Мятный табак

И вновь стук в дверь. Сначала тело Элли содрогается под натиском воспоминаний о том, что в последний раз последовало за этим звуком, но, когда она слышит голос Кили, чуть ли не подлетает с кровати, тут же пожалев об этом. Покои окутаны тьмой и пробираясь на ощупь, имея единственный ориентир — полоску света под дверью, она одновременно борется с этой тьмой и с головокружением. Обходит лужицу рвоты, и, наконец, хватается за крепкую щеколду, слышится щелчок, а затем Элли распахивает дверь. Свет настенных факелов падает на спину Кили и потому она не видит его лица, но что-то подсказывает ей, что выражение на нем красноречивое. — Тебе снова было плохо?       Балрог бы побрал его острое зрение. Элли хватает только на вялый кивок. Она чувствует его ладони на своих плечах, и это очень кстати — помогает лучше держать равновесие. Кили выглядывает из-за её плеча на покои, проходится взглядом по полу. — Кхм, не хочешь поужинать еще раз? — Нет, лучше сразу в купальни. — Идет, персик. Я прихвачу полотенца и пойдем.

***

      Пока она оглядывает купальни, Кили закрывает двустворчатую железную дверь на замок, слышится протяжный скрип давно несмазанных петель. На гранитном полу блестят многочисленные следы мокрых стоп, оставленные гномами. В купальнях душно, и она ощущает это, как только они спускаются на пару уровней ниже. На стенах горящие факелы, их теплый свет и колыхание пламени отражаются на водной глади множества круглых бассейнов в полу. По противоположным стенам купален на крепких цепях висят длинные лавки. Многочисленные бронзовые крючки увешаны влажными полотенцами. Элли насчитывает лишь пять штук. Видимо, гномам пришлось делиться. От воды поднимается плотный пар и на коже Элли выступает испарина. Она чувствует, как к спине неприятно липнет рубашка. Мелкие кудряшки у лица вьются всё сильнее. Элли ощущает на своей талии ладонь Кили, он всё еще поддерживает её, сам не зная, насколько это важно. От чего-то её сердце начинает биться чаще. То ли от нахлынувших воспоминаний о разговоре с Торином, то ли от странного предчувствия, которое она пока не может объяснить. Всё смешивается в один неприятный комок тревоги. — Выбирай любой, милая.       Насчитав десять круглых бассейнов, расположенных параллельно друг другу, она выбирает тот, что находится в центре — в равном удалении от входа в купальни и от трех здоровых чанов, в которых слышится слабое бульканье воды. Она с детским восторгом оглядывает сплетение труб, отходящих от чанов, под которыми ярко горит огонь. Видимо, трубы находят выход в каждом из бассейнов. Такого она в жизни не видела. Она делает вдох ртом. Тяжесть воздуха оседает удушающей влагой во рту. Она делает этот вдох, чтобы задать волнующий её вопрос. — Ты будешь сидеть рядом или искупаешься со мной?       Элли поворачивает к нему лицо. На её щеках расцветают розы, нос усеян капельками пота. Кровь приливает к лицу и минутой назад бледные губы алеют. Кили видит всё это и в его глазах отражается дрожащее пламя факелов. — Если ты позволишь, — отвечает Кили.       Я позволю тебе, конечно, позволю.       Элли не говорит этого вслух, полагая, что он и без этого знает ответ. Как бы не был благороден Кили, такие вопросы между ними стали чистой формальностью. Хельга, будь она здесь, точно бы посетовала на это, но её здесь не было, а потому чужие нравоучения отменяются. И всё же на миг сердце Элли трогает печаль, она так давно не видела её… Кили начинает развязывать тесемки на грубой темно-синей рубашке. Элли не отстает. Рубашка, когда-то принадлежавшая её отцу, которого она не видела ни разу в жизни и не увидит теперь никогда, падает на пол. За ней следуют сапоги, штаны и… — Отвернись, пожалуйста, — бросает она ему тихим голосом, когда дело доходит до нижней сорочки и тряпки с засохшими каплями крови. Наконец, всё это закончилось, забрав с собой тянущую боль.       Кили отворачивается, на ходу развязывая шнурок на штанах. Элли видит его широкую спину всё с теми же шрамами и свежими ранами. Она похожа на небо перед закатом — лиловые оттенки мешаются с бурыми вкраплениями, будто какой-то неумеха-художник случайно встряхнул кисть, пропитанную красками. Элли скидывает короткую сорочку, прячет под нее тряпку и, наконец, решается сделать то, о чём подумала в первый раз, в гостевых покоях, когда увидела все эти царапины и шрамы на его коже. Она медленно приближается к нему, уже полностью обнаженному. Её прохладные ладони ложатся на его лопатки, а губы касаются каждой боевой отметины. Она чувствует, как кожа Кили покрывается мурашками под её руками. А еще она чувствует соль и травянисто-металлический привкус на своих губах. Слегка щиплет, но это неважно. Элли отстраняется, дав ему возможность повернуться к ней и в этот миг, она чувствует себя глупой зеленой девчонкой, стараясь не опускать глаз. Кили, напротив, ничуть не смущен. Он касается косички в её кудрях, а затем берет ладонь Элли в свою руку. — Ну так что, какой из них? — Вон тот, — Элли указывает пальцем на приглянувшийся ей бассейн. Как будто самый чистый.       