Читая по губам

«Седьмого июня в послеобеденное время отправляйся в деревню Боро и обучи новобранцев основам. После выполнения поручения возвращайся в замок Сангономии с докладом». Так звучало поручение Кокоми, пришедшее в лагерь Тарасуны буквально за полчаса до отбоя. Горо перечитал его ещё раз и устало вздохнул. Он, конечно, собирался возвращаться на Ватацуми, но обучение новобранцев никак не входило в его планы, а седьмое июня, по его подсчётам, было завтра. Последние несколько дней он жил в каком-то особом режиме, а если быть точнее – в режиме «дожить бы до утра», потому что к концу похода на Тарасуну его здоровье решило сдать позиции. Вот уже около недели Горо каждый вечер ложился спать, молясь сразу всем семи архонтам, чтобы те помогли ему не развалиться до утра. То ли это была ангина, то ли простуда решила незаметно подкрасться к нему со спины, то ли, не дай Бог, генерал подхватил в лазарете грипп, помогая больным солдатам, но, в любом случае, исход этих трёх стратегических провалов был один – озноб, головные боли и жуткая резь в горле. И если первые два симптома можно ещё было перетерпеть, третий был к генералу особенно беспощаден. «Ничего, прорвёмся», - кивнул сам себе Горо и, достав из походной сумки кусочек папиросы, небрежно бросил его на письменный стол. Ходить по лезвию ножа ему было не впервой, поэтому тот, без долгих размышлений, окунул перо в маленькую заржавевшую чернильницу, и вывел простую фразу: «Приказ принят». Генерал не стал ничего писать о своём здоровье, посчитав это глупостями в переписках с божественной жрицей, да и выглядеть нытиком в глазах госпожи не хотелось. Поставив аккуратную точку, Горо вложил записку в небольшую шкатулку, где она рассеялась в крохотную лазурную пыльцу. Теперь дело оставалось за малым – пережить ещё одну ночь (а в несуразных казармах с картонными стенами ночи на Тарасуне казались особенно ледяными) и весь завтрашний день, включая обучение новобранцев. Смеркалось, в комнате становилось всё прохладнее и только от лампадки маленьким огоньком исходил тёплый свет. Горо смотрел на него с очарованием, в уставших голубых глазах отражались крохотные язычки пламени, там за стеклом, казалось, было так тепло… Мечты его прервал тоненький свист, уши генерала на одно мгновение вздёрнулись, он вспомнил, что ставил чайник. Так быстро, как только мог, Горо покинул жухлый деревянный стол и, сняв чайник с дорожной газовой плитки, залил кипятком несколько цветков Цисинь – сейчас этот горький отвар заменял ему воду и воздух. Он выпивал его с утра и вроде как становился на ноги. Часа на два. Спасаясь от озноба, парень с головой забрался под тонкое одеяло. Спать не хотелось – хотелось умереть. «Горо, давай, продержись последний день. Скоро отдых, Горо. Скоро покой», - тешил себя генерал, уткнувшись носом в кусочек пледа, в надежде, что от этого станет хоть каплю теплей. Утро началось неспокойно. - Товарищ генерал… Товарищ генерал, вы меня слышите? Генерал с трудом продрал глаза и, ощутив внезапный приступ холода, закутался ещё глубже в одеяло. - Товарищ генерал, это Катакава. Горо лениво выглянул на него из своего кокона, окидывая солдата вопросительным взглядом. - Вы проспали завтрак, и мы с Хитокасой решили проверить где вы, а потом обнаружили, что вы валяетесь здесь в лихорадке. Вот так... – Катакава неловко улыбнулся. – Хитокаса не стал вас будить и вот, предложил положить вам на лоб полотенце, но это он предложил, если что, я тут не причём, а ещё ему же виднее, он же доктор… - Катакава, ты дебил? – послышался из дверного проёма недовольный голос Хитокасы. Солдат возле Горо испуганно вздрогнул. - Разбудил