sunny morning

Ночью было жарко невыносимо. Чуя после ванны был и так горячий, так еще и прижимался к Осаму до самого утра, из-за чего спалось крепко, и Осаму непривычно просыпается рано, хотя — иногда предсказать во сколько он проснётся невозможно, потому проснувшись часов в семь, Дазай даже нормально себя чувствует. Всю ночь он обнимал Чую, прижимая его тело к себе, порой зарывался носом в рыжие волосы, целовал в макушку когда он лежал лицом к нему, и когда ворочался. А сейчас Накахара, лежащий к нему спиной кажется еще меньше, чем обычно. Дазай просовывает руку под его голову, второй придерживая за живот возле себя. Рыжие волосы высохли за ночь в кровати, Осаму всё равно проводил по ним носом, ощущая приятный почти шелковый блеск и сладкий запах. Утренняя тишина позволяет просто лежать еще какое-то время и думать о своем, порой сжимая ладонями тело Накахары, Дазай вовсе не собирался делать ничего двусмысленного, лишь обнимал и проводил занятой рукой по кончикам волос, до которых дотягивался с другой стороны. В какой-то момент он понял, что Накахара проснулся — замешкал, зевнул, протягивая руки к своему лицу, чтобы потереть глаза. Брюнет слабо усмехается, даже не говоря «доброе утро», вместо этого он наклоняется к чужому плечу, целуя кожу, открывшуюся без футболки в изгибе между лопатками и шеей, а затем идёт дальше, проводя языком по шее, поднимаясь на ухо — такие движения обычно заставляли дрожать и мгновенно выдыхать громко. Рука Дазая, покоившаяся на животе до этого момента и прижимающая к себе Чую, опустилась ниже, обходя пах и останавливаясь на бёдрах — Осаму просовывает ладонь между ними, всё-таки прикасаясь к его члену даже сквозь ткань случайно. Осаму медленно оглаживает его бёдра изнутри, продолжая гладить, иногда поднимаясь выше. На ухо выдыхает, наклоняясь, чтобы вновь поцеловать возле уха и не сильно прикусить мочку — собственный член уже предательски упирался в чужую задницу твёрдым колом, из-за чего Дазаю казалось, что выглядит он сейчас ужасно. Но он так хотел довести его до стонов нежностью — каждый раз открывал в себе что-то новое. — Доброе утро, — хрипло шепчет Осаму, котиком мурча на ухо, наконец останавливаясь ладонью на чужом паху, сразу задирая футболку под одеялом, и проскальзывая под чужие боксеры ладонью, — как спалось, крошка? — вопросы, казалось, абсолютно спокойные и серьёзные. Выдох в ухо вызывает в Чуе очередную дрожь и тепло по телу. Накахара старается повернуть голову в сторону Дазая, чтобы взглянуть на него, но не может, потому что развернуться полностью ему не дают чужие руки на своем, зато от недвусмысленных поглаживания Накахара самую малость хмурится. — Дазай, о-отвали, — почти сквозь сон рычит рыжий, практически простонав, когда рука Осаму лезет под нижнее бельё, заставив его слегка изогнуться, вжавшись в тело позади себя ещё больше, — нормально спалось, пока ты не полез. Чуя старается нижней частью тела не двигать, ибо уже и так чувствовал, как дико твёрдый член упирался между ягодиц. Это непроизвольно возбуждало, из-за чего утренняя эрекция проявлялась крайне быстро, но и самую малость бесила — им ещё сегодня на работу. Сладкие стоны Накахары, наверное, смысл существования Дазая, потому что каждый мелодичный звук из его рта воспринимался так остро и ярко — он всё делал для того, чтобы получить их, и заводили они в сотню раз быстрее, чем порно или голые картинки — такие несдержанные, тихие или наоборот жалобные сквозь губы, больше похожие на мычание. Изнывающее тело и иступленный в край Чуя — отвратительно развратная картина при его повседневной топорности и полном отсутствии смущения. Когда