Сложив вещи на лавку, они проходят к нему, и Кили, всё еще держа Элли за руку, помогает ей спуститься. Горячая вода обволакивает сначала ступни, затем икры, бёдра, промежность и вот, она погружается в воду по шею. Элли шипит от неприятных ощущений, растекающихся по озябшему телу. Прислоняется спиной к борту бассейна, смотря прямо перед собой. Думает, он сядет рядом, но Кили садится напротив, дав ей миг увидеть и насладиться открывшимся видом. Поцелуи, к её явному неудовольствию, не пробудили в нем желание, но в ней самой — да, Балрог подери, тысячу раз да. Если Валар решили подарить им этот шанс, почему они не должны им воспользоваться? Возникает лишь одно «но». — Нас никто не потревожит? — Будь уверена. После купален они все казались выжатыми как лимон и сразу отправились спать. Я встретил их у гостевого крыла. Ты не слышала, как они вернулись? — Не слышала, — ибо была где-то далеко в своих мыслях, а может и вовсе уснула. Последние слова Торина напрочь отшибли возможность слушать и слышать. Пока ты не пришел. — Странно… — Кили погружается в воду с головой и через пару секунд выныривает.       Его густые волосы, как тина, облепляют лицо, и он приглаживает их ладонями назад. Капли застывают на ресницах, другие катятся по заросшим щетиной щекам к подбородку. Элли может запросто вытянуть ноги, не коснувшись его, места в бассейне предостаточно. Она повторяет за ним всё то же самое, а затем утирает лишнюю влагу с лица. Несколько завитков липнут к вискам и лбу. — Погоди, а где были вы с Фили, когда… Когда ваш добрый дядюшка решил навестить меня, — чуть не сорвалось с языка, но она вовремя опомнилась. — Когда остальные были в купальнях?       Кили медленно потягивается и убирает руки за голову в замок, опираясь на борт. По запястьям к локтям и плечам бегут струйки воды, плавно растекаясь по крепким мышцам. Элли тут же забывает о своём вопросе, но Кили возвращает её в реальность. Спасибо ему за это. — Сначала долго разговаривали с Торином, потом по его просьбе я отправился в тронный зал, а Фили на кухню. Братец управился быстрее и даже успел к ним в купальни. — Зачем вы ходили туда? — Завтра прибудет Даин. Нужно было узнать, сможем ли принять его как полагается. Мы не знаем, насколько серьезен пласт работ, понимаешь… Мы же так и не начали разгребать завалы, были другие дела. — Да уж, отряд только и занят поисками этого треклятого камня. — Думаю, скоро всё изменится. Нас станет больше. — Да… — от его слов Элли становится не по себе. Она знает, что с новыми гномами придут новые проблемы. Для нее, только для нее. — Выходит, Даин прибудет с делегацией, наверняка привезет с собой караван телег с едой. Но как же люди Дейла? Они не будут просто так стоять и смотреть. Для них всё это станет очередным плевком в лицо. — Знаю, поэтому у меня есть план. — Посвятишь меня? — Элли слегка склоняет голову. Мокрые завитки щекочут плечо. — Не только Торин отправил весточку в Железные холмы. У меня тоже немало хороших знакомых в тех краях. Думаю, Даин не обеднеет без трех телег с провизией и инструментами. Может, больше… — его губы трогает лукавая ухмылка. — И как ты умудришься своровать пару-тройку телег из-под носа Даина и Торина? — А это уже мои проблемы, Элли. — Дорогой и любимый племянник дядюшки Торина… Куда же ты катишься?       Принц насмешливо закатывает глаза. Элли смотрит на него из-под опущенных ресниц, на крепкий силуэт напротив, окутанный парами, и думает о том, что он нравится ей всё больше. Только ли нравится? — А что же Синие горы, твоя мать… Они пришлют помощь? — Несомненно. Фили тоже успел отослать ворона к нам домой. Но они прибудут позже, путь неблизкий.       Про себя Элли благодарит Валар за это. Возможно, к тому моменту, когда мать Кили и Фили прибудет в Эребор, она уже будет в Дейле и ей не придется столкнуться с Дис на её же территории. Элли помнила рассказы Кили о матери, а потому не горела желанием немедленно с ней познакомиться. Ей казалось, что ничего хорошего из этого не выйдет. По крайней мере, пока она не имеет своего дома. А до того момента предстояло решить очень много вопросов — от получения своей доли золота и до выкупа дома на чужой земле. Земле, вернувшейся в распоряжение своих истинных хозяев, которые вряд ли будут рады чужакам. — О чём думаешь, персик? Может о том, что не хочешь встречаться с Дис? — спрашивает он как бы невзначай, но попадает точно в цель. — Когда-нибудь мы всё равно встретимся, нам придется, — она решает не уходить от вопроса. — Но больше всего меня заботит то, куда я приду. Я хочу иметь свой дом, Кили, хочу так сильно… — она думает, рассказать ли ему о той части видения, и смотря на принца, считает, что может это сделать. Ей пора поделиться этим, и Кили подходит на роль слушателя как нельзя лучше. — Я видела его. Домик у дальней стены Дейла, на углу длинной тенистой улочки. Знаешь, может прозвучать странно, но у того дома дверь выкрашена в сливовый цвет, она такая же яркая, как зеленая дверь Бильбо в его Бэг-энде. А еще перед домом рос ясень, с такими раскидистыми пушистыми ветвями, которые отбрасывали длинные тени на внешнюю стену и окошки, увитые плющом. Там я была счастлива.       На её удивление, она слышит мягкий смех Кили и поднимает на него глаза. Смотрит с недоумением. — Что смешного? — Ты не поверишь, если я расскажу, что, ища тебя в Дейле, наткнулся на похожий дом. Вот только ясень был засохшим и лишенным жизни, дверь скрипучая и невзрачная, а окошки увиты мертвым плющом. Но, знаешь, меня тянуло к нему, а когда я зашел внутрь, увидел на столе в вазе нетронутый букет сухоцветов из… — Ромашек, — неожиданно для себя перебивает его Элли. На этот раз никто не улыбается, смех Кили смолкает, погружая их в тишину бурлящей воды за чугунными стенками чанов. — На той двери цвета спелой сливы был ромашковый венок. Не знаю, как это связано, но ведь… Связано. — У тебя будет свой дом. Мы позаботимся об этом. — Неет, не мы, а я позабочусь об этом. — Ты не позволишь помочь? — Не позволю. Уважай это, прошу.       