Мятный табак

Эта ночь подарила Элли глубокий, наполняющий силой тело и душу сон. Ни одно сновидение не побеспокоило её разума, позволив крепко спать до самого рассвета. Когда первый луч нежно коснулся её лица, она с легкостью разомкнула веки и потянулась. Бильбо всё также сопел на соседней подушке. Теперь хоббит благоухал тем же розовым маслом, что и она сама, и это казалось ей слишком милым и забавным. Поднявшись с постели, она заметила на полу кремовую звезду. Держа её на ладони, она вглядывалась в блестящие нежностью кончики и ребристую поверхность, невольно поглаживая пальцами ямку на шее. Сегодня они покинут дворец лихолесского короля и вновь отправятся в путь. Элли соврала бы сама себе, если бы сказала, что её ступни не горят от предстоящего приключения, от того, что она снова встанет на тропу, зовущую её вперед. И, прежде чем они уйдут, она должна сделать ещё кое-что, что нужно было сделать давно, но под рукой всё не находилось нужной вещи. Она подошла к сундуку и откинула крышку. Копаясь в старых вещах, Элли нащупала пальцами на дне чёрный сыромятный шнурок и выудив его, примяла потрескавшийся кожаный кончик и просунула тот в отверстие на звезде. Перекинув другой край через шею, она завязала крепкий узелок и отпустив звезду, ощутила приятную холодящую тяжесть его подарка, от которого до ее носа еще долетали нотки речной воды. Вдруг её взгляд упал на прикроватный столик. Лепестки ириса были всё также свежи и полны жизни, чтобы всегда служить напоминанием о словах Беорна. Кили был прав — цветок действительно заколдован. Она подвязала плотный стебелёк к шлейкам плаща и убедившись, что Бильбо крепко спит, скинула с себя платье, и натянула чистые коричневые штаны, заправив в них синюю отцовскую рубашку, которая была ей велика. Крепко зашнуровав сапоги, Элли подошла к зеркалу и рассматривая себя, чувствовала, что в образе не хватает чего-то еще. Скользнув ладонями по талии к бедрам, она осознала — на ней еще не было корсета и ножен с кинжалами, которые бы дарили приятную успокаивающую тяжесть её бедрам, но заполучить их она сможет лишь на выходе. Она на это надеялась. — Ты уже встала? — Элли увидела потирающего глаза Бильбо через отражение в зеркале. — И собралась? — на этот раз Бильбо ошарашенно уставился в спину Элли. — И тебе бы пора, мистер Бэггинс. Уже скоро сюда придет Мираэль, поэтому советую поторопиться. Отоспишься в Озерном городе. Наверное. — Наверное? Мне не нравится твой ответ. — Такова правда, мистер Бэггинс. Ну да это не так важно, — она крутанулась на носочках сапог и с лучезарной улыбкой взглянула на Бильбо. — Я хочу нагнать их за несколько часов. Вдруг получится застать гномов в Эсгароте.       Бильбо лишь пожал плечами и тяжело поднялся с кровати, собирая вещи. — Я такой голодный… — печально вздохнул хоббит, закидывая в свою котомку оторвавшиеся от пальто две пуговицы. — Я попрошу у Мираэль двойную порцию завтрака и что-нибудь с собой в дорогу. Обещаю, что сегодня ты не останешься без второго завтрака. И, Бильбо… — Элли взглянула на него, словно хитрая лисица из-под опущенных ресниц. — Может прихватим с собой бутылку другую того вина из Южной Чети? — Ты… — погрозил он ей пальцем, заговорщически прищурив глаза. — Быстро прячься!       За порогом послышались шаги, а затем бряканье ключа, три раза провернувшегося в скважине. — Доброе утро, мисс… — Мираэль так и застыла на пороге покоев с приоткрытым ртом. — Вы… В-вы уходите?       В голосе Мираэль удивление мешалось с неприкрытой печалью, и сердце Элли мгновенно сжалось. Пожалуй, за всё время её путешествия лишь Беорн и эта молодая эльфийка не оставили ей неприятных воспоминаний и сейчас ей стало чуточку грустно от того, что им придется расстаться. — Немного погодя, Мираэль. А сейчас, будь так добра, принеси пожалуйста вторую порцию завтрака. И что-нибудь с собой в дорогу, — видя на подносе одну тарелку, полную каши, посыпанной сверху лесными орехами, Элли непроизвольно сглотнула от аппетитного аромата, заполнявшего комнату. — Я очень голодна, а путь мне предстоит долгий. — Вы действительно пойдете одна?       В этот миг Элли напряглась. Она смотрела на Мираэль, пытаясь прочесть в ней намек на подозрения. Возникшее сомнение заставило её заложить ладони за спину, нервно потирая пальцы, однако лицо её осталось непроницаемым. — Да. — Я могу попросить кого-то из стражников сопроводить вас. Это так опасно, мисс Элли. Принц Леголас и Тауриэль вернулись этой ночью. Отец слышал, как они сказали владыке, что встретили еще одно создание, похожее на Шамала. А еще они привели двоих — гнома и человека, жутко истощенных и напуганных. Я боюсь, что… — Не стоит переживать. Идти недалеко. Поможешь мне с корсетом?       Пока Мираэль затягивала ленты за ее спиной, Элли, вцепившись пальцами в кованое изножье кровати, переваривала услышанное. Двое — гном и человек. Странная компания, хотя и не ей об этом судить. Истощенные? Элли ли не знать о том, каково это — пройти через тот проклятый лес, который так и норовит пробраться в разум затхлым духом, пугающими видениями и угрожает быть сожранным здоровенными пауками. — Они назвали свои имена? Что они забыли здесь? — Это мне неизвестно, Элли. — А что с тем созданием? Оно мертво? — Мертво.       Волна мурашек пронеслась по спине Элли и она ощутила, как неприятно зашевелились волосы на голове. Когда Мираэль закончила, Элли поблагодарила её, опустилась на кровать, усевшись в своей привычной позе, и стала ковыряться ложкой в тарелке, медленно запихивая кашу в рот. Мираэль на время покинула её покои. Вернувшись, она поставила на поднос еще одну тарелку каши и вновь ушла прочь, оставив Элли завтракать наедине с собой и своими мыслями. А мысли её были теперь не такими светлыми, как десять минут назад. — Когда доешь, дай мне свою ложку, — матрас по левую руку от нее прогнулся и боковым зрением Элли заметила Бильбо.       Она с трудом покончила с кашей, и передала столовый прибор Бильбо, который тут же с аппетитом принялся уплетать завтрак. — Ты же слышал её слова? — хоббит покосился на нее с набитыми кашей щеками и утвердительно кивнул. — Я всё думаю, кто они, эти двое. — Есть мысли? — Я понимаю, что всё это прозвучит странно, но я чувствую, что судьба уже сводила нас с ними. Может это Лонбеорн или кто-то еще. Что ты думаешь? — Я думаю, что это невозможно. Он бы не рискнул ступить за территорию своих земель. Я не знаю, остался ли он в живых после нападения орков. Кто знает, что теперь стало с Фрамсбургом. Город мог попросту сгинуть с лица Средиземья. — Не спеши с выводами, ты сам мне об этом твердишь. До того, как встретить Шамала, мы были уверены, что это невозможно. Само его существование противоестественно, но вопреки всему, он бродил по тем лесам. А теперь они притащили во дворец подобное ему создание. Бильбо, Мор был прав.       Сидя друг напротив друга, Элли и хоббит обменялись взглядами — в ее глазах читалась неподдельная тревога, в глазах Бильбо — неверие. — Значит будем идти быстро и тихо. — Да, прорвемся, — Элли выдавила слабую улыбку, но тут же поняла, что она не в силах ободрить ею ни себя, ни полурослика.       Она вздрогнула, когда ключ стал проворачиваться в скважине. Дверь распахнулась, являя на пороге Оттондиля с её черным рюкзаком и ножнами, в которых лежали кинжалы. Бильбо едва успел надеть кольцо. — Мисс Элли, владыка Трандуил велел мне сопроводить вас на выход, но перед этим вы должны явиться к нему. Дело не терпит отлагательств.       Он сделал шаг в сторону и вытянул руку в приглашающем жесте. Элли тут же поднялась, приняв из его рук кинжалы и ножны, прицепив их к поясу, натянула лямки потрепавшегося рюкзака на плечи и завернувшись в новый коричневый плащ, двинулась вперед.       