его всё-таки… - Клянусь, Хитокаса, он сам проснулся! - Я попросил тебя посидеть здесь десять минут, пока я хожу за лекарством. Десять минут, Катакава! Ты и здесь облажался! - Я лишь хотел проверить, жив ли генерал. Это было последним оправданием нерадивого солдата, которое, по всей видимости, не сработало. - Генерал то жив, - вздохнул Хитокаса. – А ты навряд ли останешься, если сейчас же не испаришься отсюда. - Хорошо-хорошо, я ухожу! Генерал, поправляйтесь! Горо, всё ещё лёжа завёрнутым в одеяло, наблюдал эту картину сонным взглядом, до тех пор, пока с его лба на пол не плюхнулось мокрое полотенце. Хитокаса слегка улыбнулся и почтительно кивнул. - Приношу извинения за шум. Доброе утро, генерал. Горо хотел было сказать ему что-то в ответ, но к своему ужасу издал лишь тихий нечленораздельным хрип и тут же закашлялся. Солдат в недоумении посмотрел на испуганного генерала, который отчаянно пытался ему что-то сказать, но долго перед этим собирался с мыслями. - Я…просто, - и звук пропал окончательно. - А, я понял, вы потеряли голос. Осознав, что кроме сиплого звука он больше ничего издать не может, Горо в ужасе прижал уши и повернулся в сторону Хитокасы. Солдат лишь сочувствующе развёл руками. - Неожиданно, неприятно, но и не смертельно. Попробуйте прошептать что-нибудь? - Так? – осторожно спросил генерал. Даже шёпот был сейчас с сипловатым оттенком и звучал приглушённо. - Да, - кивнул Хитокаса. – Но, в вашем случае, болтовни сейчас лучше воздержаться. Разрешите присесть? Горо расстроенно кивнул. Солдат отблагодарил его лёгким поклоном и, разложив по столу свои склянки, принялся наводить что-то в жестяной кастрюльке. - Признаться честно, генерал, мы все давно уже наблюдали за вашим состоянием и ожидали такого исхода. Войска в курсе сегодняшних событий, поэтому вашим отсутствием никто не обеспокоен, все только волнуются за ваше здоровье. Здесь у вас цветки Цисинь? Хитокаса заглянул в небольшую кастрюльку на плите, Горо кивнул. - Отлично, выпейте натощак. Я закончу со снадобьем из волчьего крюка и смажу вам горло. Не самая приятная процедура, но голос вернуть на некоторое время поможет. Горо наконец-то выбрался из-под одеяла, нужно было перелить настоявшийся отвар в кружку. К слову, озноб начинал понемногу отступать, и этому генерал был обязан Хитокасе, но, как говорила госпожа Сангономия, «ушла вода – непременно жди цунами», поэтому Горо не обольщался своим резким улучшениям. «После обеда нужно быть на Ватацуми, новобранцы, обучение, я без голоса», - тревожно крутил в голове генерал, помешивая тёмно-коричневую жидкость в кастрюльке. - На самом деле, ничего страшного не случилось, - непринуждённо продолжал Хитокаса, разбавляя свои монологи лёгким позвякиванием стеклянных пробирок. – Очень повезло, что это случилось как раз в день нашего отъезда. Сейчас мы быстро проведём несколько процедур, чтобы немного облегчить самочувствие, а потом вы отправитесь долечиваться домой. «Госпожа Сангономия… Я …Я не могу её подвести! Я уже принял приказ!», - Горо думал о своём и, казалось бы, вообще не слышал слов солдата. Хитокаса же, не поворачивая взгляда на генерала, тихонько, по-дружески рассмеялся. - Мы обязательно придём навестить вас, всё же не чужие люди. Я помню, как в одном из походов я отравился какими-то грибами… жуть! И вы просидели со мной целую ночь. Видимо, пришла моя очередь оказать вам взаимную услугу… «А что она подумает, если я вернусь в замок без доклада? Нет, нельзя, так точно нельзя, поручение должно быть выполнено!» - …а поскольку моя профессия позволяет отплатить вам той же монетой, я буду поднимать вас на ноги с большим