Он смотрит на нее какое-то время и Элли видит, как тяжело ему с ней согласиться. Но не потому, что он считает её неспособной добиться поставленной цели, а потому что помогать другим — часть его жизни. Он сам говорил об этом там, у реки рядом с домом Беорна. От этого у нее на душе становится теплее. Он лучше нее, во сто крат лучше. И как же его угораздило? — Пусть будет так, Элли, но знай, что ты всегда сможешь прийти ко мне с чем-угодно, и получишь мою поддержку. — Я знаю.       Элли чувствует, как внутри всё заполняется теплом и светом, как дрожат кончики пальцев от ощущения, что она на верном пути. Одна или рядом с ним — в любом случае. Привыкшая справляться со всеми невзгодами в одиночку, она не сможет полностью положиться на кого-то. Проще сделать всё самой, зная, что никто не заявится к тебе на порог, вдруг решив вернуть должок за оказанную помощь. Всему этому нужно учиться, а в таком деле ученица из нее никудышная.       Однако есть в её жизни вещи, приятные и притягательные, которым она учится уже давно. Она понимает, что разговоров с нее достаточно. Элли оглядывается, убеждаясь, что они действительно одни. Нет ощущения слежки, нет ощущения, что кто-то сможет прервать её, а если бы кто-то осмелился, она уже не сможет остановиться. Кили наблюдает за ней с интересом, притаившимся в темных глазах. Он потирает затекшую шею, когда ловит на себе её взгляд и без труда читает её, как открытую книгу. Элли встает во весь рост, теперь вода доходит ей до живота, и она с удовольствием отмечает, как тяжело он сглатывает, и как благородство, пару минут назад отражавшееся на его лице, медленно растворяется. На миг она ловит себя на мысли, что боится. Боится, что всё может пойти не так, как она полагает. Боится, что ей не понравится, что ему не понравится, что они не подходят друг другу. Ведь всё это важно. С другими мужчинами ей не доводилось об этом задумываться, потому что связь их была мимолетна и бездумна, сейчас же всё обстояло иначе. Словно читая её мысли, Кили встает и идет к ней. Вода доходит ему до паха, и она в силах разглядеть то, что скрывается ниже под зеркальной гладью, по которой расходятся круги. Теперь её очередь сглатывать. Первое прикосновение тяжелых рук к талии вырывает из её груди вздох, отдается в теле волной мурашек. Его большие пальцы скользят выше к ребрам и замирают у самой груди. А затем, к её сожалению, но, к счастью, недолгому, он убирает от нее руки, чтобы вновь обхватить и притянуть к себе. Её затвердевших сосков касаются жесткие волосы на его груди. Губы Кили замирают у её уха. — Это то, чего ты хочешь? Я могу ждать сколько угодно. Может пока мы не… — Пока мы что? Не поженимся? — Элли сама удивляется своим словам, они оставляют после себя странное послевкусие. И всё же она не дожидается его ответа. — Не задавай глупых вопросов.       Она слышит, как он усмехается, и тепло его дыхания обжигает висок. Элли мягко обхватывает его шею ладонями и целует. Она делает это так стремительно, словно пытается утопить в этом поцелуе свои страх и сомнения. И с этого момента ей кажется, что они стоят в жерле проснувшегося вулкана, в ногах бурлит магма, разнося жар выше, в самую сокровенную часть её тела. Она чувствует его твердый член, касающийся косточки на левом бедре и едва не стонет от этого приятно-щекочущего касания. Кили оглаживает её спину, проникает языком глубже в рот, скользя по зубам, а она пропускает его, нежно оглаживая своим. Но к чему эта нежность, когда они так долго ждали. Прикусывая его нижнюю губу, а затем слизывая с нее алые бусинки, смакуя их, словно вино, она слышит, как тяжело он дышит. Вкус Кили несравним ни с чем, он просто бесподобен и Элли крепче сжимает бедра, ощущая как внизу живота разливается тепло. Он резко прерывает поцелуй, обхватывая пальцами ее подбородок. — Тебе это нравится?       Элли поднимает на него глаза и ловит на себе удивленный взгляд. Кажется, для Кили это слишком. Это так неловко, что ей приходится разорвать зрительный контакт, и промолвить тихое «извини». Кили усмехается, всё еще разглядывая алые следы на ее губах, а затем вновь привлекает к себе. Одна её рука остается на его шее, замерев там, где пульсирует жилка, вторая нежно спускается по груди Кили вниз, она ощущает плавные рельефы мышц под кончиками пальцев. Отрывается от его припухших влажных губ, видит, как над верхней собрались бисеринки пота и теперь находит новое место, которое хочется попробовать. Его шею. Её ладонь добирается до покрытого волосами лобка, и теперь обхватывает длину. Каждая клеточка тела улавливает его напряжение. Кили откидывает голову и издает стон, руки принца сильнее сжимаются на ее талии. Его член плавно скользит в ладони, она чувствует переплетение взбухших вен своей кожей и не зная, куда девать всё желание, оставляет укус на его шее, на этот раз легкий, едва ощутимый. Губы в его крови, и теперь он опускает голову, устремляя на нее потемневшие глаза. Слышится ритмичный плеск воды. Он хватает её за предплечье, и хватка его так сильна, что Элли вскрикивает, скорее от приятного удивления, нежели от боли. Он направляет её движения. — Еще… — просит низкий голос. — Это так приятно.       