Чем ближе они с Оттондилем подходили к сердцу дворца, тем отчетливее она слышала голоса. Их было несколько — голос Трандуила она различила безошибочно, второй из них принадлежал Тауриэль, но был и третий, смутно знакомый, дрожащий. Внутренности её невольно похолодели. Они поднялись на платформу по древесным ступеням и оказались перед троном, рядом с которым стояли Тауриэль и Леголас. Трандуил, сидящий на возвышении выглядел озадаченным. Элли была готова поклясться, что, когда их взгляды встретились, она прочла в нем глубоко затаенный страх. Она обернулась и различила очертания двух фигур, по обе стороны от которых стояли стражники, заслоняющие лица путников. Остальные эльфы несли дозор с мостов и выступов на более высоких этажах, многие держали изящные пальцы рядом с тетивами своих луков, готовые в любой миг вскинуть стрелы. Казалось, что воздух во дворце пропитался тревогой, сквозившей в каждом порыве ветра. — Вижу ты уже готова к отбытию, Элли. Я не буду спрашивать о том, куда лежит твой путь. Но, прежде чем мы расстанемся, я хочу, чтобы ты прояснила для нас одну вещь. На этот раз Элли изящно поклонилась владыке Лихолесья. — Что вам угодно, милорд? — обратилась она к нему, краем глаза заметив, с какой настороженностью глядит на нее Леголас. Тауриэль, напротив, казалась очень сосредоточенной. — Ты знаешь этих господ? — он махнул рукой, дав знак стражникам отступить от путников.       Теперь Элли смогла увидеть их, и в этот самый момент ей показалось, что она пребывает не в действительности, а во сне, в кошмарном долгом сне, который не дает ей проснуться. Гном и человек. Интуиция её не подвела. Перед ней стояли Олаф и Мор, причем оба смотрели на нее как на привидение. Она открыла рот, силясь сказать хоть что-то, но тут же закрыла его, сжав губы в тонкую бескровную линию. Кожа мужчин отливала бледностью, прозрачностью. Слезящиеся глаза Мора горели каким-то неестественным пурпурным огнем. Если по отощавшему виду некогда крепкого Олафа можно было сказать, что путь для него оказался изматывающим, то по виду Мора она заключила, что тот вдобавок болен. Он стоял, слегка пошатываясь, то поднимал на нее взгляд, то не в силах его удерживать, опускал на свои прохудившиеся грязные сапоги. Он дышал ртом, тяжело, со свистом пропуская воздух в легкие. — Это ты, девчушка, — вымолвил Олаф. — Я уже и не надеялся когда-нибудь встретить тебя. — Я тоже, — только и смогла сказать Элли. — Вижу, что подозрения мои оказались не напрасны, — разрядил возникшую тишину Трандуил. — Не знаешь ли ты, Элли, почему эти господа рискнули пройти через Лихолесье? — Мор? — Элли наконец отмерла и смогла позвать лекаря по имени, не обращая внимания на слова эльфа. Мор молчал, сглатывая розовую слюну, блестящую в уголках рта. — Милорд, ему нужен лекарь и прямо сейчас! — Владыка обращается к тебе с вопросом! — голос Леголаса прозвенел в её ушах лязгом стали. Элли нахмурилась, взглянув на него. — Я знаю только то, что им нужна помощь! — не в силах сдержать волнения сказала она громче, чем собиралась. — Она и правда не знает, ваше высочество. Я и сам толком не разберу, зачем мы поплелись сюда, в эти добром забытые земли. Мор смог бы поведать вам об этом лучше, чем я, да в последние пару дней он не издал ни единого звука. Поэтому, боюсь, вам придется довольствоваться моей, — Олаф сделал глубокий вдох, как будто ему не хватало воздуха для того, что договорить. — Моей нескладной историей. — Так приступай, гном. Я надеюсь услышать из твоих уст правду и только правду, — Трандуил обвел суровым взглядом всех, стоящих перед ним и положил локти на подлокотники своего трона.       Элли заламывала пальцы, спрятанные под плащом, и впивалась невидящим взором в лекаря. Ей показалось, что он вот-вот рухнет на грубые древесные плиты, и тогда она сделала шаг в сторону, желая поймать его и уберечь от боли еще одного падения, но стражники тут же преградили ей путь, предостерегающе положив ладони на рукояти клинков. Элли отступила, ощущая как мерзкий комок тревоги подкатывает к горлу. Затая дыхание, она приготовилась слушать историю Олафа. — Мы обретались во Фрамсбурге, некогда славном городе севера, где гномы и люди жили и трудились рука об руку. Мы часто подвергались набегам орков, порой ожесточенных настолько, что после их ухода на нашем кладбище не оставалось мест для того, чтобы похоронить своих воинов и простых горожан. Мы теряли многих, год за годом. А не так давно я потерял свою дочь, мою девочку. Её звали Амма. Увидев её хоть раз и пообщавшись с ней, вы бы все, — он указал пальцем на каждого, находящегося в зале эльфа. Мор от чего-то вздрогнул. — Вы бы все поняли, как вам посчастливилось встретить её на пути. Они с нашим лекарем, Мором, вместе лечили раненых и больных, были поддержкой всего Фрамсбурга, — Олаф вновь переводил дух. — В тот день, когда я потерял её, орки вновь напали на город. Когда началась эта кутерьма, я был у темницы, в которую заключили Мора. Мы вели долгую непростую беседу, — он с печалью взглянул на безразличный профиль лекаря и вздохнул. — А когда услышали горн и крики, я понял, что пора уходить. Меня больше ничто не держало в том месте. Пусть этот малый винил себя во всём произошедшем, я сердцем чуял, что всё это неправда. Выломав ржавую дверь, я потащил его за собой на выход. Мы покинули Фрамсбург ночью и всё брели, брели и брели сквозь ледяной сумрак. Тогда-то Мор и сказал мне, что один из тех гномов, которые были с тобой, девчушка, пообещал моей Амме и ему пристанище в Синих горах. Уж не знаю, что это за порыв щедрости, но тогда я решил, что отказываться от него будет глупо. Мы отправились на ваши поиски, памятуя о том, что я слышал из разговоров того седовласого гнома и его лысого здоровенного братца с секирой. Они трепали языками про Железные холмы, что на востоке. Туда мы и двинулись, и путь у нас был только один — сквозь Лихолесье. Тьфу, проклятое же это место.       На лице Трандуила невозможно было прочесть ни одной явной эмоции. Он сидел на своем троне, точно изящное мраморное изваяние. — Продолжай, гном, — подражая отцовской манере произнес Леголас.       Элли внимательно следила за Олафом и Мором. Второй, как она успела убедиться, находился в этом зале лишь телом, разум его витал далеко за пределами дворца. Что же до Олафа, она готова была поклясться, что после слов Леголаса в его глазах загорелся былой огонек презрения и осуждения, которыми он встретил их на пороге своего дома. — А вы не перебивайте, — крякнул он в ответ принцу. — Вам бы там прибраться. Кто только не шастает в этих чащобах — злые духи, пауки, гадюки да монстры. Компания под стать, как я полагаю.       По тому, как закатились глаза Трандуила, Элли поняла, что тот за последние несколько дней насытился компанией гномов на несколько своих долгих веков вперед. — Олаф… — предупредительно шепнула ему Элли.       Гном украдкой посмотрел на нее и вновь заговорил по существу. — Мы знатно заплутали в этом вашем лесу. Нам было неведомо, где проходила тропа, так как двигались мы не с запада, а с севера, и вошли не там, где прокладывали путь эльфы. На третий день нашего пути, когда мы, казалось, уже должны были оказаться у выхода из леса, нас постигла горечь осознания — вместо того, что двигаться по кромке леса у северных границ, лес заманивал нас вглубь своими непроходимыми болотами. Тогда-то, на третий день пути, я понял, что за нами кто-то следит. Я спугнул это что-то стрелой, и когда оно скрывалось от нас, улепетывая только так, что пятки сверкали, я увидел за его спиной лютню. Красивую такую, с оборванными струнами. С этой тварью мы больше не повстречались, и тогда я подумал, что Ауле, видать, решил смилостивиться над нами. Я еще никогда так не ошибался в своей жизни, потому что на утро четвертого дня мы наткнулись на тварь снова, правда выглядела она иначе. На этот раз ни наши крики, ни стрелы не отпугнули её. Оно понеслось на нас как зверь, на четвереньках, будто завороженное. Да это был первый в моей долгой жизни случай, когда на меня открыли охоту.       