удовольствием. Впрочем, если быть кратче – не стесняйтесь просить у меня помощи, генерал. Солдат закончил разводить лекарство и, наконец повернувшись к больному, в недоумении нахмурился. Горо сидел на койке и глядел в жестяную кружку как под гипнозом. Он был вроде бы здесь, а вроде бы, одновременно, и в параллельной вселенной, а может быть и где-нибудь в Заоблачном пределе опробовал сейчас новое альпинистское снаряжение. «Она будет во мне разочарована… А может быть, вообще отстранит от службы за невыполнение военных обязанностей, а если не отстранит, то тогда наверняка перестанет со мной разговаривать, будет ходить вокруг и не замечать меня. Лучше умереть, чем жить без внимания своей госпожи. Нет, Горо, приказ должен быть выполнен. К тому же, вспомни, с момента поступления на службу к госпоже Сангономии ты ни разу не оспаривал её приказы, ты выполнял всё беспрекословно», - генерал продолжал думать, но к сожалению, в противоположную сторону, хотя это было в его манере. Если бы вдруг в Фонтейне изобрели аппарат, с помощью которого можно было бы вырабатывать электричество посредством накручивания себя, Горо непременно обеспечил бы электроэнергией весь Тейват, а то и Бездну вместе с ним. - Генерал, - вытащил его из глубин сознания Хитокаса. Горо опомнился, кивнул и, залпом выпив содержимое кружки, неприятно сморщился. Солдат в один момент подхватил пустую кружку из рук генерала. - Генерал Горо, можно вопрос? Парень кивнул, одобрительно дёрнув ушами. - Во сколько мы должны выдвинуться? Горо вытянул руку вперёд и указательным пальцем постучал по тыльной стороне запястья. - Время? Генерал кивнул. Хитокаса посмотрел на наручные часы. - Десятый час утра. - Два часа, - с трудом шепнул Горо. - Так точно, - усмехнулся Хитокаса. Солдат взял со стола небольшую миску с вязкой синей субстанцией, медицинскую кисть и, присев на корточках перед генералом, слегка похлопал его по плечу. - Открывайте рот. Горо обречённо вздохнул и повиновался, но уши от страха всё-таки прижал. В лагере сопротивления все активно готовились к отъезду. Сумки давно были собраны, провизия погружена по телегам и аэростатам, а солдаты заканчивали последние приготовления, но работа эта весьма утомляла, особенно в комбинации с нервотрёпками, случайно созданными Горо. Неудивительно, что как только Катакава покинул жухлый домик генерала, к нему сбежалась оживлённая толпа солдат. И вот, они все вместе сидели у костра и обсуждали события сегодняшнего утра за жаркой рыбы. - Так что, товарищи, дела у нашего генерала плохи, - продолжал свою печальную речь Катакава под взволнованные взгляды товарищей. – Когда он снова встанет на ноги – неизвестно. Ещё рано утром, бредя в лихорадке, он самостоятельно не мог даже поднять стакан воды, совсем ослаб. Но мы будем надеяться, надеяться и верить, что… - Кхм кхм, - послышался за его спиной чей-то недовольный кашель. Рассказчик обернулся на звук, и кожа его приобрела белесый оттенок, а щёки, наоборот, со стыда загорелись пунцовой краской. За его спиной стоял генерал, живой и даже почти здоровой, а рядом с ним злобным взглядом сверлил его полевой врач. - Генерал! – выкрикнул кто-то из толпы. - Слава Архонтам… Солдаты рассмеялись, и принялись весело переговариваться между собой. Не смешно было только Катакаве, который уже представлял, какой страшный ему сделают выговор. - Так, товарищи, - хлопнул в ладоши Хитокаса. – У нас небольшое ЧП – генерал сегодня без голоса. Поэтому, было принято решение выбрать переводчика с тихого шёпота на нормальный. Горо дёрнул за рукав полевого доктора, и тот наклонился к нему поближе. Генерал прошептал что-то ему на