Элли не собирается останавливаться. Губы приоткрыты, глаза с обожанием смотрят на его лицо, а затем опускаются ниже. Она видит алую головку его члена над кромкой воды, которая то исчезает в её ладони, то появляется. Кили, тяжело дыша, наблюдает за ней, а затем вновь дергает на себя за шею, впиваясь в губы. Элли не перестает ласкать его, но в то же время хочет большего. Однако Кили не собирается давать ей это, кажется, он не может думать ни о чем, пока его член в ее руке. — Ты будешь слишком хорошей женой.       Элли не сразу разбирает его слова, но, когда их смысл доходит до нее, движение её руки замедляется и Кили будто просыпается ото сна. — Не слишком ли ты торопишь события? — Брось, идея заманчивая.       Его хитрая улыбка и подернутые пеленой дурмана глаза искрятся. Всё это тут же исчезает, когда он подхватывает её под ягодицы, сминая их так грубо и смело, что Элли едва не разрывает от нахлынувших ощущений. Раздается шлепок и на нежной коже остается красный отпечаток его ладони. Элли вскрикивает, и этот звук плавно перетекает в игривый хохот. Вновь кружится голова. Она слишком часто дышит или наоборот, забывает, как дышать. Прижимается лобком к низу его живота и крепко обхватывает плечи. Так тепло. Кили несет её ближе к борту, останавливается, когда она упирается в него поясницей. Холод гранитного камня касается кожи и Элли вздрагивает. Это ощущение лишь ненадолго захватывает её, потому что Кили велит ей расставить руки в стороны. Элли послушно выполняет его приказ, упираясь мокрыми локтями в скользкие бортики. Пламя свечей играет бликами на ее теле, касаясь ореолов сосков и живота. Она обвивает ногами его талию. Руки Кили сжимаются на бедрах, слегка разводя их в стороны. Теперь он еще ближе. Элли, затаив дыхание, наблюдает за тем, как он устраивает свой член между складками её лона, проводит по ним, раздвигая, касаясь головкой набухшего клитора. Он двигается медленно, но уверенно, смотря на нее, теперь откинувшую голову назад. Кили тянется пальцами к её виску и нежно убирает налипший завиток за ушко. Элли склоняет голову и успевает перехватить его ладонь до того, как он уберет её и прислоняет к своей щеке. Глаза не могут оторваться от картины, разворачивающейся между ног. — Ты прекрасен… — уже не своим голосом шепчет она. Это единственная связная мысль, которую она в силах выдать.       Губы Кили трогает самодовольная улыбка и она замечает это, но не успевает сказать ни слова, когда он впечатывает её в борт сильнее. Элли непроизвольно откидывает голову, открывая ему шею. Кили ловит момент и касается её языком, подхватывает губами кожу, оставляя засос. Элли стонет, стараясь удержать бедра, скользящие по влажному торсу. Еще миг, и его член с силой упирается в лоно, а затем проскальзывает в него, выбивая из легких весь воздух. Она принимает его с болью и наслаждением, пальцы на ногах поджимаются, веки тяжелеют от первой волны тепла, заполнившей её. Жилы на шее принца вздуты, и Элли сквозь пелену возбуждения хочет коснуться каждой. Кили замирает в ней, покрывает её ключицы поцелуями, давая время привыкнуть, но она видит, как не терпится ему набрать скорость и поймать ритм. Стенки влагалища сжимаются, и Кили стискивает зубы, зачем-то сдерживая стон. Ей хочется слышать его, чтобы он заполнил уши, чтобы не слышать ничего кроме его голоса, осознавая, что он целиком и полностью в её власти. Это кружит голову сильнее крепкого вина. Она хочет слышать стон, и она получит его. Элли двигает бедрами, насаживая себя на его член, глядя ему в глаза. Низкий рык доносится до её ушей, и хватка на бедрах крепнет. Если останутся синяки — плевать, это того стоит. Кили схватывает её настрой и начинает двигаться в ней, сначала медленно, затем постепенно увеличивает темп. Одна его рука поддерживает её под ягодицы, вторая нежно блуждает по груди, и Элли просто-напросто теряется в собственных ощущениях. Каждый толчок вышибает из её груди воздух, смешивающийся со стоном и сбивчивыми бормотаниями неясных, но полных восторга слов. На лице — форменное безумие. Всплески воды покрывают голое тело всё новыми каплями. Кили больше не сдерживает себя и на момент Элли кажется, что это разорвет её на части. Каждым толчком он пробуждает в ней приятные ощущения, заставляет чувствовать себя цельной, какой она не ощущала себя давно. — Всё хорошо? — он сбавляет темп. Кому из них Кили дает передышку — хороший вопрос.       Элли быстро кивает головой, будто не разобрав вопрос и впивается ногтями в его плечи. — Ещё!       Плеск воды не смолкает, отражаясь эхом от стен, словно он исходит не из бассейна, а из головы. Они оба теряются в этом ощущении. Восхищение в его глазах, когда он касается взглядом её обнаженного тела, заставляет её трепетать от восторга. Даже несмотря на то, что и на нем немало синяков и царапин. В его глазах она прекрасна, она знает это. Элли раскрывается ему навстречу, разводя ноги шире, желая быть крепко зажатой в его руках, чувствовать его не только внутри, но и каждой клеточкой. Лопатки уже ноют от постоянного трения с жестким бортом и Элли, мыча, закусывает нижнюю губу. Она ахает, когда принц подхватывает её под ягодицы и прислоняет к себе, ни на секунду не сбавляя темпа. Накрывает её рот поцелуем. Элли зарывается пальцами в его мокрые волосы, чувствуя металлический запах, вдыхает его, и вновь впускает его язык в рот. Капли воды или пота, уже не разобрать, стекают по их спинам. Руки Кили напряжены, она чувствует, как перекатываются мышцы под его горячей кожей. Чувствует, как подрагивает член внутри нее и когда Кили, рыча, резко выходит, между ягодицами появляются теплые брызги его семени. Она еще висит на нем, обхватив ногами торс, и чувствует грудью быстрое биение сердца. Одна его ладонь всё еще держит ее, второй он гладит ее по спине, останавливаясь в изгибе поясницы. Она бездумно целует его лицо, не открывая глаз, оглаживает плечи дрожащими руками и чувствует пустоту внутри. Стопы утопают в воде, она поджимает пальцы на ногах и прижимается к нему еще сильнее. Ей так понравилось. — Как ты, милая? — слышит она голос у уха.       