Все молчали, слушая речь Олафа, и Трандуил, с каждым словом гнома испытывал всё больше интереса к этой истории. Он поддался вперед на троне. — Охота, как я смею судить, не удалась. Сейчас мой лекарь осматривает тело этого существа, и единственное, что мне стало известно — когда-то оно было женщиной.       Элли сглотнула. Мелькнувшая как стрела мысль поразила её воображение. Возможно, Шамал не был одинок не только на охоте, но и в своей прошлой жизни, если такая у него имелась. — Тогда вашему лекарю стоит осмотреть и его, — Олаф дотронулся до плеча Мора рукой. — Когда она напала на нас, повалив наземь, я успел увернуться и взяться за лук, пробив ей бошку стрелой, но Мор… Гадина смогла вцепиться своими зубищами в его руку, да так и повисла на ней, как псина, вгрызшаяся в палку навесу. Сегодня пошел второй день, как всё это стряслось. Сегодня мы, наконец, пришли туда, где мы надеемся, нам окажут помощь. Хотя бы ему, — толстые пальцы Олафа сжались на плече Мора, а его взгляд с надеждой устремился сначала в лицо рыжеволосой эльфийки, а затем на самого короля. — Будь уверен, что за столь ценные сведения, мы окажем вам любую посильную помощь. А теперь скажи мне, гном, где вы застали этих созданий?       Олаф благодарно кивнул и продолжил: — Того, с лютней, видели недалеко от тропы, а со второй тварью столкнулись у болота. — Она говорила с вами? — Может и было у нее такое желание, но да сожрать нас она хотела сильнее.       Трандуил в задумчивости провел пальцами по подбородку и склонился к Леголасу. Какое-то время они перешептывались, а Элли, стоящая на том же месте, без остановки наблюдала за Мором. После услышанного её сознание стало рисовать в его облике знакомые черты — темнеющие, словно линии чернил жилы на шее, сбивчивое дыхание и отсутствующий, но с каждой минутой наполняющийся голодом взгляд. — Мор? — она тихо позвала его по имени, но тот никак не отреагировал. Олаф, стоящий позади Мора, внимательно посмотрел на девушку. — Мор? — она позвала его еще раз, и ничего. Тогда в её голову закралась идея, и от самой мысли, что она может сработать, у нее затряслись поджилки. — Ты помнишь Амму? — Девчушка, что ты несешь? Отстань от него, человеку плохо, а ты тут лезешь со своими вопросами.       Олаф начинал злиться, и Элли понимала его, ведь желая пробудь ото сна Мора, она тем самым задевала чувства отца, потерявшего свое дитя. Но ей нужно было проверить. — Ты помнишь Амму, Мор? Темноволосая гномка в зеленом платье. Амма, которую ты любил.       Мор рвано тряхнул головой. Казалось, что мышцы его стали вялыми, растянутыми и мешали управлять своим телом. — Амма, — Элли протянула её имя, как заклинание. — Амма, — глухо повторил за ней Мор, всё еще не в силах поднять головы и переменить направление взгляда, застывшего на полу.       Трандуил отвлекся от беседы с Леголасом и все они уставились на Элли и лекаря, ведущих странную беседу. Завидев, как Мор усиленно старается справиться с собственным телом, стражники насторожились. Олаф же, потрясенный не меньше, подошел к Мору ближе и заглянул ему в глаза, смотря на того снизу вверх. — Амма, — еще раз выдохнул Мор и лицо Олафа скривилось. — У него изо рта смердит, что из могильника. — Отойди от него, Олаф. Сейчас же отойди! — из глотки Элли вырвался крик. Непроизвольно она положила одну ладонь на рукоять кинжала и не сводя глаз с Мора, сделала шаг назад.       Олаф без промедлений подчинился приказу Элли, с каждой секундой замечая всё больше неладного в его знакомом. Эльфы синхронно подняли луки. В тот же миг Мор вдруг задергался в конвульсиях и резко вскинул голову, обратившись затянутыми черной пеленой глазами к потолку. Всё произошло слишком быстро. Зарычав, Мор сделал стремительный и кривой выпад, пытаясь схватить гнома, но на встречу ему неслось острие клинка. Извиваясь словно змея, он сумел увернуться и вонзил зубы в руку эльфа, решившего переступить ему дорогу. Из уст стражника вырвался крик, полный боли и страха. Прямо перед лицом Элли пронеслись стрелы и с чавкающим треском вонзились в голову и тело Мора. Тот рухнул наземь, в его окровавленных зубах виднелись куски свежей плоти и зеленой ткани камзола. Она обернулась и увидела Леголаса, еще державшего пальцы на прицеле и тетиве.       Тишина. Возникшая вдруг тишина заволокла всё вокруг. Изредка она нарушалась тяжелым дыханием стражника, сжимавшего прокушенное запястье ладонью, сквозь его пальцы струилась алая кровь, с глухим стуком капая на пол. — Ирвин, проследуй к лекарю, — спокойно скомандовал Трандуил, беспристрастно оглядывающий со своего трона труп целителя. Его будто совсем не тронуло всё произошедшее. Взором, говорящим скорее об интересе, чем о страхе, он посмотрел на своего сына. — Вы с Тауриэль отправитесь вместе с ним и перескажете лекарю всё, что здесь произошло. Ступайте.       Кивнув, Леголас и Тауриэль подошли к Ирвину, и заговорив с ним по-эльфийски, ушли прочь. Элли всё еще стояла, ни жива, ни мертва, боясь опустить взгляд вниз и увидеть лицо Мора, из виска которого торчал наконечник стрелы, его открытые стеклянные глаза, обращенные прямо к ней. Она с трудом сдержала рвотный позыв, глубоко втянув носом воздух и тут же об этом пожалела. Олаф был прав, когда сравнил дыхание Мора с могильником — сладковатый трупный запах долетал до ее ноздрей, беспощадно стискивая внутренности, заставляя подступать к горлу едкую желчь. Она отвернулась, накрыв ладонью рот и нос. Олаф же всё это время стоял над трупом и поднеся сложенные в замок ладони к губам, шептал что-то на кхуздуле. — Элли, я полагаю, тебе пора. Ты больше ничем не сможешь помочь. Сделав всё, что от тебя требовалось, ты вольна идти своей дорогой.       Она кивнула, отрешенно глядя перед собой. Сейчас её медовые глаза влажно блестели. Теперь они вместе. — Олаф. Синие горы.       Она не знала, услышал ли он ее, продолжая говорить сам собой на незнакомом ей языке гномов, но всё же развернулась и побрела вслед за Оттондилем. Они миновали сердце дворца в глубоком молчании, и прошли дальше по зеленому коридору навстречу к той самой арке и живописной картине осеннего леса, застывшей внутри нее. — Оттондиль, — сказала ему Элли, когда пересекла арку и вдохнула чистый свежий воздух, холодком пробравшийся в легкие. — Передай Мираэль слова моей благодарности, — увидев его сдержанный кивок, она заговорила вновь. — У меня есть к тебе еще одна просьба. Вы сами вольны решать, как поступать, но всё же… Будьте осторожны. Я чувствую, что то, что происходит в ваших владениях лишь начало чего-то поистине скверного. Всегда легче предостеречь себя от проблемы, чем расхлебывать её последствия.       Оттондиль еще какое-то время смотрел вслед удаляющейся фигуре девушки в коричневом плаще. Он уже хотел уйти, как вдруг заметил рядом с ней маленькую тень, на которой играли солнечные блики, проступающие сквозь редеющую листву. В миг, когда она почти скрылась за поворотом, сворачивая за ствол векового дуба, тень превратилась в маленькую фигуру ниже Элли на две головы, одетую в бордовое пальто. Оттондиль нахмурился.