ухо, Хитокаса слушал сосредоточено, потом кивнул и, выпрямившись, снова обратился к товарищам. - Акияма, ты сможешь оказать нам эту услугу? Генерал посмотрел на удивлённого солдата и приветливо улыбнулся. - Так точно, - отозвался Акияма. - Тогда остановимся на этом решении. Через час выдвигаемся. - Генерал, разрешите спросить? – снова донёсся из толпы один из голосов. Горо кивнул и подозвал к себе Акияму для ответа. - Вы как себя чувствуете? Может задержимся на денёк, чтобы хоть немного пришли в себя? Акияма наклонился к генералу и собирался выслушать его ответ, но вместо этого оба военных рассмеялись, понимая, как же нелепо их действия выглядят со стороны. Их смех подхватили остальные солдаты и толпа снова весело загоготала. Спустя пять минут хихиканий, у Горо всё же получилось понятно изложить свои мысли, и Акиява, подняв обе руки к небу, вновь обратился к толпе. - Слушайте, кто там задавал вопрос! Генерал говорит, что чувствует себя более чем отлично и выражает за это особую благодарность Хитокасе. Горо не врал, ему и правда полегчало. После лекарства с крюком к нему вернулась способность шептать, а это уже было хоть что-то, да и кроме того полевой врач провозился с ним около часа ещё с какими-то мазями и микстурами, плюс большую роль в его самочувствии сыграл здоровый сон. А сейчас ещё и поднялось настроение. Генерал снова дёрнул за рукав своего переводчика, чтобы отдать солдатам нужные указания по приготовлениям, после чего все вернулись к своей работе. Дорога на Ватацуми проходила весело и беззаботно. Солдаты, осчастливленные долгожданным возвращением, пели армейские песни, шутили, переговаривались между собой. Домой. Они отправляются домой. Генерал время от времени перешёптывался с Акиямой, Акияма своим чётким голосом отдавал приказы, солдаты беспрекословно слушались. Хитокаса шёл рядом с Горо, всё ещё охваченный лёгким волнением, но к счастью обоих, состояние генерала не ухудшалось. Через три часа армия сопротивления остановилась на привал, где они смогли немного перекусить и восстановиться. Немного отдохнув на берегу, солдаты расселись по лодкам, предварительно закутав генерала в одеяла чуть ли не до самых кончиков ушей, по приказу старшей солдатской общины. Лекарства были раскиданы по сумкам так, что в дороге их было не достать, а тратить время на ещё один привал, если вдруг Горо поплохеет от холодного морского ветра, никому не хотелось. Так, в тёплых одеялах и атмосфере, прошёл остаток их пути. Высадившись на остров, генерал в последний раз построил свою армию и, отдав честь в знак признания и благодарности, распустил всех по домам. - Поправляйтесь, генерал. - Отдыхайте. - Будем ждать от вас новых приказов, - по очереди прощались с ним солдаты. Горо же на это мог только кивать, кивать и кивать, иногда подёргивая хвостом от радости, доставленной ему тёплыми словами. Последним с ним прощался Хитокаса, всё ещё пристально осматривая лицо генерала, будто чувствуя его тревогу за дальнейший день. - Генерал. Дайте мне обещание, что как только вернётесь домой, сразу ляжете в постель. Генерал кивнул. Разумеется, он врал старшему товарищу, но что ему ещё было делать? Полевой врач ещё раз похлопал Горо по плечу, надеясь на его сознательность и отправился домой вместе с остальными солдатами. Зря. Очень зря. Дождавшись, пока все солдаты исчезнут из его поля зрения, генерал отправился в деревню для выполнения своей следующей миссии. Болела голова и начинал возвращаться озноб, но Горо старался не придавать этому особого значения. Приказ – у него есть приказ, и ради него он готов свернуть горы. В любом состоянии. Он шёл, погружённый в свои