Следы

Такого Мицки ещё не видел и был в шоке. Он, конечно, наблюдал пьяных людей, даже кое-кого из наставников, вблизи. Также он постоянно наблюдал Боруто. Во всех его проявлениях. Но чтобы «пьяный в ничто» и «Боруто» было соединено — такого Мицки не знал. И совсем не понимал, что делать, когда парень сначала шлёпнулся на его балкон, разбив нос, а потом ввалился в квартиру, только чудом не вынеся стеклянную дверь. И не мог разобрать, что пьяно бормотал Узумаки, пока он лечил его нос и пытался стереть кровь с лица. И шеи. — Боруто, ну, хватит — я послушаю тебя, когда закончу, не дёргайся. Дай мне закончить. — Уговаривал он парня, стараясь вложить максимальный посыл, чтобы пьяный мозг его понял. На удивление, Узумаки притих и замер, вцепившись в него мутным взглядом. Только и дальше продолжал бубнить, очевидно путаясь в словах и мыслях. Мицки не разбирал слова, они будто были перемешаны между собой и собирались во что-то новое, но хотя бы с носом он разобрался. И даже смог стереть основную кровь. И руки вытереть. Но потом Боруто стал снова руки распускать и дёргать его за вещи, пачкая одежду. — Боруто, успокойся, давай — ляжешь сейчас и уснёшь, завтра будет легче. — Уговаривал он — очевидно обманывая, так как похмелье никто не отменял — пытаясь поднять какое-то слишком… Бесформенное пьяное тело Узумаки, что всё время «вытекало» непонятной «жижей» из его рук. Удивительная модификация пьяного тела… Однако, кое-как ему удалось ровно усадить блондина, но тот вообще не трезвел и бормотал. — Боруто… — Грустно, вздохнул Мицки, приседая к нему. — Ты слишком пьян — я тебя не понимаю. Давай завтра скажешь, что хочешь, а сейчас поспишь, хорошо? — С… Спать да. Надо спать… Я же потому и пришёл… — Плохо бормотал Узумаки, однако уже более спокойно, и Мицки мог разобрать его бред. Только потом парень снова потянулся к нему руками. — Надо снять штаны… — Он упорно лез непослушными руками к одежде Мицки, дёргая её вниз. Змей в шоке сначала ничего не понял, а потом стал выпутываться из пьяных… домогательств? Но тут, видимо, упёртость Узумаки, вместе с алкоголем, вытеснила здравый смысл, и Боруто не прекращал попыток, всё время хмурясь и решительно стягивая ткань штанов. И продолжал пьяно бормотать. Хоть не кричал и то хорошо… — Боруто, прекрати ты, пьянь! Пожалеешь завтра. — Сопротивлялся змей, впрочем, не со всей силы — не хотел обижать Узумаки и ранить. Однако эта возня неожиданно раздражала. Хотя, скорее всего, причиной было то, что с него упрямо пытались стянуть штаны и лапали… Кхм, везде лапали. Не очень приятно к тому же. Только пьяное тело с лицом Узумаки всё так же продолжало пытаться его раздеть, цепляясь за ноги. — Я, что, зря пил эту штуку гадскую для хрбр… Х… Храбрости? — Для какой храбрости, Боруто? Ты в неадекватном состоянии и слюнявишь мою ногу. — Он попытался вызволить из цепких пальцев свою конечность, на которой уже промокла штанина от слюней парня. Параллельно он пытался обдумать это всё трезвым мозгом, но так и не понимал что к чему — слишком его действия были непонятными и логики не имели. — Я же тебя это… Люблю. И надо переспать теперь… Чтобы ты к девчонкам не пошёл. Вот… Снимай штаны. Тут уже Мицки опешил. Это было совершенно непонятно, так как в трезвом состоянии никаких намёков на подобное не было, но с другой стороны, сомневаться в его искренности не приходилось — он знал, что пьяные люди не способны поддерживать ложь. Но… В любом случае, это было странно и непонятно. И смущающие. Потому что… Ну, как понять то, что Боруто его любит? Ещё и штаны стягивает… Кстати, про штаны. От этого признания Мицки очень так ощутимо выпал из реальности, влетев в шок, и расслабился, из-за чего парню удалось стянуть его штаны до колен и прижаться лицом куда-то к бедру, задирая ткань кимоно. Змей почувствовал настоящую, словно бы удушающую неловкость, и попытался хотя бы член скрыть подолом кимоно, пытаясь отвернуться, отбиваясь от пьяного Боруто. Хотя это было бесполезно и… зря. Стоило только повернуться, как Узумаки увидел его белую, ровную ягодицу и вцепился в неё зубами. Крепко так. — Ай?! — Шокировано-болезненно пискнул змей. — Боруто, пусти, мне больно! — Попытался призвать Узумаки к разуму, но куда там — он и на трезвую голову был упрямым, а тут… Однако отцепить его хотелось очень, особенно когда он почувствовал, как Боруто возит по закушенной коже своим языком. Это было… Смущающе. Очень. — Пусти! — Всерьёз прикрикнул он, но парень не послушал, лишь подвигал челюстью, сделав