***

— Элли, ну куда ты так бежишь?       Бильбо еле поспевал за быстрым широким шагом девушки. Элли обратила внимание на эти причитания не сразу, погруженная в свои мысли, давая волю ногам, соскучившимся по странствиям. По правде говоря, она не сбавляла шага лишь по той причине, что позволив себе остановиться, она будет не в силах удержать тот ужас, который постиг её во дворце. Она сразу вспомнит всё произошедшее до мельчайшей детали и погрузится в отчаяние, но сейчас не время думать об этом. Она лишь ускорила шаг. Мышцы приятно наливались теплом от разгоняющейся по ним крови. Элли знала, что они должны достигнуть Эсгарота до темна, ибо оставаться даже на этой, светлой стороне тихого леса теперь было опасно. Если эти твари без страха нападают на целый отряд из тринадцати крепких мужчин и мага, что уж говорить о них с Бильбо — мишенях куда более слабых, и тем более соблазнительных. Перспективы рисуются не радостные.       Спустя три часа подобного темпа хоббит не выдержал и окликнув девушку по имени, остановился, уперевшись ладонями в колени. — Мне нужна передышка. Если так продолжится, я свалюсь на этой поляне замертво, — он поглядел на неё, свежую и полную сил, и про себя признал, что его разум точит зависть. — Не удивлюсь, если ты и коня загонишь. — Ты преувеличиваешь, мистер Бэггинс, — она нежно похлопала сгорбившегося Бильбо по плечу и вгляделась в землю. — Погляди сюда.       Элли поворошила мыском сапога пожухлую примятую листву и разглядела под ними более четкий отпечаток здоровенного сапога. Сделав тоже самое чуть дальше, она заметила еще несколько похожих следов. — Они проходили здесь. Разумеется, это было три дня назад, но сырая земля еще помнит их. Это нам на руку — меньше шансов, что заблудимся. Ну, ты как? — Еще пару минут, ладно? — Бильбо с мольбой взглянул ей в глаза, смотря на Элли снизу вверх.       Наконец они продолжили путь по едва различимой тропе. По левую сторону от них мелодично журчал ручеек, к которому Элли изредка подводила Бильбо, чтобы тот передохнул и смог утолить неуемную жажду. Она давала ему эти поблажки, зная, что ни в коем случае не собирается сбавлять темп. — Интересно, как быстро они добрались до Озерного города? — спросил запыхавшийся хоббит, шедший за ее спиной, когда они продолжили путь. — Хм, — задумалась Элли. — Если гномы и Гэндальф двигались также быстро, как мы, то к вечеру того же дня должны были оказаться в Эсгароте. Но они могли устроить привал, поэтому… — Я думаю, что нам стоит поступить также, как они. Ну… Устроить привал. — Обязательно устроим, — Элли подмигнула Бильбо через плечо и тот лучезарно улыбнулся. — В Эсгароте.       Бильбо выругался по-хоббитски и больше не заводил разговор на эту тему, поняв наконец, что это бесполезно. И всё же не только это заставило его оставить попытки найти отдых, но и память о том, что даже в этой части Лихолесья они могут быть не одни.       Чем дальше они шли, тем более влажным становился воздух. Журчание ручья осталось далеко позади и теперь им пришлось достать свои бурдюки, заранее наполненные водой у ручья и пить на ходу. Если с Бильбо уже давно сошло семь потов, то у Элли на лбу и спине только-только проступила прохладная испарина. Когда осеннее полуденное солнце начало греть им спины, Элли с радостью осознала, что всё происходит так, как она и планировала. Если так продолжится, уже вечером она увидит их. Добродушного Балина и ворчащего Двалина, застенчивого Ори и его братьев, толстяка Бомбура, весельчака Бофура и молчуна Бифура, Оина с его бесполезной слуховой трубкой, огневолосого Глоина, храброго Фили… Перечисляя в голове имена одиннадцати гномов, она испытывала радость предвкушения от встречи, но дойдя до Торина и Кили вдруг осознала, что вместо радости в её сердце поселилось тягостное ощущение грядущей размолвки. Ведь как только она увидит их двоих, не сможет сдержать себя от нахлынувших чувств. Она зла на Торина за то, что он вознамерился решать за неё её же собственную судьбу, а Кили… Ни слова Тауриэль, ни слова Бильбо не смогли полностью стереть из памяти те взгляды и речи гнома, обращенные к эльфийке. Сначала она устроит ему скандал, а после, может быть, даст понять, что им пора двигаться дальше, что бы это не значило.       Они миновали большую часть леса и оказались на древесном пологе. В тени мачтовых сосен и высоченных елей начинался аккуратный подлесок из кустарников и низких кленов и берез, растущих под крылом своих более величественных собратьев. Там и тут сновало семейство зайцев, а над их головами, невидимые в пышной листве, пели синицы. Земля здесь была более влажной, а в некоторых местах, через которые они проходили, под сапогами начинало хлюпать. Пробираясь сквозь кустарник, который было не обойти, Элли стискивала зубы, чувствуя, как шипастые ветки цепляются за плащ, иногда прочерчивая своими мелкими иголками по щекам. К её удивлению, выбравшись из лап орешника, она подметила, что на плаще не образовалось ни единой зацепки, в то время как из пальто Бильбо тут и там торчали вылезшие нитки. — Как оказалось, эльфы мастера ткацкого дела, — проговорила она, высматривая их дальнейший путь. — Рад за них, но не от всего сердца, — ответил ей Бильбо, снимая с плеча прицепившийся к ткани зелеными лапками фундук. — Вообще я проголодался. — Да, я знаю. Позже перекусим. — Элли, ты обещала мне второй завтрак, а сейчас как раз самое время.       И правда, судя по яркости солнца и теням, сейчас было не меньше часа дня, и время близилось к обеду. Элли могла бы пройти еще столько же времени без перекуса, заглушая свербящее чувство голода мыслями о встрече с гномами, но сжалилась над Бильбо. Тем более она обещала. Остановившись, она выудила из рюкзака две лепешки, завернутые в листья, и протянула один из них Бильбо. — Что это? — хоббит с подозрением крутил в руках зеленый сверток и принюхивался к нему. — Уверена, что Мираэль не собиралась меня отравить, поэтому кончай морщиться, разверни лист и ешь.       Хоббит с опаской взглянул на Элли, но увидев, как она быстро разворачивает лист и вгрызается зубами в лепешку, последовал её примеру. — Давай на ходу. Времени до заката не так много, нам нужно выйти из леса.       Они двинулись дальше. Элли прожевала первый кусочек, и сделала еще один укус, ощущая, как в животе появляется непривычная тяжесть. Вкус у лепешки был слегка травянистый. — Бильбо, эта лепешка такая сытная. Я как будто вышла из-за стола после пира в Ривенделле. Даже тошнит, словно переела…       Элли обернулась через плечо и увидела, как Бильбо складывает пустой зеленый лист вчетверо и убирает тот в карман дублета, утирая ладонью крошки вокруг рта. — В целом одной достаточно. А у нас есть еще? — захлопал он глазами, заметив в руке Элли почти не начатую лепешку. — В целом да, — хмыкнула она и отвернулась.       Еще через пару часов пути подлесок становился всё более редким и всё больше света разливалось перед ними на пути. Слегка притормаживая каблуками сапог, Элли ощущала, что местность уходит под уклон. Переступая через выступающие корни, она вглядывалась в промежутки между стволами деревьев и в один момент различила быстро мелькнувшую тень. — Бильбо, стой, — предостерегающе шикнула ему она, замерев на месте и положив ладонь на рукоять кинжала. — Что там? — шепотом спросил Бильбо, выглядывая из-за спины Элли и озираясь вокруг. — Я видела тень.       Слева от них в темной рощице хрустнула ветка и послышалось фырканье. Оба устремили испуганные взгляды в сторону звука. — Бильбо, есть что под рукой? — Ооох, — протянул он, доставая из кармана черный камень. — Ты его, кстати, забыла. — Камень Кили? О, Валар… В бою все средства хороши.       