мысли, то и дело останавливаясь, чтобы отдохнуть, потому что в глазах, время от времени всё ещё темнело. Он метался от чувства долга до здравого рассудка, но первое каждый раз брало в нём верх. Приказ госпожи. Переносить все тяготы военной службы. Точка. До деревни Горо дошёл, уже будучи на грани срыва. Хотелось ли ему вести этих новобранцев? Нет конечно, ему бы не развалиться хотя бы к приходу домой, не то что командовать нерадивыми желторотами. Но в его больной голове снова пульсировало короткое чёткое слово: «Приказ». Но выполнит ли он этот приказ? Ещё пару поворотов и он на месте. Один, второй, третий… Генерал двигался машинально, не давая отчёта своим действиям. Последний шаг. Он на месте, но на площадке нет никого. «Мало того, что желторотые, так ещё и безответственные. Ну, хорошо, подождём», - Горо устало сел на траву и, облокотившись спиной на крепкий ствол сакуры, откинул голову вверх, сделал тяжёлый вдох. Горло ссаднило даже от прохладного воздуха, генерал снова cморщился. Тяжело, очень тяжело. Он чувствовал сейчас каждую частицу собственного тела, они затягивали его вниз, под землю, как тяжёлый груз. Горо болезненно сглотнул и взглянул на небо. Там сейчас, заигрываясь друг с другом в салочки, невесомо порхали лепестки сакуры. Так просто… Как же генерал им завидовал. Он попробовал поднять свою руку, чтобы хотя бы едва прикоснуться к этой потрясающей лёгкости, но не смог. Только сейчас Горо заметил, что руки его дрожали, да и ноги его дрожали, и тело. Озноб вернулся к нему снова, а к горлу начал подступать тошнотворный ком. Нет, это было невыносимо. Невыносимо было не от того, что происходит с его телом. Невыносимо было от самого страшного осознания в его жизни: «Я не смогу выполнить приказ». Прошло ещё некоторое время, но новобранцы всё ещё не появлялись. С каждой минутой их отсутствия башня из сомнений и страхов генерала становилась всё выше, и вскоре доставала уже до самых облаков. «А что есть солдаты рассказали обо всём госпоже Сангономии? Что если ей пришлось отменить всё из-за меня? Из-за меня одного… Я её подвёл, чёрт, я её подвёл!» И снова к горлу подступает тревога, а к глазам слёзы. Что он мог дать ей кроме своей преданности? Ничего. Хотя, прямо сейчас он не мог обеспечить даже этого, за что Горо корил себя ещё больше. Как же ему не хотелось расстраивать свою госпожу. На каждый доклад генерал шёл как на праздник, потому что это была редкая, но до мурашек приятная возможность увидеть мягкую улыбку его госпожи. Кокоми не была с ним особо искренней и многословной, поэтому обычно отвечала Горо сдержанным поклоном и тихим «спасибо», но ему и этого было достаточно. Он хотел видеть её счастливой, хотел, чтобы она улыбалась, всегда улыбалась, или хотя бы как можно чаще. Слишком много в последнее время валилось на хрупкие плечи, и генерал, видя это, изо всех сил старался избавить её от лишних проблем. Горо готов был сорваться в любую минуту, взяться за любой приказ, только бы помочь, только бы облегчить её судьбу, только бы увидеть её драгоценную улыбку и получить, если вдруг свезёт, скромную, но такую важную для него похвалу. Возможно, если бы генерал не был так плох в любовных делах, он бы давно понял, что происходит с ним всякий раз, когда он видит её у раскидистого крыльца дворца Сангономии. Тем не менее, такое невеждество не освобождало Горо от собственных чувств, но он в упор не понимал их. А может быть, просто не хотел понимать? Прождав ещё около получаса, генерал, с трудом поднявшись на ноги, двинулся в сторону дворца, дабы оповестить госпожу о случившимся. Каждый шаг давался ему с огромной тяжестью, и дело было