Навсегда? Навечно.

Навсегда? Слишком глупый и наивный вопрос. Ничего не вечно. Ни огонь, ни вода, ни жизнь, ни вселенная, всё имеет свой срок и годность. Так и люди, и чувства, и жизнь. Абсолютно всё. Ничего не вечно. – Прости, киса, так нужно,– нежно шепчут любимые, до боли в груди, губы. – Нет!! – верещит Лиза, пытаясь выбраться из чужой хватки. Её крик слышен по всему помещению. По щекам стекают слёзы. Как и по чужому лицу. Хочется подойти, обнять, поцеловать, но не дают. Андрющенко молится, вспоминает всё, что читала в Библии. Вот только религия здесь не поможет. По помещению раскатывается звук выстрела. Любимое тело, падает на пол, а рядом расплывается лужица крови. Она становится грязной от пола в помещении. Осквернили. Они осквернили её. Её Киру. Её любовь. Её душу. Вместе с ней умерла она? Ответ точный, не требующий подтверждения. Да. Когда она в последний раз улыбалась? Когда в её глазах была последний раз искра счастья, любви или других положительных, таких чистых чувств? Никто не знал. Её душа умерла вместе с любимой в тот день. У неё больше нет души. Только ненависть и безумие, всё чувства заменила злоба на мир. Она ненавидела всё. Она ненавидела всех. От неё остался только кулон, подаренный на день рождения. – Куда ты меня тащишь? – недовольно спросила Лиза. С повязкой на глазах мало, что можно было увидеть. – Ну, подожди ты немного! – весело воскликнула Кира, ведя свою девушку за руку. Она заранее придумала куда отвести Андрющенко в её праздник. – Кира, если я где-нибудь упаду, я тебе нос откушу, – притворно пригрозила Лиза. – Ну, так, ты аккуратно иди, нос мне ещё нужен, – посмеялась Медведева. – Всё пришли, – сказала Кира. – Можешь убирать повязку. Лиза сняла ткань с глаз, недовольно бурча что-то про дурацкие сюрпризы, которые калечат её. Перед взором была поражающая картина. Кира стоит на колени, в руках держит открытую коробочку с красным, кровавым кулоном. На шее Киры покоится такой же , только темного, чёрного цвета. Андрющенко удивлённо застыла на месте, не зная как реагировать. – Ты знаешь, что я не терплю все эти сентиментальные моменты, да и поженится нам никто не даст, но я хочу, чтобы этот кулон значил для тебя больше, чем обручальное кольцо. Это предложение куда больше, чем просто брак и роспись в бумагах. Скажи лишь одно, ты согласна? – Да, – тихо, но уверенно шепчет Лиза, по щеке бежит слеза. Этот человек – её душа. Кира встаёт с колена, надевает кулон и нежно сцеловывает слёзу, обжигающую фарфоровую кожу. – Ты слишком сентиментальная, – шепчет она с мягкой ухмылкой, а Лиза улыбается. Она любит её всем сердцем. Она – её сердце. Кулон – всё, что осталось от неё. От Лизиной души. От её сердца. Её даже похоронить не дали. Суки. Её ударили по голове и увезли в знакомое заброшенное здание. Она не знала, где тело любимой. Она ничего не знала. Это заставляло рвать на себе волосы. Сейчас Лиза лишь тень прошлой себя. У неё были партнёры, только не один из них не был больше, чем удобным человеком в её деле. Преступной организацией она занималась ещё с Кирой, сейчас Андрющенко продолжала это дело. После её смерти. После смерти своего сердца и души. Лиза не любит вспоминать прошлое, оно причиняет боль. Она ни за что и никому не давала притронутся к себе. Только она могла касаться её, только она. Кира крепко держит её за бедра, доставляя удовольствие, раздвигает пальцы внутри и уверенно вылизывает её, пока брюнетка мечется на кровати, громко вскрикивая от рук и языка любимой. Лиза слишком громко матерится от собственных ощущений, крича имя Медведевой. Андрющенко близка к пику, и Кира это чувствует, она ласкает стенки влагалища подушечками пальцев, лижет клитор, пока не слышит громкий крик. Они никогда не занимались сексом тихо. Они любят слушать блаженные крики друг друга. Они любят друг друга. Кира устало падает рядом с Лизой, что пытается отдышаться. Как же она любит её. Андрющенко поворачивается в сторону блондинки, целуя любимые губы. – Я тебя очень люблю, – шепчет она, восстанавливая дыхание. Кира отвечает на поцелуй. – Я тоже, киса, я тоже люблю тебя, – улыбается Медведева. Они хранили души друг друга, не давая умереть. Лиза объясняет план действий девочкам. Здание, которое они грабят в нескольких кварталах. Ей нужно то колье. Кира бы хотела себе такое. Сейчас Андрющенко ещё раз прорабатывает действия, чтобы не произошло непредвиденных ситуаций. В глазах пустота, только