Элли медленно вытягивала кинжалы из ножен, слыша приближающиеся шаги. Ей казалось, что тех было несколько. Настороженно вглядываясь в рощу, краем глаза она заметила, как Бильбо занес руку над головой, крепко удерживая в ладони черный камень. Напряжение, казалось, достигло своего пика, когда из рощи вдруг показались ветвистые рога, напоминающие древо жизни. Под ними блестела пара больших темно-коричневых глаз. — Что б меня, Бильбо. Это олень, — с облегчением выдохнула Элли, убирая кинжалы в ножны.       Бильбо медленно убрал камень в карман, не спуская глаз с животного. Олень, казалось, не замечал их присутствия, тыкаясь носом в землю и пощипывая клочки пожухлой травы. Прямо за его спиной зашумела листва и Элли подумала, что сейчас и олень и они с Бильбо сиганут в разные стороны, но, когда из рощи вынырнули еще две пары маленьких рожек, она вновь выдохнула. Два олененка по примеру отца шли следом и щипали остатки травы. Один из них поднял голову и Элли готова была поклясться, что в тот миг он посмотрел прямо на нее. Она стояла, не шелохнувшись. В её голове возникла мысль. Она стянула рюкзак с плеч, изредка посматривая на олененка, который стал выглядеть более заинтересованным, выставив одно копытце вперед и слегка склонив голову. Она достала недоеденную лепешку и отломив от нее небольшой кусочек, протянула тот олененку навстречу. Судя по его размеру, малыш был рожден не так давно и сидя на корточках Элли подмечала, что сейчас они были одного роста. Бильбо даже не пришлось бы присаживаться на корточки. Олененок долго изучал её своими глазами-пуговками, прежде чем сделать осторожный шаг навстречу. — Держи, милый. Тебе понравится и не придется есть такую невкусную сухую травку, — она слегка покачала ладонью, приманивая животное.       Олененок фыркнул, чем вызвал повышенное внимание со стороны оленя и второго малыша. Неловко вышагивая и стуча маленькими копытцами по выступающим корням, он подошел к Элли и застыл, смотря прямо в ее глаза. — Ну же, — она мягко улыбнулась ему, чувствуя, как сладко трепещет сердце.       Олененок, на пятнистой спинке которого разливалось теплое солнышко склонил голову, и ткнулся мокрым широким носом в ее запястье, подхватывая языком кусочек лепешки. Элли показалось, что он не прожевал её, а мигом проглотил, даже не распробовав. Но видя, как он размахивает языком, доставая им едва не до носа с двух сторон, она усмехнулась. Значит, понравилось. — А вы с ним похожи, — протянул улыбающийся Бильбо. — Могу я тебя погладить, малыш?       Олененок, не шелохнувшись стоял какое-то время, и Элли было подумала, что пора встать и продолжить путь, как вдруг он подался вперед и положил шею ей на плечо, довольно фыркнув. В этот момент Элли была вне себя от счастья. Она аккуратно положила ладони на пульсирующие бока и начала нежно их поглаживать, проводя руками по щекочущей кожу жесткой шерсти. От малыша пахло сырой шерстью с примесью хвои и молоком. Она прислонила голову к его шее, умиротворенно прикрыв веки. Рядом с ее коленом мерно постукивало маленькое копытце. Шея олененка была горячей, она слышала, как гулко стучит его сердечко, как вибрация от фырканья прокатывается по маленькому телу. Будь её воля, так бы и уснула сейчас в этих чудесных, едва ли не сказочных объятиях. — Мне кажется он пытается порыться носом в твоем рюкзаке, — заметил Бильбо, наблюдая за этой картиной со стороны. — Ну и пусть. Мне не жалко поделиться с ними своей лепешкой. Осенью в лесу им приходится не так сладко. Достань её, пожалуйста.       Бильбо аккуратно присел рядом с ними, отодвигая мордочку настырно лезущего в рюкзак олененка и достал из него лепешку. Малыш тут же отстранился от Элли, теперь подходя ближе к Бильбо. Хоббит и олененок смотрели друг на друга, хлопая глазами. — Ну и чего ты ждешь? — сдерживая смех спросила Элли. — Давай же, угости их.       Олень и второй олененок заинтересованно приближались к нему. Бильбо отломил по кусочку и по очереди протянул ладонь навстречу каждому животному. Элли наблюдала за ними, отмечая про себя, что это едва ли не самая прекрасная часть её путешествия. Столько умиротворения она не испытывала давно. По Бильбо можно было сказать, что он и хочет, и боится общаться с ними, но всё же, с каждой встречей ладони и влажного оленьего носа, уголки его губ поднимались всё выше, наконец нарисовав румяные яблочки щек и сеточки морщин в уголках глаз. — А может заняться скотоводством, когда вернусь в Шир? Буду продавать местным молоко… — мечтательно протянул Бильбо, оглядывая стоящих вокруг него оленей. — Хм, отличная идея, мистер Бэггинс. Если ты готов переделать свой роскошный смиал под хлев. — Эм, ну уж нет. Спасибо. — А ты быстро сдаешься. — Я вдруг подумал, что, если они будут вести себя как гномы и грабить мою кладовую, я не смогу с этим смириться. — Что ж… — Элли встала с колен, отряхивая штаны.       Второй олененок ткнулся в бок Бильбо, туда, куда он сунул лист от лепешки. Какое-то время он принюхивался. Вдруг олененок резко вскинул голову и издал испуганный хрип. Животные всполошились и ринулись в сторону рощи. Спустя миг Элли и Бильбо уже не видели их, но продолжали слышать удаляющееся блеяние и цокот копыт. — Что произошло? — с грустью в голосе Бильбо посмотрел на Элли.       Она лишь пожала плечами. — Что у тебя в кармане?       Бильбо тут же сделался серьезным. — Наверное поняли, что лепешки кончились, — пробубнил он и стал вытирать влажные от слюней ладони о бриджи. — Угу… — только и протянула Элли, понимая, что Бильбо вновь уходит от ответа, но не стала поднимать эту тему. С этим должен разобраться Гэндальф. — Что ж, приятное знакомство несколько задержало нас в пути, но сейчас то мы наверстаем упущенное.       Подмигнув Бильбо, Элли нацепила рюкзак на плечи и двинулась в путь. Бильбо, предвкушавший новый марш-бросок уныло поплелся вслед за ней.       Элли не кривила душой, когда сказала, что они наверстают упущенное. Уже спустя пять часов непрерывного шага, они остановились у края леса, когда солнце медленно передавало свои права в теплые руки заката. Элли бы не остановилась здесь, если бы её внимание не привлекла одна вещь. Пока она вглядывалась в красную ленту, завязанную на ветви березы, Бильбо присел на поросший мхом пень за ее спиной и вытянул ноги, переводя дух. Лента колыхалась под порывом слабого ветра, словно вытянутая из-под кожи артерия. Её атласная ткань играла алыми бликами. Сначала она не поверила своим глазам, но теперь знала наверняка — это её лента. Подтянувшись, она подцепила ногтями узелок, и развязав его, потянула ленту на себя. — Бильбо, — улыбаясь позвала хоббита Элли, — Кили оставил нам знак. — Нам? Скорее тебе. Что там?       Элли повернулась к нему, показав ленту, растянувшуюся от её кончиков пальцев до бедра, и тут же завязала ее на запястье в несколько оборотов. — Идем. — Может поедим? — О, Бильбо, не сейчас. Я чувствую, что мы близко. Некогда есть и отдыхать.       Подойдя к хоббиту, Элли схватила его ладонь и потянула на себя. Бильбо, крякнув, но не отняв руки, ведомый её неуемной энергией, пошел следом. Они вышли из леса и оказались на перевале, с которого открывался вид на долину Долгого озера. Замелькавшие в дали огоньки Озерного города отражались на воде. — Я вижу мост от суши к городу. Нам нужно спуститься. Давай, пойдем, — Элли приобняла хоббита за плечо, перед этим чмокнув того во влажную от пота щеку и повела его вниз.