рыжий прижимается ещё ближе, уже дразнясь намеренно, Дазай шипит и чётче ощущает, как его собственный член пульсирует даже сквозь слои ткани, прижимаясь к рыжему. Руки вновь проходят по телу Чуи, аккуратно лаская его снизу, двигая рукой вниз, сразу же получая ответную реакцию — член Чуи мгновенно напрягся, позволяя Дазаю более уверенно продолжить, хоть и потереться о него пахом, как извращенец. Новый поцелуй в шею все компенсировал. — Отлично… — тихо шепчет брюнет, второй рукой пробираясь под одеяло к чужой груди — Дазай стягивает футболку у шеи рыжего, задрав её полностью, опускаясь вниз и вновь сжимая ладонью грудь, а затем и сосок пальцами, иногда проводя ладонью к впалому животу, чувствуя, как подрагивают мышцы на нём от соблазнительных прикосновений. Дазай повторил бёдрами медленное трение через ткань, вновь выдыхая от такого контакта, слегка кусая в шею и вновь облизывая раковину уха Чуи, — не хочу сегодня на работу, — снова усмехается, сжимая член Накахары, медленно проводя по нему ладонью и обводя по кругу головку большим пальцем. Он дико хотел его, но ещё больше он хотел, чтобы Чуя изнывал в его собственных руках. Столь уверенные движения руки возбуждают Накахару ещё больше, а то что это происходит так нежно сносит крышу — Дазай мог быть ласковым и чутким, но во время секса чаще именно грубо брал, это заводило их обоих. Но кто же знал, что иногда, он может не быть таким подонком и может быть нежным даже в сексе. Тело заметно нагревается, лицо непроизвольно начинает краснеть, руки упрямо преследуют ладони Осаму, стараясь остановить его, но это было настолько медленно, что казалось, что он хотел просто коснуться до него. Хотя, скорее всего, так и было — он хотел больше чувствовать его более мягкие прикосновения к своему телу, это нравилось больше, чем грубость, ради которой они и начали тайно встречаться. В очередной раз, когда о него нагло трутся, это лишь вынуждает повторно тихо промычать, он уже понимал, как это действует на него, из-за чего он иногда усмехался. Но, чёрт, не с самого же утра? Сколько Осаму терпел тогда свой стояк, пока он спал? — Мм, Дазай, придурок, — не в попытке оскорбить, шепчет Чуя, желая большего. Голос продолжал обрываться, а тело специально ещё больше вжимается в Босса, в то время, как Чуя буквально самостоятельно потирался задом о стояк Дазая, что заставило его снова простонать, но уже в ладонь, которую тот прикусил. Старался, наверное, подтолкнуть его к действиям, ибо уже не мог как-то терпеть — дальнейшие действия только усугубили его ситуацию, он уже был готов самостоятельно просить его выебать его, но нужно потерпеть, ещё чуть-чуть. — У меня на работе много дел, Дазай. — выдавливает рыжеволосый, снова делая попытку обернуться к нему, а после снова нервно сгибается из-за касаний до собственного достоинства, — да и у тебя что-то точно есть, мх. Не тяни… извращенец. Уже буквально шёпотом выдавливает Чуя, не может уже ждать. Дрожь постоянно проходила по всему его телу, словно током отдаваясь в местах, где его трогают, оставляя то укусы, то лёгкие поцелуи или влажные следы от языка. Дазай медленно усмехается, продолжая терзать бедное тело Накахары прикосновениями, он оглаживает его живот и грудь, сжимая второй рукой член, медленно проводя, то опускаясь ниже по тазу и проходя пальцами по его бёдрам изнутри, поднимаясь выше и вновь упираясь в чужой стояк. — Не едь сегодня… — хрипло шепчет брюнет, при том голос такой был, словно он сейчас уснёт, но он не собирался — хотел довести Чую вновь до состояния мольбы, уже более мягко и красиво, чтобы обоим пришлось по вкусу. Естественно, ничего рыжему не