Прости меня

Ему было паршиво. Со дня атаки небесных Демонов прошло целых три дня. Нельзя сказать, что местные На'ви за это время смогли оправиться и зажить так как раньше. Нет. Ничего не будет так, как было до этого. С уверенностью можно сказать, что атмосфера скорби и печали, на долгие недели застрянет в деревне Ава'атлу, заглушив когда-то жизнерадостный народ. В тот день, каждый из На'ви пожертвовал чем-то, чтобы защитить свой дом, свою семью. Жены остались вдовами, а дети сиротами. Кто-то лишился своей духовной сестры, а кто-то чуть не потерял своего родного брата. Ло'ак сидит, кажется, взглядом высверливая дыру на входной двери, напротив которой он послушно уселся. Сейчас нельзя мешать. Ц'ахик этого племени – Ронал, третий день пытается разбудить раненого Нетейама, что в бою получил пулю в грудь, защищая свою семью. Ло'аку страшно за него. Он до сих пор вспоминает, как за пару часов до трагедии поссорился с братом, как впервые задел его за живое. – я не послушный и идеальный мальчик как ты! – Перед глазами всплывает сцена, где Нетейам от обиды поджимает губы и злится. Злится на него, но все равно плывет позади, беспокоится. – Пайакан! – Ло‘ака в тот момент мало что волновало, кроме мыслей о возможной трагедии. Его духовный брат мог стать очередной жертвой Небесных тварей, так нагло решивших пойти против своей природы и получить бессмертие убивая невинных созданий. В тот миг, внутри него бушевал ураган эмоций: страх, злость, паника. Все они смешались и мешали рационально мыслить, зарождая глубоко внутри нарастающую с каждой минутой истерику. В голове так и звучал вопрос – Что делать?? И лишь Нетейам, как-то умудрившийся сохранить присущее ему спокойствие, находит веревку и кидает ее своему младшему брату – обвяжи вокруг, быстро! С общими усилиями, у них все таки получилось вытащить из тулкуна проклятую «Метку смерти». Ло'ак помнит, с каким облегчением он выдохнул, обращаясь к духовному брату – уплывай отсюда, давай же. – Пайакан, наградив всех благодарным взглядом наконец опускается на глубину, оставляя после себя лишь рябь из нескольких мелких волн. – Ло'ак! – кто-то отдёргивает его от своих мыслей. Отвлёкшись от воспоминаний, Лесной мальчик поворачивает голову и встречается с беспокойным взглядом своего отца. Кажется, он несколько раз пытался подозвать к себе сына, но тот так ушёл в себя, что просто не мог ничего услышать. Внутри что-то переворачивается. Уши предательски дёргаются, а хвост поджимается, словно на него только что больно наступили. Младший сын опускает взгляд, не в состоянии что-либо объяснять. Ему стыдно. Ему плохо. Он чуть не угробил своего родного брата. Он не должен был быть таким импульсивным. – Сынок... – непривычно ласковый тон доносится до чужих ушей. Ло'ак лишь поджимает к себе колени, вновь устремляя свой взор на дверь, словно из нее в эту минуту должен выйти он – здоровый, улыбчивый Нетейам, что подойдет к нему и потреплет его за волосы, так, как делал это всегда. Ло'ак обещает себе, что в этот раз злится не будет. Больше никогда не будет. Он никогда не думал о том, что сможет когда-то расстаться со своей семьей. Все его мечты и желания, напрямую связаны с ними. «Салли за своих горой». Они едины. Ло'ак не может представить себе будущего, где не будет одного из них. Где не будет его. Что будет с Кири? Не имея возможности установить связь с Эй'вой, не ставя под риск собственное здоровье, она не сможет навещать его даже через великую мать. Это сильно ударит по ней. А что будет с малышкой Тук? Она же больше всех в нём нуждается. Нетейам до безумия любил свою маленькую сестрицу и хотел быть свидетелем того, как она впервые оседлает своего икрана. А что будет с самим Ло'аком..? Нет! Он все еще жив. Нельзя говорить о таком. Он сможет... – Все будет хорошо. Он поправится, твой брат сильный – лесной мальчик дёргается, на пару секунд забыв, что он сейчас находится не один. – Да, отец – это все, что он смог выдавить из себя сейчас. Джейк впервые видит своего младшего сына таким. Таким спокойным, тихим. Торук Макто понимает, что был к нему слишком строг, но он просто боялся. Боялся, что Ло'ак вырастет таким же как он. Даже 5-ти пальцев на обеих руках не хватит, чтобы сосчитать сколько раз Салли подвергал себя опасности, заставляя свой народ и свою женщину переживать. – Ты не виноват – бывший вождь знает, что сейчас больше тревожит его дитя. В последний раз бросив на него свой обеспокоенный взгляд, он оставляет его одного. Сейчас младшему Салли нужно побыть наедине, собраться с мыслями. Он обязательно поговорит с ним, когда сын будет готов. Джейк чувствует. Лишь тогда, когда Альфа Центавра уже успела повернуться в пол оборота, из хижины выходит измотанная Ронал. Лесной мальчик соскакивает со своего места, в три шага сокращая между ними расстояние. Он не наседает, ждёт, даже не смотря на то, что изнутри его разъедает раскалённое нетерпение. Какое-то время между ними нависает тишина. Разорвать ее первым Ло'ак не решается. Он знает, что Ц'ахик этого племени – своенравная женщина, которая может выгнать его отсюда, если ей что-то не понравится. Поэтому он ждёт. Все что он может, так это топтаться на месте, нервно дёргая своим хвостом. – Кровь остановилась, – он вскидывает голову, уловив фразу, сказанную с неким облегчением. – скоро он должен проснуться. Можешь зайти к нему. – Спасибо вам, огромное – Ло'аку кажется, что он только что почувствовал, как с его плеч упало что-то тяжёлое. Тревога? Ц'ахик лишь медленно кивает, разворачиваясь и уходя куда-то в неизвестность. Облегчение переполняет молодое тело. Пусть Нетейам все еще спит, Ронал ясно сказала, что он в скором времени должен открыть глаза. Он подождёт. Внезапно замерев в шаге от входа, у него перед глазами проносятся сотни мыслей. Разве он может просто взять и зайти к брату, когда он лежит там по его вине? Его внутренний Танатор рвет душу, заставляя до скрипа зубов сжать челюсть. Он извинится, за все. Обязательно. Мысленно досчитав до десяти, он перешагивает порог и моментально натыкается на лежачее тело. Совсем неподвижное, бледное и только размеренное дыхание даёт знать, что у его обладателя все еще бьется сердце. На кушетке лежит его брат.