***

— Ты думаешь они пропустят нас?       Голос хоббита срывался от частого дыхания. На удивление, спуск с горы дался ему гораздо тяжелее, чем длинный переход через лес. Элли взглянула на него сверху вниз и пожала плечами. Она не знала, да и откуда ей было знать, какие порядки в городе, который она видит впервые в своей жизни. Они стояли у моста, сваи которого уходили глубоко в воды озера, отражающего лиловый закат. Тепло солнца таяло, на смену ему приходили холод и сырость, настырно лезущие за шиворот. Ледяной ветер лениво гнал волны озера в сторону запада. На щеках и носах путников проступил румянец. Элли втянула носом прохладный влажный воздух, и вместе с ним её обоняние различило еще кое-что — далекий, но явный запах рыбы. Впереди яркими огоньками в окнах домов притаился город. — Ну что, испытаем удачу, мистер Бэггинс? — А у нас есть выбор? — Вдруг они уже у Одинокой горы… Когда день Дурина? — Ох… Торин говорил мне, — Бильбо призадумался, почесывая подбородок озябшими пальцами. — Девятнадцатого октября. В этот день на пороге зимы луна входит в последнюю четверть и встречается с солнцем, — важно проговорил он, пытаясь изобразить голос Дубощита. — А сегодня восемнадцатое, так? — Элли тоже прикидывала в уме даты, подсчитывая дни, проведенные в пути. — Да, всё так. Значит, надежда есть. — Как и всегда, — улыбнулся ей Бильбо. — Ну, идём.       Они медленно продвигались по мосту, слыша плеск волн, разбивающихся о сваи и деревянные бортики, и орошающие сапоги Элли мелкими каплями. В некоторых местах приходилось перешагивать сгнившие доски. По правую руку, там, куда простиралась озерная долина и виднелась скала, Элли различила силуэт лодки, плавно покачивающейся на волнах и рыбака с удочкой. Заметил ли он их — было не ясно, но на какой-то миг рыбак перестал копаться в своих снастях, замерев в неподвижной позе. Они проследовали дальше и уже были готовы переступить границы Эсгарота, как издалека донесся старческий голос. — Стоять! Кто идет?       Вдалеке, рядом с покосившимся домишкой появился мужчина, в его руке ярко горел фонарь, который он вытянул перед собой, настороженно вглядываясь в путников. — Друзья! — крикнула ему в ответ Элли. — Мы усталые путники, хотим найти теплый кров и пищу, — она сделала один осторожный шаг вперед, но тут же остановилась. — Нам здесь не нужны ни друзья, ни враги. Своих хватает, как и голодных обездоленных ртов.       Элли поняла, что тот блефует, иначе сразу бы стал гнать их взашей, совершенно не церемонясь. В первых они точно нуждаются, особенно в тех, кто сумеет хорошо заплатить за какой-никакой ночлег и простую похлебку. — Однако, судя по вашему чудесному городу, — едва выдавила эти слова Элли, поскольку вид Эсгарота, занесенного первым снегом и застывшей на крышах и мостах наледью, не внушал ей великих надежд. — Ему не помешают вложения путников, готовых хорошо заплатить за услуги.       Мужчина затряс фонарем в руке, так будто его кисть настигла судорога и подошел ближе к мосту. — Как вас звать, усталые путники? — Элли, к вашим услугам! — Бильбо Бэггинс, к вашим услугам!       Они оба легко поклонились сторожу. — Ишь какие маститые. Мне надобно убедиться, что вы никакие не проходимцы с дальних земель. Покажьте-ка.       Бильбо озадаченно взглянул на Элли, не понимая, о чём говорит старик. Элли вздохнула, и скинув рюкзак с плеча, порылась в нем и достала мешок с остатками золотых монет. Она предусмотрительно высыпала большую часть на дно рюкзака, а затем подняла мешок и потрясла им так сильно, чтобы сторож услышал звон монет, перекатывающихся внутри холщовой ткани. — Не обессудьте, Элли и Бильбо, но, кажется, деньжонок у вас маловато. Не хватит и на это, и на то.       Про себя Элли подумала, что даже с этим количеством золота они бы смогли позволить себе знатно отпировать, а затем улечься спать на самые добрые перины, если такие здесь могли быть в принципе. Они с Бильбо переглянулись. — Предложи ему что-нибудь, — прошептал Бильбо, косо поглядывая на лицо старика, застывшее в деловитой ухмылке. Элли цыкнула. — Мы могли бы угостить вас ужином или же… — она занырнула ладонью в мешок и достала монету, поблескивающую в лучах закатного солнца. Та зазывающе сверкала, и по взгляду старика, Элли тут же поняла, что они сделали правильную ставку. — Или вы сами решите судьбу этого небольшого подарка, который мы превозносим вам как дань, за честь побывать в столь… необычным городе.       Всматриваясь в путников с минуту, старик всё же махнул им рукой, призывая подойти ближе. Когда Элли и Бильбо оказались рядом с тем на расстоянии вытянутой руки, Элли подумала, что лучше бы он потратил эти деньги на новую одежду, ибо его потертые штаны и рубашка, накинутая поверх облезлая меховая жилетка молят о том, чтобы из них как можно скорее сделали половые тряпки. Она взглянула на него с жалостью и протянула монету. Когда он, забирая «подарок», случайно коснулся отросшими ногтями её ладони, Элли едва не скривилась от отвращения. От него пахло рыбой, да и сам он выглядел как подводный житель — жидкие седые волосы, ниспадающие на морщинистые впалые щёки, влажные маленькие глаза и неопрятная свалявшаяся борода. Старик был худым и казалось с трудом удерживает фонарь в руке. И как только его додумались поставить на охрану моста, он же нападение кроликов не отобьёт. В следующую секунду мужчина поднес монету ко рту и начал надкусывать её с разных сторон. Порой монета застревала в щелях между его зубами и тогда он ойкал, оглаживая языком воспаленные десны. Сейчас Элли поняла, что после увиденного ею в Лихолесье, подобная картина была не в силах заставить ее почувствовать тошноту. — Мы можем пройти? — учтивым тоном Бильбо обратился к старику.       Тот на миг отвлекся от созерцания и дегустации монеты, а затем закинул ту в прохудившийся карман и одарил путников неожиданно любезным взглядом. — Вижу вы гости платежеспособные, поэтому дам вам наводку. В «Озерном драконе» сегодня пиршествуют гномы, принесла их к нам нелегкая, а потому путь туда закрыт. Я бы посоветовал вам наведаться к Тамаре на той стороне города. Уж очень хороша у нее селедка с луком и смолистое пиво. Ну, а там вам подскажут, где можно ночлег найти. Койки то свободные найдутся, путники к нам редко забредают. — Мы не сомневаемся, — мило улыбнулась Элли. — Спасибо. — Ну, топайте быстрее, а то уж окоченели, наверное. — Подождите, а где «Озерный дракон»? — спросил Бильбо, потирая замёрзшие руки. — Так я ж сказал, вам туда не надо! А вообще в центре города, рядом с домом нашего бургомистра. Там еще вывеска такая красивая, трудно не заметить.       Бильбо с Элли еще раз поблагодарили сторожа и как можно скорее ретировались. В тот миг, когда они свернули за угол дома, к причалу подплыла лодка, нагруженная дюжиной крепких бочек из лесного королевства. Её хозяин проводил спины двух путников внимательным взглядом.       Впервые с того момента, как они шагнули на мост, ведущий к Эсгароту, Элли осознала, что попала в город людей. Эта мысль одновременно и радовала её и печалила. Ривенделл, Гоблинград, Фрамсбург, дом Беорна, Лихолесье — все эти места были домом для других, чуждых ей рас и вот теперь, когда она оказалась среди своих и должна была ощущать спокойствие, Элли напротив насторожилась. По тающим в уходящем свете дня кривым улица Эсгарота, по домам, припорошенным снегом, по скрипящим под их тяжестью ненадежным мостикам, по вездесущему запаху дёгтя и рыбы, далеко не всегда свежей, Элли судила об Эсгароте, как о месте, которое должно было кануть в лету давным-давно. Возможно в давние времена город был богатым и могущественным, у его причалов швартовались целые флотилии кораблей, но теперь он являл собой лишь жалкое напоминание о минувших днях своего былого величия. Те улицы, которые они миновали, были подозрительно пусты, лишь иногда она замечала в окнах домов на втором этаже свет и снующие фигуры. Один раз она встретилась с заинтересованным взглядом рыжеволосой женщины. Та на миг скрылась, а затем появилась вновь, в компании маленькой девочки, уперевшейся розовыми ладошками в стекло. — Как тебе это место, Бильбо? — Тоскливо. Ты хоть представляешь, каково это, жить в постоянной тревоге, гадая, когда же Смауг решит, что отоспится и поймет, что настала пора утолять свои непомерные аппетиты? — Полагаю, у них есть выбор. Как есть выбор у жителей Фрамсбурга, живущих под гнетом орков и морозов. — Элли, не так просто бросить свой дом, в котором ты родился и вырос. — Ты говоришь, как хоббит. — А ты говоришь, как человек, свободолюбивый человек и нам не понять друг друга.       