружили в его желудке два человеческих тела. Когда члены оперативной группы прибыли на место, он заключили, что у одного из людей, несмотря на ожоги от желудочной кислоты монстра и пятнадцать сломанных костей, все ещё был пульс, в то время как другого человека вместе со змеей пронзил насквозь гарпун и шансов выжить при таких обстоятельствах у него не было. Оставшегося же в живых человека в ускоренной темпе увезли в больницу, где подключили к аппаратам ускорения регенерации, что вводили людей в искусственную кому, благодаря которой они могли не только быстро, но и основательно, без вреда для себя самостоятельно восстановиться...

***

Наконец-то его настигла смерть. Тёплый свет обволакивал его с ног до головы. Открыв глаза, он увидел перед собой мечту. Сон, которым когда-то он пытался вселить в себя желание жить и который так быстро его покинул... Он видел свою маму. Всё такую же красивую и молодую, с любовью улыбающуюся ему. Видел отца, чьё лицо ещё не исказил алкоголизм и жажда отыграться, который ещё не скрывался на сыне из-за поглотившей его депрессии. Видел старшего брата, что когда-то играл с ним. Их тёплые, добрые слова манили его к себе. Но стоило ему сделать лишь шаг к ним навстречу, как тяжёлая рука опустилась на его плечо, а томный шёпот голосом самого дьявола приблизился к нему вплотную, нежно говоря с ним: —Куда же ты идёшь, Мара? Думаешь, ты все ещё можешь быть свободным? Можешь осмелиться оставить меня? В тот же миг столь желанный для него сон оборвался и он стремительно полетел вниз, но не успел коснуться дна, потому что его глаза открылись. Было темно. Уши пробивало частое ритмичное пиканье чего-то, а дышать было настолько тяжело, что парень даже закашлялся. Со лба его стекал холодный пот, а в глазах стояли слезы, что не удержавшись, скатились по ледяным щекам. Быстро утерев их, Аш поднялся и рефлекторно пошёл куда-то вправо, где в его комнате Колизея раньше стояла душевая, но что-то вдруг потянуло его за руку и молодой человек, наконец, обратил внимание на свое окружение. К его руке был прилеплен какой-то пластырь с идущим от него проводом и устройством, отображающим его бешеный пульс, что никак не мог прийти в норму, как парень ни старался его усмирить. На нем не было ни его рясы, ни чёрных одежд, что должны быть под ней, но был бело-голубой больничный костюм с рукавами по локоть и длинными штанами. Справа же, куда он собирался идти, было только окно с открывающимся из него видом на синий городской пейзаж без звёздного неба, под каким-то куполом. Отлепив от себя пластырь, он заставил устройство пищать от того, что оно перестало чувствовать его пусльс, после чего пошёл к двери, которая была не запрета, в поисках раковины с водой, где можно в очередной раз попытаться утопить себя.