самые внимательные, те кто с уверенностью смотрят в карие глаза, могут увидеть огонёк безумия и азарта. Но таких нет, в бесчувственные, холодные глаза никто не смотрит. Они находят пустоту в них мерзкой. Лиза это знает. Вот только в них не только пустота. Жгучая ненависть захватила душу и сознание брюнетки. – Лиза, – слышится голос со стороны. Мишель. Подруга(?) Лизы. Андрющенко переводит холодный взгляд на Гаджиеву, что та сжимается от ледяного взора, а после смотрит в них, пытаясь показать, что не боится смотреть в них. Но Лиза знает. Она боится. Как и все. – Говори, – обжигающе бесчувственный голос вырывается из уст брюнетки. Как и всегда. Она больше не улыбается. Она больше не говорит мягко и нежно, лаская своим сладким голосом сознание. – У меня для тебя подарок, – с восторгом говорит Лиза, почти скача от переполняющих её эмоций. Кира, лежащая на диване, поднимает взгляд, смотря на свою девушку. – Что за подарок? – Так тебе и скажи, – улыбается Лиза, озорно сверкая карими глазищами. – Он на кухне, иди, да посмотри, –говорит Андрющенко. – Ну, – недовольно хныкает блондинка. – Я только пришла. – Не хочешь, не надо, – пожимает плечами Андрющенко, знает, что Медведева слишком любопытная. Кира встаёт с кровати и бредёт на кухню. Дверь закрыта, что удивительно. Девушки никогда не закрывают дверь. Блондинка открывает дверь, замечая картонную коробку в углу. Она не запакованная, крышки наверху нет. Кира подходит ближе и замирает, осаживаясь на колени. Она оборачивается на Лизу, глаза блестят от скопившихся слёз счастья. Счастье в коробке громко лает, давая понять, что ждёт внимание. Андрющенко улыбается и кивает ей. Кира поднимает щенка овчарки на руки, прижимает к себе, начиная рыдать в захлёб. Лиза подсаживается рядом, давая блондинке уткнутся себе в плечо, её футболка в мокрых пятнах от слёз девушки. – Ну, чего ты? – нежно спрашивает Елизавета, поглаживая Киру по волосам. Та шепчет еле разборчивые благодарности в плечо, но Лиза разбирает, она мягко улыбается и целует в макушку. – Это девочка, – говорит она, слыша вой в плечо, кажись, Андрющенко угадала с подарком. – Лёна, – задыхаясь, произносит Кира. «Странное имя», – думает Лиза, но лишь массирует голову, пытаясь успокоить. – Там же будут дети, Лиза, – мямлит Мишель, глядя в глаза, полные безразличия. – И? – холодный тон, а в глазах ничего. Абсолютно. – Всмысле "и?" ?! – кричит Гаджиева. – Там дети, как ты не понимаешь?! – орёт во всё горло Мишель, а после затыкается, когда на неё наводят пистолет. Дуло смотрит точно в лоб. Он заряжен. Стоит чуть поднажать на курок, на котором лежит палец Андрющенко, и мозг окажется размазанным по стене напротив. Гаджиева не вздыхает, она с диким страхом смотрит на Лизу, по щекам бегут слёзы паники. Другие девушки не дышат. Им страшно. – Вы будете делать, как говорю я, – властный голос, полный ненависти отскакивает от стен заброшенного здания. – Или, – Лиза быстро переводит пистолет в сторону стола, выстреливая и разбивая стоящую бутылку. Мишель вскрикивает, пытаясь унять истерику. А Лёна вскакивает с места, на котором лежала, начинает лаять. – Лёна! – строгий приказ и собака замолкает, подходит к хозяйке и садится рядом. Гордая. Как и Лиза. – Все меня поняли? – сухой тон отскакивает эхом от стен. – Успокаивайся, – говорит она, прожигая лицо блондинки холодным взглядом. – Амина, помоги ей прийти в себя, – произносит брюнетка всё так же равнодушно. Спустя время Гаджиева успокаивается, Лиза договаривает план действий. Пора. Лёна идёт рядом с Лизой. Та одета в чёрные, облигающие джинсы и того же цвета худи. Не изменяет себе. Время подходит. Они попадают в здание. Стрельба. Охранники лежат на полу, а их мозг размазан по полу. Выглядит мерзко. Всё идёт по плану. Всё кроме одного. Гаджиеву пристреливают. Не заметила. Но Лизу не ебёт. Она сама виновата. Лёна вовремя накидывается на вооружённого мужчину, перегрызая гортань. Пол пачкается чужой кровью. Колье у неё. Девушки скрываются так же быстро, как и появляются. Крис прекрасно водит. Лёна сидит рядом, из пасти стекает окровавленная слюна, капая на пол. Андрющенко треплет по голове собаку. – Умничка, – хвалит Лиза, а овчарка ластится к единственной хозяйке. Больше у Лизы нет ни души, ни сердца. Вечность – понятие непостижимое. Всё имеет срок и годность. Её любви вышел срок, и судьба выкинула её в мусорное ведро. Даже не посмотрев на дату. Судьба – та ещё сука.