Элли не могла этого не признать, но слова Бильбо свербящей, мелкой иглой вонзились в ее сердце и затерялись в нем. Пусть он и облек свою мысль в такую безобидную фразу, но по своей сути значила она одно — у тебя нет дома и нет привязанностей. Что же, она жила так уже двадцать лет и неплохо справлялась. Возможно, не столь далек час, когда всё изменится. Она вдруг улыбнулась, глядя на бегущую мимо них гурьбу детей, они визжали и хохотали, подгоняя друг друга, а из окон высовывались недовольные лица взрослых, кричащих, чтобы те скорее возвращались домой. Мостки, по которым они шли, угрожающе затряслись. Где-то вдалеке послышался собачий лай.       Они с Бильбо миновали мостик, раскинутый через части города и Элли увидела, что его сваи, в том месте, где их касалась водная гладь, были взбухшими. По правую руку она заметила подобие рынка. Прямо под чьим-то домом были расставлены столы, под которыми распологались корзины и горшки, холщовые мешки с землей. У дальней стены стояли лопаты и грабли, а в самом углу торговец заматывал в рулоны пестрые ковры. Мужчины и женщины уже заканчивали свой трудовой день, собирая поклажу, однако некоторые, завидев горожан, идущих по своим делам, тут же назойливо начинали предлагать свой товар, пытаясь перекричать друг друга. Элли на секунду остановилась, вглядываясь в многообразие товаров, что еще не были убраны. Она быстро оглядела Бильбо и ничего не сказав, унеслась в сторону рынка. Бильбо оставалось лишь молча смотреть ей в след, непонимающее хлопая глазами. Он всё пытался следить за ней взглядом, но устав наблюдать за мельтешащей туда-сюда фигурой девушки, отвернулся и оперся спиной на ограждение мостика. Спустя минут пять Элли появилась перед ним с улыбкой до ушей. В одной руке она держала шапку-ушанку, набитую мехом, а в другой — синее короткое пальто из шерсти с отложным воротником. — В честь кануна дня Дурина! Носи с удовольствием, мистер Бэггинс. — Элли… — Бильбо ошарашенно рассматривал пальто в её руках, проводя замерзшими пальцами по колючей шерсти. Вдруг он скинул своё бордовое пальто и надел новое. — Немного великовато в рукавах, но в остальном сидит неплохо, да? — Оно детское, — с трудом подавляя смешок, сказала Элли. — Тебе очень идет.       Бильбо несколько смутился, но всё равно казался очень довольным. — Не корсет моей матери, конечно, но сойдет. — Так, Элли, — он погрозил ей пальцем, но потом и сам рассмеялся, чем вызвал настороженные взгляды малочисленных прохожих. — Спасибо. Я… Я… У меня нет ничего для тебя. — О, Бильбо, — она махнула на него рукой так, как будто он говорил какую-то чушь. — Подарка ценнее, чем твоя преданность для меня не существует. Ты уже дал мне больше, чем я могла себе представить.       Бильбо смотрел на неё так, будто хотел обнять, но всё же не стал, понимая, что к ним обращено слишком много глаз. — Нам пора идти. Гномы наверняка успели опробовать местные напитки. Надеюсь, они будут в состоянии нас узнать.

***

      Они стояли перед домом бургомистра, на большой круглой площади, устланной, на удивление, камнем. Элли прижимала к груди шапку-ушанку, разглядывая высокое, украшенное резьбой деревянное здание. Через предплечье Бильбо было перевешано его старое прохудившееся пальто. — Ты видишь вывеску таверны? — спросил Бильбо не отрывая взгляда от стражников, стоящих возле массивных дверей у входа в дом бургомистра. — Нам надо как можно скорее найти её, пока те бугаи не подумали, что мы выглядим странно. — Но мы правда выглядим странно. Давай свернем налево, кажется, я слышу шум. Бильбо прислушался и кивнул. Пока они шли в сторону предполагаемых звуков, им навстречу выпрыгнула серая кошка с длинным пушистым хвостом. Она безразлично оглядела их своими изумрудными глазами и протяжно мяукнув, вальяжно двинулась по своим делам дальше. Чем дальше они двигались, тем громче становился звук. Звук скрипки, немелодичных завываний, нестройного ряда низких голосов и пьяного хохота. Наконец, пройдя несколько домов глаза Элли выцепили покачивающуюся на ветру вывеску с нужным названием. На ней красивыми буквами были выцарапаны слова «Озерный дракон» и драконий силуэт. У порога таверны маячили стражники. — Ох, и тут придется платить… — удрученно выдохнула Элли. — Ничего, мы скажем, что с ними и они нас впустят. — Да? — с сомнением в голосе протянула Элли. — Отступать всё равно некуда.       Как только они начали подниматься по ступеням, стражники, тихо ведущие между собой разговор резко подобрались, одновременно сложив ладони на ножнах своих мечей. Оба были длинноволосыми, с круглыми животами и соломенными усами и бакенбардами. Один из них с прищуром оглядывал Элли. — И куда это вы собрались? — В таверну, что за вашими спинами, господа. Меня зовут Бильбо Бэггинс, к вашим услугам! Девушку зовут Элли, — Бильбо поклонился сам и указав на Элли рукой, подождал, пока та сделает тоже самое. — Сегодня туда никому нет хода. Гномы празднуют. Так что разворачивайтесь, господа, — вторя манере Бильбо, просипел один из них, тот, что до сих пор не сводил глаз с Элли. Девушке стало не по себе. — Эти гномы — наши друзья. Позовите кого угодно. Балина, Двалина, Кили или Фили. Они все подтвердят, что знают нас. Каждый, — без запинки выпалила Элли, с каждой секундой начиная закипать от злости, видя по лицам стражников, что те не верят ни единому ее слову. Оба криво усмехались. — Теперь гномы так развлекаются? — один из них загоготал, и эта вибрация донеслась до груди хмуро глядящей на них Элли.       За дверью послышался новый взрыв хохота, а затем звон разбитого стекла. — Если Торин Дубощит узнает, что членов его отряда не пускают на их же пир, он будет в гневе. Как вас зовут, господа? — елейным голосом уточнила Элли. О, увидев их в миг посерьезневшие лица, она ощутила привкус победы. — Я Дэнни, а его зовут Корт. Прошу, мисс, не обращайте внимание на шутки этого олуха. Мы сейчас же вас пропустим, да, Корт? — Дэнни пихнул плечом своего сослуживца. — Вот и хорошо, — довольно сказал Бильбо. — Да, пропустим, — на отекшем и шелушащемся лице Корта расплылась самодовольная улыбка. — Только сначала удостоверимся, что они не проносят с собой того, что может испортить собственность таверны. Я осмотрю тебя, лапочка, а Дэнни проверит полурослика. Ущерб такому заведению не принесет пользы никому. Верно, мисс? — сделав акцент на последнем слове, Корт незаметно подмигнул девушке.       Элли сжала челюсти. — Нет, вы пропустите нас и без этого, — процедила она сквозь зубы. — Торин! Бофур! Фили! — Элли кричала во всё горло, надеясь, что хоть кто-то услышит и выйдет к ним навстречу, но галдеж из таверны ей было не перекричать. — Я полагаю, это не лучшая идея, — слегка запинаясь, сказал Бильбо, тревожно поглядывая на Элли, готовую сорваться в любой момент. — Корт, приятель, не лезь на рожон. Я видел того гнома, не стоит оно того, — запричитал Дэнни, когда увидел, как его сослуживец стал приближаться к девушке.       Элли отступила на шаг, медленно вытягивая кинжал из ножен, не сводя глаз с Корта, который двигался к ней, словно хищный зверь, готовый вгрызться в глотку своей добыче. — Не приближайся ко мне, Корт, иначе пожалеешь.       Бильбо резко развернулся и встал между Кортом и Элли, смотря на первого. — Успокойтесь, пожалуйста. Она сама покажет вам то, что несет с собой. Правда, Элли? — Правда. Я покажу сама, но ты не коснешься меня и пальцем, — в ее глазах бушевало пламя, которое распаляло стражника еще больше.       Корт небрежно оттолкнул Бильбо в сторону. — Ты такая милая, миниатюрная крошка. А как ты пахнешь, ммм, — Корт звучно втянул носом воздух и издал вздох, полный наслаждения. — Корт, прекрати! — осек его Дэнни, уже твердо шагавший в его сторону.       