Элли молчит, у нее нет сил говорить. — Рискну предположить, что неплохо, — усмехается он и прислоняется губами к ее виску. — Но мне кажется, что мы с тобой еще не закончили. Ведь так? — М? — уточняет она.       Смысл его слов доходит до нее лишь тогда, когда Кили усаживает её на борт. Теперь она смотрит на него сверху вниз. Бедра Элли сжаты, она всё еще не может оставить то чувство заполненности им и не хочет его отпускать, но Кили по-хозяйски скользит ладонями по коленям и выше, и нежно разводит её ноги. Она сглатывает, зная, чего он хочет и это будоражит её сильнее. Плавно пододвигает таз вперед, чтобы ему было удобнее. Прикосновения Кили к задней поверхности бедер нежны. Вода в чанах бурлит всё также беспрерывно. На дальней стене танцует рваная тень Элли. Первый поцелуй выше пупка заставляет её вздрогнуть — щекотно и приятно одновременно. Второй — ниже, задержать дыхание. Третий, четвертый… Она стонет, сбиваясь со счета. Элли скребет ногтями по влажному гранитному полу и жадно следит за каждым его действием. Он медленно целует её всю, целует, пока она не попросит его о большем и тогда язык Кили находит набухший бугорок. Поглаживает его кончиком по окружности, вырывая из нее поток стонов. Элли кажется, что вся нижняя часть тела — от кончиков пальцев до живота наполняется тысячей раскаленных иголочек. Тяжесть и тепло сливаются в одной точке тела. Влажный горячий язык скользит ниже между складками и проникает в промежность. Живот напрягается, в предплечьях появляется боль от постоянного напряжения, но она отметает это всё на задний план, потому что чувствует, что внутри много смазки и он, наслаждаясь, пробует ее на вкус. Его глаза прикрыты. Элли хнычет, пока Кили трахает её языком, и это безумно приятно, но член гораздо лучше, и потому она позволяет себе схватить его за макушку и направить выше. — Тебе не нравится? — его приоткрытые губы скользят по внутренней впадинке бедра, и он наслаждается этим так открыто и искренне, что у Элли перехватывает дыхание. — Ты даже не представляешь как, — отвечает она сбивчиво дыша. — Но так еще лучше.       Кили не нужно больше слов. Он раздвигает пальцами складки, видя ее всё еще открытое лоно, блестящее от смазки, которая теперь обволакивает и его губы, и начинает ласкать клитор. Элли двигает тазом ему навстречу. Рот приоткрыт и, если бы она не забывала сглатывать слюну, тонкая струйка уже давно вытекла бы из уголка рта. Он так хорош, что Элли кончает уже через минуту и последняя мысль перед тем, как блаженство поселится в каждой клеточке её тела — ревность, заставляющая думать о том, где и с кем он этому научился. Волна жара проносится по телу и замирает внизу живота. В какой-то миг он каменеет и Кили подтягивает её к себе еще ближе, касаясь носом лобка, шумно втягивая её запах. Влажные звуки заполняют её тщедушный разум и крик удовольствия вырывается из груди. Напряжение уходит, сменяясь всепоглощающей эйфорией и полным безразличием ко всему происходящему. Элли прикрывает глаза, ощущая приятную пульсацию внутри, и откидывается на локтях, касаясь поясницей холодного пола. Сама не замечает, что до сих пор не разжала пальцы на руках и ногах. — Люблю тебя, — Кили нежно оглаживает её ноги, не переставая с обожанием разглядывать каждую часть ее тела.       И как только он договаривает, она замирает, а затем будто отмахивается от тех слов и ловит себя на мысли, что хочет попробовать и его, но, для первого раза достаточно. Не сегодня. Она и так не до конца осознает то, что сейчас произошло. То, о чём она так долго грезила сбылось, и ей до сих пор в это не верится. Она не хочет думать ни о чём, да даже если бы попыталась думать — не выйдет. Всё прекрасно, всё просто прекрасно. Кожа на внутренней стороне бедер поблескивает. Взгляд Кили светлеет, румянец на щеках алеет — она знает, что не от смущения, а от жара, в котором они находятся вот уже полчаса. — Давай быстро искупаемся и пойдем спать? — она всё еще бездумно пялится в полоток, лежа на бортике бассейна и едва находит силы, чтобы сказать это. — Как скажешь, милая.       Но вышло всё далеко не так. Вернувшись в покои, Кили помыл пол и позаботился об огне в камине, а затем лег рядом с Элли, уже закутавшейся в одеяло на голое тело. Они говорили долго, и, если бы здесь были окна, Элли могла бы уверенно сказать, что минула целая ночь, но, возможно, прошло гораздо меньше времени. Обнявшись, они говорили о доме с дверью цвета спелой сливы, о мятном табаке, ее видениях, о семье Кили, о том, какова жизнь в Синих горах. Элли слушала его рассказы о детстве, иногда хихикая, иногда становясь слишком серьезной. Всё же она не одобряла методов воспитания Дис, её излишнего желания участвовать в жизни своих взрослых сыновей, но куда ей, бездетной, рассуждать о том, как правильно воспитывать детей. Одно она знала — они с Дис и правда не подружатся. За разговорами с Кили она вдруг осознает, что ей становится гораздо лучше. Меньше боли, меньше тошноты, меньше гадких воспоминаний о минувшем дне. Когда Элли уже спала, а Кили вот-вот готов был провалиться в царство сна, он услышал удаляющиеся шаги в коридоре, и не придав им значения, уснул.