будет, если он сегодня не поедет — все слова о делах и срочности были банальной формальностью и гиперболизированой ответственности Чуи. Снова целует в шею, слегка прикусывая на ней кожу и оставляя мелкий поцелуй — кажется, на мелком участке кожи у него появится куча отметин, пока Осаму не спускается до загривка, кусая сзади тоже — Чуя был, как тряпичная кукла в его руках, мягкий и млеющий, а колени сводит вместе, потому пробираться руками между его коленей оказывалось чертовски возбуждающе. Поэтому Дазай быстрее начинает двигать рукой по чужому члену, чтобы выбить из Чуи ещё что-нибудь. Может, хоть признание какое-то. Пока Дазай не унимался, от этого с ума сходит именно Чуя. Изгибается, нервно стонет и мычит от желания почувствовать больше от своего Босса, поэтому уже не знает, как подтолкнуть его к этому. Боится, что кончит сам, а Дазай останется без внимания, поэтому любыми способами пытается отвлечь его. — Как скажет мой Босс, — усмехается, кратко замычав. Мычание, вырвавшееся с уст Чуи вынуждает его ещё раз упереться практически собственной промежностью в бугорок этого вампира, который жрал его энергию, и снова потереться настолько упрямо, насколько возможно. От укуса ещё сильнее жмётся головой в подушку, практически лицом уткнувшись в неё, раскрывая шею ещё больше — ему не хватало этих действий и ему хотелось ещё больше. — Дазай, остановись… — тихо шепчет Чуя, глубоко вздыхая, — я хочу кончить с тобой… Короткая, но четкая просьба заставляет улыбнуться довольно и хитро всей ситуации в целом — не планировал лезть к нему, но с объятиями с утра он, кажется, увлёкся, забираясь туда, куда не следовало — хотя, рыжий оказался вовсе не против. И всё же, это ужасная несдержанность! — Ты самый сексуальный парень, которого я видел, — хрипло шепчет Дазай, а затем поднимается на одном локте, пробираясь второй рукой под подушку, где вчера на всякий случай всё оставил, вытаскивает и наклоняется к Чуе вперёд, — не ругай меня, я не планировал заниматься этим, — тут же целует Накахару, заставив развернуться к себе голову. Поцелуй глубокий, но короткий, и Дазай быстро проходится по чужим губам ещё пару раз, опустившись на щеку мелкими прикосновениями, после чего одна ладонь опустилась к чужим ягодицам, подхватывая пальцами край нижнего белья и стягивая слегка вниз. Оголённые ягодицы медленно гладит, затем вновь целует в плечо, отмечая, что на шее Чуи не осталось практически живого места — она вся была искусана и отмечена Дазаем ещё с прошлой ночи, а потому он переключился на плечо, спустив край футболки. Он выдыхает ему на ухо и тянется к смазке — каждый раз одно и тоже, но в этот раз он хотел сделать всё ещё более аккуратно, чем раньше. Потому когда оба пальца были в холодной жидкости, он опускает их и прикасается одним, проталкивая внутрь, вновь сгребая верхнюю часть тела Накахары в объятия и целует возле уха, даже сзади замечая как покраснели его щеки. — Хочу тебя, — горячо выдыхает брюнет, утыкаясь лбом в чужой затылок, — почти всегда, прости, — слабо усмехается, понимая, как он ужасен — ведёт себя не лучше животного, но как устоять возле Чуи? Невозможно. Он такой наивный, такой милый, когда просит не ругать его, Накахара даже слабо усмехается, но тут же выгибается на месте от растяжки. Второй палец скрывается там же спустя минуту, растягивая его и прижимая вновь собой — ему дико хотелось перевернуть Чую на спину, но он этого не делал, думая, что так всегда у них всё заканчивается. Потому, он продолжает двигать пальцами, иногда попадая по нужному месту и нажимая пальцами на простату в чужом теле. Чуя мычит, хорошо чувствует чужие пальцы в