не только в ужасном недуге, замучившем его до самых печёнок, но и в противном внутреннем чувстве невыполненного долга. Оно сгрызало его изнутри, прокусывая каждую фибру несчастной души. Как же всё-таки было плохо… Доходя до крыльца Сангономии, генерал, сам того не замечая, уже начинал потихоньку бредить. В ушах, смешиваясь со звоном, кричали чайки. Они яростно дрались друг с другом и, судя по звукам, рвали друг другу перья. Птицы орали без передышки, не давая Горо не минуты покоя. Только вот ведь незадача, чаек на Ватацуми не было. Кокоми же, по счастливой случайности, сейчас как раз выходила из дворца, провожая какого-то важного посла в дальнее плавание. Госпожа неспешно шла по ступеням, вернее не шла – порхала. Каждый шаг её был настолько лёгок и невесом, что никто бы в жизни не догадался о том, что этой юной особе ещё пару часов назад приходилось планировать жестокое сражение. Посол смотрел на неё с восхищением, заканчивая каждую последующую фразу глупой улыбкой, Кокоми сдержанно улыбалась в ответ. Лестница закончилась. Госпожа и её гость остановились. - Ещё раз благодарю вас за уделённое мне время, - кивнул мужчина, кланяясь девушке чуть ли не в ноги. - Мне было интересно работать с вами. Теперь, когда мы имеем совершенно новую стратегию обороны южного побережья, Ватацуми полностью защищён от новых нападений Фатуи. - Искренне надуюсь…надеюсь, что мне удалось произвести на вас самое лучшее впечатление, и эта встреча с вами на станет моей последней. - Кто знает, куда на этот раз нас заведёт судьба. Кокоми ещё раз мягко улыбнулась и изящно протянула послу руку. Мужчина поцеловал тельную её сторону в знак прощания и уже собирался уходить, но внимание его привлекла фигура, с трудом поднимающаяся по лестнице. Горо выглядел ужасно. Хвост и уши были опушены и небрежно болтались с каждым новым движением, дыхание его совсем сбилось, а озноб полностью сковал тело. Издалека заметив фигуру божественной жрицы, генерал остановился, сквозь силу выпрямил спину и, сделав глубокий вдох, уверенно зашагал вперёд, хотя давалось это ему огромными страданиями. - Госпожа Сангономия, - немного неловко начал посол. – Похоже, у вас сегодня ещё гости. - Да, генерал Горо должен был вернуться ко мне вечером с докла… Госпожа не успела закончить фразу, потому что перед ней предстал во всей своей «красе», измученный долгой болезнью, генерал. Он выглядел гордо, как и всегда, но глаза его были красными и болезненно блестели, а лихорадку выдавала лёгкая дрожь, которую Горо постарался скрыть так хорошо, насколько мог это сделать. - Имею честь быть здесь, ваше величество, - сказал он громким шёпотом, но тут же закашлялся. - Почему ты здесь? – опешила Кокоми, но генерал почему-то не понял вопроса. - Доклад, - уже тише и с нотками сипоты в голосе, продолжил Горо. Леди быстрым шагом подошла к подчинённому и, приложив ладонь ко лбу, с ужасом отдёрнула её обратно. Генерал, как и подобало хорошему солдату, не пошевелился. - Я так понял, у армии сопротивления некоторые проблемы, - нервно рассмеялся посол. – Но мы можем обсудить это на следующей нашей встрече. Она ведь состоится, да? - Разумеется, - твёрдо ответила госпожа. Впервые её голос звучал так серьёзно и строго. - Горо. Со мной. Сейчас же. - Так точ… - Молча. «Это конец», - окончательно отчаявшись, вздохнул генерал. Он никогда не видел госпожу настолько раздражённой, тем более в отношении него самого. Только сейчас он понял истинное значение этих слов: действительно, почему он здесь, если прямо сейчас его ждут новобранцы в деревне Боро? Стоп. Значит, Горо сорвал планы госпожи? Ослушался приказа? В ужасе прижав