***

      На рассвете весь отряд, кроме Бомбура, собрался на бастионе. Шквалистый осенний ветер трепал их волосы, Бофуру пришлось одной рукой удерживать на макушке ушанку, так и норовившую слететь с головы. Блеклое солнце освещало безмолвную пустошь Смауга, теперь покоившегося в глубинах Долгого озера. Элли стояла позади Торина и вместе с ветром до нее долетал запах горячего песка и раскаленного металла. Он душил её разум, пробираясь в горло, опутывая то шипастой плетью страха. Сегодня Торин вовсе не замечал её, и это было как нельзя кстати. Слишком много волнений за последнюю неделю. Вдруг со стороны Дейла донесся заунывный женский плач, заставив Элли внутренне содрогнуться. Она перевела взор на город, и увидела маленькие фигурки, блуждающие по верхнему уровню. Казалось, что плакал не один человек, а весь Дейл, его стены, разрушенные дома и крыши, все они погружались в эхо стенаний. Она взглянула на Кили и его брата, стоящих по правую руку Торина. Они облокотились на борт бастиона и, как она, смотрели в сторону Дейла. Элли не могла оторвать взгляд от принца. В память резко врезался обрывок минувшего вечера, порождая приятный трепет в животе. Словно ощутив ее взгляд, Кили оглянулся на нее через плечо лишь на мгновение. Он посмотрел на нее так, что она с трудом поборола желание сейчас же схватить его за руку и увести за собой в покои. — Я слышу их, — с тихим торжеством в голосе заметил Дубощит и оглянулся на племянников. — Даин близко.       Бередящие голову мысли тут же испарились. Элли сильнее натянула капюшон на голову и обняла себя за плечи. Рядом стоял взъерошенный Бильбо, приложивший озябшие ладони, сложенные лодочкой, ко рту и отогревал их дыханием. Вокруг его лица плавали облачка пара. Элли посмотрела на него и качнула головой в сторону братьев. Бильбо понял намек и прошептал только одно слово. — Сегодня.       Она почувствовала дрожь земли спустя пять минут после того, как Торин рассказал о приближении Даина. Не удержав любопытства, Элли вышла вперед, крепко вцепилась пальцами в ледяной борт и слегка перетянулась через него. Слева над холмом поднимался ворох пыли, с каждой минутой дрожь становилась всё более ощутимой, такой, будто там не вереница телег с провизией, а целый полк одетых в тяжелые доспехи воинов. В следующий миг над холмом показались десятки голов, среди которых на одной, огневолосой, покоился серебряный шлем. Головы перетекали в крепкие коренастые тела. Вслед за ними выплыло высокое бордовое знамя с острыми шпилями гор, под которыми были вышиты два скрещенных топора. Они уже пересекли холм, когда вслед за Даином, сидящем на кабане, черной вереницей поплыли телеги, нагруженные провиантом. В телеги были запряжены бараны. Наездники в плащах поторапливали их, хлеща вожжами по выступающим шерстяным бокам. До ушей донеслось недовольное мычание и протяжное пение на грубом языке. Отряд тут же взбодрился. Гномы загоготали. Нори и Дори перевесившись через борт, замахали руками, крича. Остальные последовали их примеру. Элли, напротив, отступила назад и подошла к Бильбо, также не разделявшему всеобщего восторга. — Волнуешься? — тихонько поинтересовался Бильбо.       Но Элли ничего не ответила. Она и правда была взволнована. Ей не хотелось быть здесь. Её место в Дейле. Пусть пока это не совсем так, но она знала, что оно точно не здесь. Помимо прочего, её тревожила мысль о том, что Трандуил так и не ответил на ее письмо, а, может, он сделал это, но вот место отправления буквально пошло ко дну. Стоит попытаться еще раз. — Честно говоря, я только рад, что прибыл еще один родич Торина. Гэндальф как-то говорил мне, что нрав у него будет покруче. Может, он сможет вразумить Торина. Что думаешь? — Откуда мне знать… — как-то уж слишком раздраженно ответила Элли, а затем отдернула себя, посмотрев на Бильбо извиняющимся взглядом.       Ох не такой она привыкла ощущать себя после приятной ночи с мужчиной, далеко не такой, но в этот раз балом правили иные обстоятельства.       Даин уже приблизился к воротам, заваленным валунами. Она слышала его властный громкий голос, совершенно по-гномьи непринужденный, особенно непринужденный для правителя Железных холмов. Элли слышала такие голоса и речи в тавернах, когда гости, напившись, принимались заводить долгие задушевные беседы. Этакие поддатые мудрецы в потных рубахах с засаленными рукавами. — Ну и кого это я вижу?! Неужели мой троюродный братец и его бравый отряд?! Да я готов самолично разнести кулаками эту стену, чтоб задушить вас. От радости, конечно. Ну так что, соизволите впустить родственничков или нам тут до морковкиного заговенья стоять, а?       Торин искренне засмеялся. Вокруг глаз собрались сеточки морщин. И в этот момент с облика Торина будто сдернули тяжелую завесу — это был он, знакомый ей с детства, такой близкий и чуждый теперь одновременно. Дубощит махнул рукой отряду и те стали спускаться в зал. Элли проследила за ними, заметив, что Кили возится с веревками у здоровенного золотого колокола, привязанного к стене. Фили и Глоин стояли рядом, страхуя младшего принца. Остальные разошлись в стороны. Послышался надрывный треск, и братья с Глоином спрыгнули, дав колоколу пронестись по нужной траектории, и врезаться в валуны. Послышался оглушающий звон и грохот, весь Эребор затрясся и Элли отшатнуло к стене. Плотное облако пыли медленно оседало у теперь раскрытых ворот. Слышался плеск, падающих в ров камней, а потом всё резко стихло. Со стороны Дейла послышался предупреждающий свист. Даин с многочисленным отрядом воинов и слуг стали заходить в Эребор.