себе и невольно выгибается, чутка согнувшись вперёд до момента, пока его не обнимают, но он не сопротивляется, лишь поддается ещё больше. Движение уже двух пальцев внутри бурно действует на мафиози — он снова стонет, даже самостоятельно практически насаживаясь на чужие пальцы, учитывая то, что ладони у них по размеру разные, а пальцы у Дазая намного длиннее. Вызывает больше удовольствия, чем тогда, когда этим Чуя занимается без него собственными силами. И Накахара не отстаёт в том, чтобы хоть немного доставить удовольствие Боссу. Одну из рук укладывает на ладонь Осаму, что была на его животе, цепляясь за неё и шумно дышит, почти закатывая глаза от таких ощущений, а другую переводит за спину, сразу же пальцами задевая чужой стояк, но не отводит её, лишь спокойно продолжает оглаживать и слегка сжимает. Дазай всё-таки не сдержанный, он пытался приласкать Чую сразу во всех местах, сжимая грудь и целуя в шею. Всё равно чувствует, как Чуя напряжен — каждым сантиметром тела ощущал и прикасался, желая большего. Вздрагивая, с уст Накахары срывается предательский вдох, что прерывался каждый раз, когда его совершенно «случайно» задевали в слишком чувствительном месте, из-за чего парень сразу же изгибается, вытягивая стон. В горле уже скапливаются слюни, которые тот торопливо сглатывает, но этого не хватает, чтобы смочить горло, дабы оно не было таким сухим. Осаму покидает чужое тело, отрываясь от мягких губ и тихо выдыхая ему в шею, слегка улыбается, когда чувствует чужую ладонь на своём члене — он бы с удовольствием глянул, как Чуя насадится сам, но думает, что как-то успеется и потому аккуратно потирается о его ладонь — прежде был уверен, что Накахара брезгует прикоснуться к чужому члену, но рыжий это делает достаточно уверено, пока Дазай не покидает его тело, сразу цепляя пальцами его ладошку и убирает от себя, решив справиться самостоятельно. Пальцы перемещаются на таз парня, чувствуя выпирающие костяшки, на этих местах у него оставались следы от пальцев и сильных ужимок, сейчас же он ладонями держит ниже возле паха. Чуя испытывает сильное облегчение, когда чувствует ягодицами, что ткань с его ягодиц пропадает, задевая тем самым полностью вставший член Босса. Опять непроизвольно краснеет, все так же нетерпеливо громко дышит, надеясь, что ему наконец помогут ощутить разрядку. Прижимаясь головкой к чужому входу и поддаваясь аккуратно вперёд, Осаму двигается очень медленно, почти закатывая глаза, когда оказывается внутри одной головкой и медленно входит почти полностью. Останавливается, давая Чуе привыкнуть и желая прочувствовать момент полностью, когда он вздрагивает и тихонько стонет. — Презерватив, — внезапно шепчет Накахара, слегка жмурясь и чувствуя приятную негу, пока в него входят, из-за чего закатывает глаза и шумно вздыхает, — блять, будешь сам тогда прочищать меня, уебок. Копошение сбоку лишь сильнее сдавливает член внутри, заставляя Дазая закусить губу и лениво двинуться вперёд, чтобы оказаться в нём полностью — руки снова поползли к чужому животу, прослеживая мелкий бугорок от собственного члена внутри Чуи — Осаму порой удивляло насколько Накахара крохотный, а его член принимает в себя полностью и безболезненно. — Я не буду кончать внутрь, — тут же выдыхает Дазай, вновь отмечая, что забыл надеть презерватив — идиотская привычка покупать их и не пользоваться была больше обусловлена прошлыми связями, хотя с девушками всегда надевал гондон, не желая спонтанных детишек или чужих истерик, — ты такой маленький, — брюнет целует в щеку, прижимаясь щекой к его волосам, — как я полностью помещаюсь в тебе? Слабая усмешка перекрывается вновь