Дэнни схватил его за плечо и рванул на себя, когда между ним и Элли оставался всего шаг, как вдруг за их спинами распахнулась дверь. Все тут же застыли. Свет из таверны теплым лучом пролился на спины стражников и лица путников. — Что здесь происходит?! Я спрашиваю, что здесь происходит?! — голос словно резьба металлом по стеклу огласил пространство перед таверной.       Дэнни и Корт тут же отошли, встав по обеим сторонам от Бильбо и Элли. Теперь ничто не загораживало Элли обзор, и она смогла различить на пороге невысокого сгорбившегося мужчину в коричневом, подбитом мехом пальто и чёрной шапке. Смольные волосы сальными паклями лезли в его угрястое лицо. Над губой, обнажающей в злобном оскале кривые гнилые зубы, росли жиденькие усы, а сросшиеся брови свелись у переносицы. Он сверкнул темно-коричневыми глазами на стражников, а затем перевел взгляд на Элли и Бильбо. Взгляд был такой, словно он увидел очередное отребье, которое ему порядком надоело. — Мистер Алфрид, они говорят, что состоят в отряде Торина Дубощита. Мы должны были удостовериться, что это действительно так. — И что, удостоверились? — Алфрид зыркнул на них глазами. — Остолопы! Вам был дан приказ, один простой приказ, — он сжал ладонь в кулак и погрозил им стражникам. — Если на пороге появится девица и полурослик, впустить их тотчас же. Да у вас память, что у карасей в этом озере!       Дэнни и Корт немедленно стушевались. Элли с Бильбо стояли молча, наблюдая всю эту картину с невозмутимыми лицами. Элли получала удовольствие от этого зрелища. — Мистер Алфрид, то была утренняя смена, они не донесли до нас приказ, — жалостливо протянул Корт. — Значит, виновны вы все! — он перевел дух, убирая сальные волосы за уши и с моментально подобревшим лицом посмотрел на Элли и Бильбо. — Господа, просим прощения за возникшее недопонимание. Я прошу вас, проходите. Ваши друзья давным-давно ждут вас. Располагайтесь, вам никто не помешает. Гномы на втором этаже. Увы, проводить вас я не смогу, мне предстоит уладить кое-какие дела, — Алфрид сложил ладони на груди и сделав легкий поклон, уступил им дорогу.       Элли и Бильбо лишь кивнули в ответ и тут же поднялись по лестнице, войдя в таверну и захлопнув за собой дверь. Со стороны улицы послышались крики. Элли тяжело выдохнула, прислонившись спиной к двери. Из её рта вылетело облачко пара, растворившееся в теплом свете таверны. К конечностям тут же прилила кровь, щёки зарделись еще ярче прежнего. Она смотрела перед собой, на широкую, покрытую узорчатым ковром лестницу. Над головой слышался топот ног и уже отчетливые голоса всех тех, кого она так долго жаждала увидеть. — Элли, ну что, пойдем? — Бильбо коснулся её плеча, скрытого под плащом. — Мы наконец здесь. — Да, я… Дай мне пару минут, пожалуйста, — она положила ладонь поверх его руки и с мольбой посмотрела в глаза.       Бильбо понял всё в это же мгновение. Он не стал наседать на Элли, сказав только, что они все будут ждать её наверху, а затем взбежал по лестнице и скрылся за поворотом. Тут же послышались удивленные, а затем радостные возгласы. Гномы неистово смеялись и судя по топоту ног, качали Бильбо на руках. Элли разволновалась еще больше. Она продолжала всё также стоять у двери, заламывая пальцы под плащом, ощущая, как с каждой секундой в ней разгорается жар, охватывающий всё тело, все внутренности. Казалось бы, какая это разлука — три дня, но они показались ей едва ли не вечностью. Вечностью, которая могла стереть то, что было, пошатнуть пуще прежнего то, что и так казалось ей шатким. По левую руку от нее была арка, ведущая в просторное помещение, заставленное столами. Оно пустовало, лишь за дальней дверью слышался звон посуды и плеск воды в ведре. Люстра с тремя канделябрами слегка покачивалась под топотом ног с верхнего этажа. По стенам, словно лозы винограда, вились рыболовные сети, в которые были вплетены деревянные фигурки драконов. Элли засмотрелась на них, желая прогнать наступающее волнение, но не смогла.       То, что мучило её все эти мгновения вдруг испарилось. Она подняла взгляд. Он стоял наверху, не двигаясь, будто боясь спугнуть её словно мимолетное видение. Кили просто смотрел на нее, без тени улыбки, без огня в глазах. В них было лишь неверие. Она хотела устроить ему скандал? Сейчас об этом не могло быть и речи. Его синяя рубашка, его кожаный камзол на широких плечах, непослушные волосы, подхваченные заколкой, его ладони, сжатые в кулаки. Сейчас хотелось говорить только на языке тела. — Кили, я не кусаюсь, — без её воли улыбка сама проступила на лице. — Я бы без колебаний позволил тебе сделать это, лишь бы убедиться, что не сплю. — Тогда спустись и позволь мне доказать, что всё по-настоящему.       Он медленно преодолевал ступеньку за ступенькой, не отводя от нее глаз и с каждым его шагом Элли чувствовала, что поджилки дрожат всё сильнее. Ей неистово хотелось броситься ему навстречу, но она сдерживала себя из последних сил. Когда он остановился на расстоянии вытянутой руки, до нее донесся запах табака, которым пропахла его одежда, запах озера, тонкий и свежий, запах стали, который всегда был рядом с ним. Гномы наверху гоготали и пели песни, а здесь, внизу, царила щемящая сердце тишина. — Докажи мне, что я не сплю, — его низкий голос приятной вибрацией отдавался в ее груди. Пусть сказанное звучало, как приказ, но приказ, который хочется исполнить, бросив всё остальное.       Элли сократила расстояние, смотря ему в глаза. Её ладони легли на грудь принца, тяжело вздымавшуюся, и как всегда горячую, словно печь. Только один укус. Она приблизилась к лицу принца, коснувшись его нижней губы своими, а затем легко впилась в нее, прикусив настолько, чтобы ему не было больно, но, чтобы он получил то, что хочет. Она уже хотела отстраниться, как вдруг тяжелые теплые ладони сомкнулись на талии, притягивая ближе. — Тебе достаточно доказательств? — Элли смотрела на него из-под опущенных ресниц, смотрела на его покрасневшие влажные губы и понимала, что их, Балрог подери, совсем недостаточно.       Наконец уголки его губ дрогнули и в глазах появился тот самый задорный блеск. — Я всё еще не верю. Попробуй заново. — Ты опять пытаешься украсть мой поцелуй, принц? — её пальцы заскользили вверх, по грубым завязкам рубашки, и остановились на пульсирующей ямке его шеи. Его ладони сжались на талии Элли еще крепче и не удержавшись, она сладко выдохнула. Он будто снова играл с ней, скользнув одной рукой вверх по талии, и она готова была поспорить, что не выдержит первой. — Не опять, а снова, персик.       Улыбаясь, она зарылась пальцами в его волосы и притянула к себе. Когда их губы соприкоснулись, по телу пронеслась сладкая истома. В этот момент все мысли до единой вышибло из сознания. Элли целовала его нежно, впитывая желанный вкус свободы, но с каждой секундой эта нежность таяла, ибо Кили было недостаточно. Он крепко перехватил пальцами её подбородок, всё еще держа вторую руку на талии и жадно впился в её губы, проводя по ним языком, а затем вновь углубляя поцелуй. Если бы он не держал её, ноги Элли подкосились еще в тот самый первый миг их соприкосновения. В какой-то момент она поняла, что воздух в легких вот-вот кончится, и тогда она ощутимо прикусила его нижнюю губу и отстранилась. — Извини, персик. Я должен был удостовериться, только и всего, — сверкнув улыбкой, он завороженно провел ладонью по её волосам. — Как же ты хороша… Надоели длинные волосы? — Можно и так сказать, — она облизнула припухшие красные губы и поняла, что сейчас её щёки скорее всего того же цвета, что и спелая клубника в саду Элронда. — Нравится? — О, ты еще спрашиваешь! — он вновь прижал её к себе и коснулся губами разгоряченного лба. — Ну что, пойдем здороваться с остальными? Многие думали, что ты не вернешься, поэтому… — А ты? — Я в тебе ни капли не сомневался.       Кили снял рюкзак с её плеч и закинул на своё, а затем взял ладонь девушки и повёл за собой наверх, на ходу рассказывая о том, что приключилось с ними за эти три дня. С каждой ступенью в Элли всё больше зрела уверенность, что она идёт по правильному пути и теперь, когда они остановились перед длинным столом, за котором восседали гномы и увидев их на миг обескураженные, но тот час сменившиеся радостью лица, она с легкостью вздохнула.