***

      Элли хотела остаться на этом самом месте, вжавшись правым плечом в холодную каменную стену, лишь бы не показываться на глаза огневолосому гному и не получить еще один неприязненный взгляд в свою сторону. Она вновь вспомнила тот летний вечер в Бэг-энде. Бильбо спустился к остальным, оставив ее в одиночестве, и Элли это устраивало. Но не устраивало Кили. Когда его ладонь легла на плечо, скрытое плащом, девушка вздрогнула и резко обернулась. На его лице сияла искренняя улыбка. — Как насчет еще одного знакомства с представителем гномьей знати? — Знаешь… Мне и вас хватает с лихвой. Я бы лучше отправилась в Де… — Обещаю, это не займет много времени, — Элли кажется, что он настолько взбудоражен, что не замечает её настроя. — А потом мы вместе сходим в Дейл. Идет?       Деваться некуда. Если она будет с Кили, ей не уйти ни от знакомства с Даином, ни от знакомства с Дис. Она натягивает самую радушную улыбку, на которую способно её напряженное тело и берет теплую ладонь Кили в свою. Он должен придать ей смелости и в этот раз. Она не одна. Элли читает это про себя, как мантру, пока они спускаются с бастиона и не оказываются у громкоголосой толпы гномов. В этот миг Бильбо с раскрасневшимися щеками и вежливой улыбкой пытается разорвать крепкое рукопожатие Даина. — Вор, значит?! А я думал торгаш. Ну да что… А это еще кто?       Кажется, что Даин умеет смотреть также крепко и жестко, как и пожимать руки новым знакомым. Элли внутренне теряется под его пристальным взглядом, но виду не подает. Все эти латанные доспехи, пестрящее будто кровь под ними богатое одеяние выглядят весьма сурово. Она разрывает касание с Кили, и подхватывая плащ, приседает в уже уверенном реверансе. — Элли, к вашим услугам! — Элли… — огневолосый гном пробует её имя на вкус, то ли пытаясь его запомнить, то ли для того, что сплюнуть, как пережеванную смолу. — Ну что же, Элли, откуда ты? — Из ниоткуда.       Её отряд переглядывается, некоторые посмеиваются в ладонь. — Из ниоткуда? — лицо Даина вытягивается. Косички на длинной густой бороде касаются живота. — Ну ты то точно из торгашей? — не дождавшись ответа, он поворачивается к Торину, сложившему руки на груди. — Признайся, ты долго не думал, когда собирал отряд? — Благодаря ей мы здесь, Даин, — голос Кили тверд и решителен. Он опережает Торина с ответом. — Да ну?       Даин поворачивает лицо к младшему принцу и пристально его оглядывает. Затем переводит взгляд на Элли, задерживается на ней непозволительно долго, скользя по лицу. И в этот момент Элли понимает, что Кили хотел познакомить их не просто так. Лучше сделать это сейчас, быстро и без лишних размышлений. Она снимает капюшон, дав коротким кудрям рассыпаться вокруг шеи. На этот раз взгляд Даина припечатывается сначала к ее шее, а затем к виску. Он подходит ближе к девушке, и Элли с трудом подавляет порыв отступить. Даин оказался немного ниже Торина, и Элли смотрит на него сверху вниз. От него исходит запах застарелой кожи, песка и пота. Она видит глубокие поры на его большом носу, жесткие кончики усов и бороды, похожие на солому и ряд желтоватых, но целых зубов, когда он раскрывает губы в улыбке. — И как это называется, я спрашиваю? Кто из вас сделал это?       Даин проносится взглядом по каждому гному, и те в отрицании качают головами. Когда же он доходит до Кили, принц держится уверенно. — Это сделал я. — Ах вот оно что… — хмыкает Даин.       Элли понимает, что её тело и разум были правы — ей не стоит быть здесь. Ей не нужны эти расспросы, косые взгляды, пытающиеся принизить её достоинство. За спиной Даина открытый проход к пустоши. Нужно только вернуться в покои за рюкзаком. Лучше она заночует в одном из домов Дейла или возле него, чем останется здесь в компании этого гнома. Торин мрачнеет, словно туча. Теперь у него есть соратник и нападать вдвоем станет легче. — Это не твоего ума дело. Пусть разбираются сами. У нас есть вопросы поважнее.       К искреннему удивлению Элли, Торин не присоединяется к Даину. Вновь его переменчивое настроение. — Я бы послушал эту историю за ужином. Как пить дать, она чуть ли не интереснее здоровенной ящерицы. Кстати, — он помахал перед лицом, сморщив нос. — Душок он оставил знатный. Надо же!       Это запах твоего троюродного брата, неотесанный ты мужлан. Думает Элли, но решает оставить слова при себе. Он и сам вскоре всё поймет. — Надеюсь увидеть вечером за столом всю молодежь. Без исключения. И тебя, Элли из ниоткуда, в первую очередь.       Это последние слова Даина. Толпа рассеивается. Торин и Даин в сопровождении большей части отряда уходят вглубь зала и теряются на лестнице. Караван слуг и телеги загромождают проход в гору. От гранитного пола разносится ритмичный, ленивый цокот копыт кабанов, баранов и пони, на которых сидят гномы, некоторые в полбока. Элли приглядывается к этим лицам и едва не ахает от удивления. Слишком мало растительности на лице одного из наездников. Лицо слишком мягкое, аккуратное, выразительная линия тонких светлых бровей, под которыми блестят ярко-зеленые глаза, очерченные полные губы… Это гномка, молодая гномка. И от чего-то в этот момент ей хочется взглянуть на Фили. Она не ошибается в своем предчувствии, потому что старший принц до того блуждающий взглядом по толпе вдруг замирает, выхватив взором наездницу. Руки его складываются на уровне живота, и он идет ей навстречу, беря пони под уздцы. Гномка лишь слегка склоняет голову в знак приветствия, а затем отворачивается, продолжая держаться одной рукой за переднюю луку седла. Из уст новоприбывших слышатся вздохи удивления, их глаза хаотично бегают по залу. Некоторые останавливаются, и те, что идут позади, впечатываются в спины зевак, порождая брань и толкотню. Дни покоя и тишины в Эреборе с этого момента канули в лету.