уши, генерал ушёл вслед за жрицей, посол проводил его сочувствующим взглядом и, досадно вздохнув, ушёл в сторону якорной стоянки. Вечерело. Закат, разливаясь по небу сиреневыми полосами, начинал золотить перья облаков, и постепенно уходило на покой алое солнце. Ватацуми, и без того украшенный закатными красками, становился ещё ярче и сказочнее, ведь чем темнее становилось небо, тем ярче на нём выделялось лёгкое лазурное свечение, исходящее от полупрозрачных медуз, неторопливо плывущих над засыпающим островом. В особенно отдалённых уголках, где человеческая рука не ставила ещё резных фонариков, уже царила кромешная тьма, и лишь иногда подавала свой голос вода, падающая откуда-то сверху. В абсолютной тишине Кокоми размешивала ложку мёда в горячем молоке. Бесспорно, она знала, что мучения генерала были вызваны высокой температурой, и закончатся они совсем нескоро, но всё ещё где-то внутри тлел у неё огонёк надежды, хоть как-то облегчить его состояние. Придворный врач будет на острове всего через четыре дня, он уехал учиться на остров Рито по приказу самой госпожи, а здоровье Горо уже доведено до крайней точки, и жрица, прежде всего винила в этом себя, и этому был свой ряд причин. В последнее время она и правда давала ему больше работы, а он и не собирался об этом жаловаться, наоборот, брал новые приказы с большим энтузиазмом, а потом выходил из дворца и хромал от усталости, когда никто этого не видел. «Ах, если бы я знала, что ты на грани срыва, я бы никогда! Ну зачем было молчать? У меня всё-таки есть сердце, я бы обязательно поняла… Если бы только знала, Горо», - сокрушалась внутри себя жрица, наконец заканчивая сладкий напиток. Её пожирало чувство вины, хотя вины, как таковой, она за спиной не имела. Слегка постучав ложкой по краю кружки, Кокоми тихо подошла к дремлющему генералу. За столько времени он наконец-то был в тепле и заботе, но последнего он больше стыдился, чем жаждал на самом деле. Девушка слегка улыбнулась и невесомо убрала мокрое полотенце с головы больного, жар постепенно отпускал свою жертву, но Кокоми понимала, что это ненадолго. Стоило девушке на секунду отвернуться, больной на кровати пробудился в одно мгновение. - Я могу идти, госпожа? – донёсся позади вялый сипловатый шепот. - Если я убрала полотенце, это не значит, что вы полностью здоровы, - с лёгкими нотками строгости ответила Кокоми. – Ближайшие пару дней до приезда доктора вам следует провести здесь, под моим личным присмотром. - Так точно. Последние слова он сказал словно нехотя, слегка прикрыв глаза от усталости. Госпожа печально вздохнула, чувство вины всё ещё мучило её, и, сняв с коралловой тумбочки кружку с горячим молоком, подошла к генералу. - У меня есть к вам чрезвычайно важный разговор, Горо. Кокоми осторожно села на край кровати, генерал слегка приподнялся на локтях и, не заметив претензии со стороны госпожи, вскоре сел полностью. - Вы ведь понимаете, насколько важен для генерала его голос? Нет, ничего не говорите. Горо молча кивнул, слегка прижав уши. - Тогда почему вы, будучи генералом… Точнее, зачем вы… Девушка очень старалась собраться с мыслями, но каждый раз те вылетали у неё из головы. «Нет, я не могу, я устала. Кокоми, я знаю, ты боишься людей, но Горо ведь уже не такой чужой человек, не так ли? Может быть с ним можно вести себя по-настоящему?», - рассуждала госпожа, изо всех сил пытаясь удержать в себе чувства страха, вины и волнения, и ещё тысячи других чувств, которым она никогда не давала свободы. Горо не спускал с неё глаз, навострив уши в ожидании продолжения разговора, хотя хвост его нервозно подрагивал. Уже после первой фразы генерал