Don't rape my soul

Блондин шёл по парку, его бледное сверкающее тело покрывали горячие лучи солнца. Как бы не загореть. Мальчишка шёл летая где-то в розово-персиковых облаках, иногда приземляясь на них в своих жёлтых кроссовках, ощущая всю нежность тех самых облочков. Какая прекрасная ужасная была эта ночь. За окном дул сильный, холодный ночной ветер. В потёмках блуждали люди что не были поцелованы счастьем, а жизнь их сущий ад позволяющий выходить на улицу лишь ночью. Казалось этот подросток с малетом был таким же, но его ад позволял выходить лишь под горячие лучи весеннего солнца. Именно поэтому свою ночь он провел в доме красноволосого, загадочного художника... В котором не было загадочности. Он лишь казался таким глубоким и покрытым тоннами смысла, что на самом деле являлось обманом зрения. Веснушчатый не мог уснуть вспоминая заботу и улыбку хозяина дома, он блуждал своим телом по кровати поворачиваясь то на правый, то на левый бок. А иногда даже пытался ютиться на спине, хотя боялся сонного паралича. Вспоминал что вот, тот парень спит за стенкой. И может тоже думает о нем? Нет, вряд ли. А может мечтает? Точно нет. Именно поэтому подросток сейчас тащился по парку как мертвец. Не спать всю ночь, да ещё и быть на нервах, то ещё удовольствие. Жара подливала и огромная толстовка на парне, спасибо, что хоть не чёрная. Солёные капельки пота блуждали по телу блондина. Больно. Всё тело было в царапинах от того самого куста роз. Чан Бин. Подросток зажмурился. — Хочу увидеть его. — прозвучало в голове веснушчатого. В раздумьях подросток еле добрался до дома. Никого нет. Парень еле шевеля ногами, как будто они скоро размокнут как картошка фри в воде, поднялся по лестнице в свою комнату. Наконец белая, тяжёлая ткань была выкинута с тела блондина на пол. Ах, видели бы художники тело этого парня, принялись бы рисовать не опрокинув и мысли сомнения. Все уверены — получилось бы отлично. Боки завалился на кровать. Царапины. Всё тело было покрыто мелкими ранками. Ничто не могло оставить такие изящные увечия, как шипы алых роз, ютящихся недалеко от дома Ёнбока. Надо обработать. Парень встал с кровати. Отворяя двери он держал свой курс в ванную где хранились медицинские принадлежности. Всякие, пластыри, бинты, таблетки да и многое другое. А вот мази от царапин не было. — Блять. — Пронеслось где-то у Феликса в мыслях. Идти никуда не хотелось поэтому блондин обмотал свои руки с шеей бинтом хороня от глаз людских эти царапины. — Скажу – это мода такая. — Улыбнулся Феликс и вышел из ванны. Блондин направился на кухню. Там стояла небольшая Bluetooth колонка. Быстро подключившись к ней Феликс включил «Boy With Luv» и принялся готовить рис. О мамамай! — раздалось по дому и вызывало улыбку и светловолосго. Чан Бин. Чан Бин. Чан Бин. — Чан Бин.— никак не желало покидать голову Ликса. Любовь она такая. (???) О мамамай. Парень с малетом подошёл к окну и распахнул его. — Ну же, мысли, выветривайтесь. Мысли и вправду выветрились. Как это? Послышался ещё один звонок в дверь. Теперь понятно. Вот через пару минут Джисон уже стоял на кухне. —Прости меня, друг. Зря я вспылил. — донеслось от Хана. — Всё хорошо, я сам виноват, — улыбнулся блондин. — присаживайся, я тебе положу риса. Друзья кушали. На кухню задувал прохладный ветерок, он блуждал по кухне как будто наблюдая за парнями. Окутывал их своими объятиями и вызывал мурашки прикосновениями. Внимательно и с такой заботой слушал разговоры парней. — Я пожалуй закрою. *** Наступает вечер. Ревнивая луна закрывает любимое солнце своими объятиями от глаз всего живого. Джисон ушёл домой. Зря. Опять это навязчивое «Чан Бин», «Чан Бин», «Чан Бин» доносилось по комнате из каждого угла. Что это значит? Стоит пойти извиниться? Но за что? Феликс встал с кровати. — Надо привести себя в порядок — подумалось парню. Он подошёл к своему шкафу отворяя его как будто портал в другой мир. Возможно это и вправду портал в другой мир, кто его знает... Феликс достал красную, тонкую кофточку и белые широкие брюки. Оделся. Подошел к туалетному столику и засунул руку в одну из тумбочек. Блуждая там рукой он наконец нащупал утюжок и вынул его. Надо уложить волосы. Нагрев утюжок блондин начал укладывать свой маллет. — Ай! Ликси обжёг лоб. Дальше без происшествий. Блондин достал пудру, довольно светлая. Нанёс на лицо. — Эти ужасные веснушки... Ликс достал темно-красный тинт для губ, нежно прикасаясь к розовым "облочкам" кисточкой тинта блондин нанёс его. Аккуратно. Феликс немного подкрасил ресницы и добавил пудры на щёчки – вот и готово. Веснушчатый вышел из комнаты включая свет, он спустился по ступенькам вниз. Рядом с выходом была вешалка, а на ней висел алый беретик, небрежно нацепив его на голову Ликси вышел из дома. Уже темнело. И вновь парень шёл по парку вечером. А вдруг они снова встретятся? Нет, не думаю. Много мыслей крутилось в голове веснушчатого. Завтра Джисон уезжает. Почему Хенджин... Опять Хенджин? Почему эти мысли стучались в гости так настойчиво? Почему Хенджин был так заботлив с ним? Встретится ли он когда-нибудь ещё с компанией друзей Джисона? А что будет делать Джисон вместе с Минхо в Америке? Что сейчас будет происходить между Чан Бином и Феликсом? Феликс перестал думать. Парень стоял на пороге мрачного обычного, обыденного домика. От него несло сигаретами.