***

      Кили окликнули. Принц и Элли синхронно повернулись в сторону голоса. Зовущим оказался молодой гном. Его пшеничные волосы были завязаны в хвост, серые глаза переливались бриллиантовым блеском. Он широко улыбался Кили, и Элли заметила у него небольшую щербинку между двумя передними зубами. Широкие плечи, скрытые бордовым плащом, были увешаны ремешками с прикрепленными к ним сумками. Он ловко спрыгнул с барана, впряженного в его повозку, и махнул рукой. — Пора помочь людям Дейла. Я зайду за тобой позже, персик.       Кили коснулся ее плеча и направился навстречу давнему знакомому. Элли с мгновение изучала лицо светловолосого гнома, а после стала пробираться сквозь толпу к дальнему лестничному пролету. Еще чего, ей плевать, что этот рыжий старикан хочет видеть ее на ужине. Она и так насытилась его обществом на пару лет вперед и лишние встречи с ним ей не нужны. Кажется, она начала понимать Трандуила… Добравшись до покоев, она тут же стала собирать вещи. Сложив всё в рюкзак, она присела на не заправленную кровать и повернула голову вбок, уставившись в догорающее пламя в камине.       Валар, она добралась сюда, прошагала тысячу лиг вместе с ними, и что теперь? Теперь ей нужно каким-то чудесным образом получить свою долю золота и выкупить тот дом. После видения, мысли о нем стали посещать её с завидной регулярностью. Порой они были светлыми, четко рисовали её будущую жизнь, счастливую, а порой все надежды тонули во мраке страха о том, насколько несбыточна эта мечта. Как она будет жить среди этих людей? Подружится ли с соседями, или станет белой вороной, какой была в Шире, да и не только там? Что будет с Торином, сможет ли он вновь стать собой или до конца дней останется таким? Когда придет черная хворь? Почему нет ответа от Трандуила? Что скажет Дис, когда узнает о них? Миллион как-почему-зачем-когда слились в громадную гору тревоги. Она не замечала, как теребила дрожащими пальцами складки на плаще. Заметила лишь мелькнувший у открытой двери силуэт и перевела на него взгляд. Бофур, с сжатой ушанкой в опущенной руке. — Кхм, ну как дела? — Всё хорошо, а ты как? — она с трудом выдернула себя из потока размышлений и улыбнулась ему. — Теперь действительно хорошо. Я дома, — он по-хозяйски прошагал в покои и оперся локтем на каминную полку. — А вот ты что думаешь делать? Это место тебе не по духу, да? — Я здесь не к месту. Прямо как вы во дворце Трандуила. — Брось, Элли. Чепуху несешь. Парни так привыкли к тебе. Из нас вышла неплохая команда, что скажешь?       Элли усмехнулась. Ведь он прав, команда получилась что надо, хотя в начале пути она бы назвала последним дураком того, кто посмел бы такое сказать. — Знаешь, я был бы рад, если бы ты обосновалась где-то поблизости. Мы бы навещали тебя. Бомбур печет отличные пироги с мясом и лисичками, если хочешь знать. У Ори скоро появится целая библиотека. Думаю, он будет рад поделиться с тобой книжками. Но не той, конечно, которую ты ему подарила.       Повисло молчание, а затем Элли звонко рассмеялась и вместе с этим смехом точно дымок из легких, из нее изливалась гнетущая тревога. Она уже успела позабыть о своем подарке Ори. Глаза Бофура добродушно сверкнули. — Так что на нее не рассчитывай. Зато можешь рассчитывать на мои стихи и песни. Это я всегда с удовольствием. — Я… — Элли замешкалась от подобной искренности. — Спасибо. — Вообще-то я не только за этим пришел. — Ну тогда выкладывай, — Элли указала ему рукой на кресло, но Бофур покачал головой. — Времени в обрез. Просто хотел предупредить. Новоприбывшие и те, кому только суждено вскоре сюда прибыть не знают тебя так, как знаем мы. Не сердись на них, если они, ну… Будут вести себя как гномы. Такова наша натура. Это я к тому разговору с Даином. Ну не заладилось у вас с ним с самого начала. Ну а у кого заладилось? В былые времена они даже с Торином цапались будь здоров. В общем, не завидую я его приближенным. Живут они с ним, как на пороховой бочке. А теперь и мы… Потерпим. — А что же Дис? — поинтересовалась Элли, уложив щеку на ладонь. — Принцесса может быть сурова, но всегда справедлива. Большего о ней сказать не смею, — гном улыбнулся Элли извиняющейся улыбкой и пожал плечами.       Что ж, её устраивал и такой ответ. — Какой план? — Хочу наведаться в Дейл. — А чего ждешь? — Жду, пока Кили с неба упадет. — Ну тогда ждать долго придется. Хочешь схожу с тобой? — О нет, — Элли покачала головой. — У тебя здесь куча дел. Твоему брату явно нужна помощь на кухне.       Бофур тяжело вздохнул и почесал взмокшую шею. — И правда… Ну, ладно, Элли, еще увидимся. Буду ждать тебя сегодня на ужине. Вечер то обещает быть веселым. — Да уж, если я приду, помимо хлеба, будут еще и зрелища.       Бофур вряд ли расслышал последнюю реплику, потому что как только Элли договорила, его уже и след простыл. Она посидела так еще с мгновение, размышляя о том, действительно ли стоит ждать Кили. У него и так было немало важных дел, и прогулка в Дейл только отнимет его время. Не желая задерживать ни его, ни себя, она приняла решение идти в Дейл в одиночку. И самым сложным во всей этой затее было найти Барда. По крайней мере, так ей казалось.