понял, что ему предстоит ответить за свою потерю голоса. Имеет ли право генерал армии сопротивления потерять голос? Нет, однозначно нет! И плевать на здоровье, погоду и всё остальное – голос должен звучать громко и уверенно, по крайней мере так думал парень. Горо с этой задачей не справился, он чувствовал себя ужасно виноватым перед госпожой и уже ожидал выслушать самый жестокий приговор в его жизни, но, вопреки ожиданиям генерала, Кокоми кинулась ему на шею и расплакалась. Слёзы плавно скатывались по её белоснежным щекам, окончательно смывая маску этикета порядочной жрицы, под которой так долго пряталась маленькая живая Кокоми, способная чувствовать, болеть и любить. Но может ли человек, управляющий армиями позволить себе такую роскошь – чувства? - Горо, я не знаю, я чувствую себя ужасно виноватой! Почему ты молчишь всё время? Почему не говоришь, что ты устал? Почему доводишь себя до изнеможения? Почему ты не написал мне о своей болезни вчера? А позавчера почему не написал? Я бы выслала лекарства или отправила бы подкрепление, потому что ты даже представить себе не можешь, как сильно я дорожу тобой и не только как генералом! Почувствовав, что сказала лишнего, жрица на одно мгновение замолчала. Горо сидел не шевелясь, на его лице выражалась весьма странная эмоция – что-то между удивлением, виной и надеждой, а уши упали, прижавшись к растрёпанным русым волосам. - Госпожа, - сипло начал генерал. – Но вы отдали приказ идти в деревню Боро. - Семнадцатого числа, Горо! Вот дрянь. Видимо, из-за подступающей лихорадки в ту ночь всё перед его глазами превратилось в кашу, включая распоряжение госпожи. Позор, какой же позор! - Послушайте, я… - Стой, - перебила его Кокоми, наконец-то высвобождая Горо из объятий. – Тебе не следует сейчас так много разговаривать, побереги горло. Просто кивни, пообещай мне, что впредь будешь осторожнее. Я сегодня была с тобой целиком и полностью искренна, так пускай и у тебя от меня не будет никаких секретов и тайн, я хочу знать, что происходит у тебя внутри. Ты обещаешь мне больше не врать? Горо смотрел на госпожу с особым трепетом - сейчас она выглядела по-другому. Она была слегка растрёпанной, заплаканной, взволнованной, одним словом – не идеальной, и это всё это было настолько очаровательно, что генерал буквально прилип к ней своим болезненным взглядом, в котором читалось нечто большее, чем просто обещание. «Что ж, раз никаких секретов быть не должно, я думаю, самое время», - решительно подумал Горо и хвост его тут же снова нервно заелозит по скомканной простыне. Он осторожно поднял ослабшую руку, предплечье которой украшал старый шрам, и с особой нежностью смахнул слезинку с белоснежной щеки юной госпожи. Их взгляды встретились – без слов они поняли друг друга. Кокоми мягко улыбнулась в ответ и, проведя рукой по взлохмаченным волосам генерала, подсела ближе. Горо старался выглядеть спокойно, пока его хвост радостно метался из стороны в сторону, что вызвало у госпожи короткий смешок. Она протянула генералу кружку тёплого молока и, положив голову на мужское плечо, прикрыла глаза. Горо хотел было уже снова напрячься как струнка, чтобы не дай архонт не потревожить покой девушки, но, ещё раз вспомнив свой последний приказ, а если быть точнее – обещание, расслабленно откинулся на спинку кровати и глубоко вздохнул. Кокоми ещё раз взглянула в его глаза, генерал устало улыбнулся и прошептал что-то тихо-тихо, словно стараясь сделать это совсем незаметно. Госпожа улыбнулась в ответ. - Горо, ты знал, что я умею читать по губам? Горо испуганно вздрогнул, но Кокоми лишь сильнее прижалась к его плечу. - Я тебя тоже, Горо.