ещё больнее. Змей зашипел и вцепился рукой в жёлтые волосы, оттягивая голову Узумаки резким движением. Только челюсть на его теле сомкнулась сильнее, и когда он сильно дёрнул, то сделал только больнее себе. Даже слёзы на глазах появились. Мицки ощутил: как потекла кровь, а Боруто только крепче вжался в бедро. Уж точно не так нужно в любви признаваться… Змей всхлипнул немного от боли и смущения, лёгкой обиды, возможно, но пьяный парень решил почему-то, что достаточно, и отцепился от ноги. Впрочем, штаны пытался стянуть и дальше. Тут Мицки решил, что хватит, и как мог отпрыгнул, натягивая одежду обратно, морщась от боли, но успев всё же ударить парня в шею. Не прошло и десяти секунд, как пьяное тело уже валялось на полу без сознания, а Мицки обиженно смаргивал болючие слёзы. И пытался хоть что-то осознать, прижимая ткань штанов к кровящему укусу. Но когда боль немного прошла, он поднял Боруто с пола, стянул перекошенную куртку, сандалии и штаны и уложил его в кровать. А сам принялся думать над случившимся, оставаясь стоять, прижавшись боком к тумбочке, чтобы не тревожить болящий зад, что понемногу заживал. Ситуация была неловкой, непонятной и смущающей. Раньше он никогда не замечал за Боруто подобного, тем более к нему, но что-то ему подсказывало, что Узумаки это серьёзно. Вряд ли бы в его голову, пусть и пьяную, просто так пришли бы такие мысли. Тем более такие… действия. Он поморщился, потерев ягодицу, где сейчас был заживающий шрам от зубов — немного обидно было такое, но с другой стороны… Мицки не был против подобного — в смысле чувств — и был согласен на такое. Не только потому что это Боруто так захотел… Вернее, именно потому, что это Боруто, и потому, что Узумаки тоже вызывает в нём такие чувства. Любовь, как и говорил парень. Так что он не против попытаться сделать из них двоих что-то новое — это должно быть интересно, но, главное, хорошо, ведь им двоим и так было очень хорошо вместе. И если они попытаются, вероятно, будут ещё более счастливы. По крайней мере, надежда такая есть. А что касается зада… Возможно, стоит оставить этот след от зубов. На память. Тем более завтра Боруто вряд ли будет в адекватном состоянии и, возможно, даже не вспомнит, что было. Так что не помешает этот след. Разве что помыть ягодицу от крови и простирать штаны нужно. Ну и лицо Боруто отмыть. Утром Узумаки, естественно, подыхал — как сам выразился — от похмелья. Но у Мицки было отличное обезболивающее и вода. Много воды. Так что Боруто даже ожил через час. Но, как змей и предполагал, ничего не помнил. Разве что отвратительный привкус во рту. Тут Мицки было и смешно и обидно, но он всё же решил, что это более весело, и не обижался, даже рассказал: что было. — Из твоей безобразной, пьяной речи, — начал Мицки, с радостью видя искривлённое стыдом лицо Боруто. — Я так понял, что ты напился какой-то дряни, чтобы набраться храбрости и признаться мне в любви. Ну, и кое-как это у тебя получилось. — …да не… Не может быть. — Побледнел Узумаки, таращась на Мицки, как на сестру с бьякуганом. Он был очень напуган этим, из чего Мицки сделал вывод, что вчерашнее — правда. — Я не мог… так напиться… вообще… — И что Узумаки очень хотел сохранить это в секрете. Прям очень сильно, если судить по тому, в какой сейчас был панике, и по глубине вчерашнего укуса. Было приятно такое, но ситуация была абсурдно весёлой, и Мицки мило улыбнулся. А потом встал, легко стянул штаны и повернул к Боруто ягодицу, где был отличный отпечаток его зубов. — Можешь мне поверить — это точно твои. Даже сравнить можно. — Хитро улыбался змей, надевая штаны и попутно рассказывая все подробности вчерашнего. А у Боруто почти что пар из ушей шёл: таким он был красным и так расплывался взгляд. У него даже открытые губы дрожали от стыда. Мицки хихикал, присев — всё ещё больной задницей — напротив него. Очень близко. Узумаки было очень неловко, однако свои вчерашние слова и действия он назад не забирал. Но и не говорил ничего. Долго. Мицки просто ждал хоть чего-то, веселясь с такого лица и в целом радуясь ситуации. Лишь через пару минут, как и любой стесняющийся парень, Узумаки заговорил, правда, начиная с того, что не относится к делу. По крайней мере, старался, но не очень получилось. — Эм… Ну, а почему оно не зажило? Ш-шрам… — Всем своим видом излучая неловкость и стыд, выдавил почти что прижатый к стенке Боруто. Мицки ехидно улыбнулся, уверяясь в том, что оставить след было хорошей идеей. — Это чтобы ты не забыл свои слова.