Выбор Уэнсдей Аддамс

Утро — О боже, как же я ненавижу эти занятия, — пробормотала Энид, закутываясь в свой розовый плед, словно он мог защитить её от скуки. — Вещь, где ты? — с мрачным недоумением спросила Уэнсдей, её голос эхом разнёсся по комнате. — О, ты брала Вещь с собой? — радостно воскликнула Энид, её глаза засияли, как две маленькие блесточки. — Да, ибо нуждаюсь в руке помощи, — ответила Уэнсдей, и её пальцы начали барабанить по столу, словно выстукивая ритм мрачной мелодии. — О, Вещь, приветики! Благодарю за рецепт лавандово-лимонного крема, который оказался столь питательным, — сказала Энид, стараясь скрыть своё удивление. — Кстати, Уэнсдей, почему его не было вчера? — Энид, я не обязана отвечать на этот вопрос, — холодно отрезала Уэнсдей. — Хочешь узнать — спроси у него сама. — Уэнсдей, ты выглядишь так, словно боишься встречи с Ксавье, — усмехнулась Энид, пытаясь развеять мрачную атмосферу. Энид прекрасно помнила взгляды парня на Аддамс и уверена, что в этом сезоне она станет их свахой! Ответа не последовало. Лишь ветер за окном завывал, словно предупреждая о чём-то зловещем. Но в душе Энид закралось сомнение: неужели Уэнсдей, холодная как лёд, способна на что-то большее, чем презрение? Сложно было сказать по её взгляду, но надежда умирала последней. Начало занятий — Приветствую вас, дамы и господа, — произнесла новая учительница ботаники, Кассандра Вемс. — Сегодня мы поговорим о растениях, которые могут использоваться в снадобьях. Все слушали её, погружённые в свои мысли, кроме Ксавье, который не сводил глаз с Уэнсдей. Он пытался любыми способами сблизиться с ней, но она оставалась неприступной. Она всё так же сидела рядом с ним, скорее по привычке, чем из собственного желания. Занятие закончилось, и Уэнсдей вышла из кабинета, стремясь скрыться от любопытных глаз. Но Ксавье не отставал, его целью была девушка. — Уэнсдей, стой! — крикнул он, его голос дрогнул, но он старался скрыть волнение. — Стою. — Аддамс действительно встала посреди коридора неподвижно. — Уэнсдей, я хочу обсудить один момент. Может, встретимся сегодня вечером в моей мастерской в 21:00? — спросил Ксавье, надеясь, что его слова смогут ее зацепить. — Я подумаю, — ответила девушка и зашагала дальше по пустеющему коридору. Вечер, 20:00 Комната девушек — О, так ты идёшь на свидание с Ксавье? — хихикала Энид, её голос был похож на смех гиены. По крайней мере Уэнсдей не смогла сравнить его ни с чем другим. — Синклер, если не прекратишь, я перережу тебе сонную артерию, — холодно ответила Уэнсдей. — Ой, да не злись, всё же хорошо, тем более Ксавье тебя любит, — продолжала Энид, не обращая внимания на угрозу. — В комнате Белладонны он утверждал, что я ему не нравлюсь, — напомнила Уэнсдей. — Но, может, он хочет поговорить на этот счёт? — не унималась Энид. — Я думала об этом, но у меня правило: никогда не выйду замуж, не рожу детей и не стану домохозяйкой. «Чувства — это не для меня?» — пронеслось в её голове, и она тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Девушка оделась, взяла свой чёрный рюкзак и вышла из комнаты, направляясь в мастерскую Торпа. Её шаги были тяжёлыми, навевающие угрозу, но при этом не громкие, как у хищника. Комната парней — Ксавье, зачем ты идёшь на встречу с привлекательной девушкой в мастерской поздно вечером? — с насмешкой спросил Аякс, сидя на кровати. — Хочу поговорить и обсудить один момент, — ответил Ксавье. — Мне кажется, я правда люблю её больше своей жизни. Она словно кобра, извивается и не даёт себя тронуть, но так притягательна, что немеют все части тела. — Ладно, поэт, завтра расскажешь, как прошёл вечер поэзии, — усмехнулся Аякс, его голос был полон сарказма. — Аякс, однажды я вставлю тебе затрещину, — он вышел из комнаты, направляясь в мастерскую, его сердце билось, как птица в клетке. 20:50 Уэнсдей стояла в мастерской, её глаза были холодны, как лёд, но в глубине души она чувствовала что-то странное. Возможно это были отголоски памяти, которые напоминали те ужасные дни, которыми она наслаждалась. Но не более. Она услышала тихий хруст ветки и поняла, что инициатор встречи явился. — Ксавье, о чём ты хотел поговорить? — спросила она, не обращая внимания на попытки парня начать со словесных прелюдий. — Уэнсдей, мне жаль, что я причинил тебе боль, — начал Ксавье, его голос был полон раскаяния. — Ты никогда не знала о дружбе и доверии, поэтому тебе сложно относиться к этому спокойно. Мне не следовало принимать всё близко к сердцу, и я погорячился. — Стоп, Ксавье, это было две недели назад, зачем ты всё это мне напоминаешь? Что прошло, то прошло, — ответ Уэнсдей был ей свойствен, такой же колючий и безразличный. — Не торопись, Уэнсдей, я ещё не договорил, — продолжил Ксавье, он вдохнул воздух, окружающий их, и посмотрел в глаза Аддамс. — Тогда в комнате Белладонны я соврал тебе, намекнув, что ты мне не нравишься. На самом деле мне кажется, я не могу без тебя, в нашей переписке я не раз оказывал знаки внимания, надеясь, что ты поймёшь, что не безразлична мне. Уэнсдей, ты мне нравишься, надеюсь ты поймёшь мои слова правильно. — Ксавье, мне непривычно слушать столь откровенные высказывания. Ты, вероятно, можешь чувствовать больше банальных эмоций всех рептилий. Но… Я змея, ты кролик. Два вида не уживаются в одном мире, мы тем более. — Уэнсдей, хищник может сжалиться над жертвой. Жертва может перестать бояться хищника, если будет испытывать больше эмоций помимо страха, — он попытался сдержать эмоции, но его сердце билось как сумасшедшее. — Я пойду. Встретимся завтра, — сказала Уэнсдей, её голос не говорил о сожалении, но холода в нем не было.