движением и тем, что Дазай наконец двигает бёдрами из рыжего и также размеренно входит — утренний ленивый секс Осаму обычно не любил, потому что с девушками после ночи видеться не хотелось, а просыпаться с кем-то — сущий кошмар: голова болит, во рту сухо, а рядом какая-то женщина, чьё имя стоит вспомнить. Но с бывшей было легче, она иногда сама запрыгивала по утрам, а от Дазая требовалось меньше инициативы — Чуя же слишком нежный и ласковый, его хотелось обнимать также сильно, как и взять, но только аккуратно. С его телом и здоровьем удивительно, что Накахара в принципе выдерживал напор Дазая в прошлые разы — не сломался и не испортил себе всё впечатление. Он хотел бы навалиться сверху, Чуя итак наполовину лёг, но не хотел видеть только его затылок. Чуя издаёт очередной немой стон, когда ощущает весь размер Дазая, из-за чего его тело сразу же бросает в дрожь, а после он начинает тихо постанывать. — Организм п-приспособился, — усмехается Чуя, но остаётся все таким же напряжённым. Рыжий утыкается лицом в подушку, начиная мычать в неё, сразу ладонью хватаясь за наволочку, сжимая её до лёгкой боли в пальцах, но успешно игнорирует. Практически замирает, не решаясь двигаться, может иногда жмется к Осаму, хотя ещё больше видимо погружается лицом в подушку, начиная по какой-то причине стесняться. Осаму все-таки наваливается сверху, заставив Чую полностью лечь на кровать, Дазай придавил его своим телом, двинувшись членом дальше из-за позы — он лежал на Накахаре сверху, упираясь обеими ладонями по бокам от головы рыжего — слабо двигается бёдрами, вгоняя член до конца, а затем медленно покачивается обратно, он с утра достаточно возбуждён, хоть и слегка сонный. Носом сперва зарывается в рыжие волосы Чуи, затем утыкается лбом между чужих лопаток — он буквально таранил тело рыжего, это было куда менее сносно, чем грубые и резкие движения, ведь они давили на простату и стимулировали быстрее кончить. Сейчас же брюнет двигается медленно, входя плавно, даже не покидая до конца тело Накахары, затрагивая чувствительное место в нём при мелком движении — член же оставался внутри, прикасаясь к простате постоянно, из-за чего тяжёлое медленное давление заставляло сильнее выдохнуть и вновь вцепиться зубами в чужую кожу. Где-то читал, что засосы — признак агрессии, судя по этому, посторонние будут считать, что Чуя встречается с тигром или монстром. Явно не с человеком. Чуя, прижимаемый чужим телом, кажется ещё меньше, но не менее горячее — даже сейчас он такой милый и беспомощный, но Осаму не использует это против него — наоборот, действует на его самые чувствительные нервы, будучи недостаточно бодрым, чтобы двигаться быстрее, но зато всё равно сжимает рыжего в объятиях, издавая тихие мычащие стоны куда-то в сторону чужого затылка — он бы хотел начать пиздеть и ещё больше смущать Накахару, но сил хватало только поскорее довести его до оргазма и пойти вместе в ванну, а может просто отнести его туда на руках. От каждого движения в себе Чуя дрожит, стараясь делать глубокие вдохи, чтобы не задохнуться, но только иногда задерживает его, и так же протяжно стонет каждый раз, когда чувствует касание до простаты, а это было практически постоянно — сводило с ума, поэтому приятная судорога в теле только усиливалась. Накахара трется собственным членом о простынь, не желая так быстро кончить, желая продлить этот момент, но ему хватает лишь нескольких минут. Сжав в руках поверхность подушки, парень повторно ворчит на скулёже, что снова вытягивает громкий стон, учитывая то, что в него глубоко толкнулись, а очередное упрямое трение вынуждает излиться на постельное белье, из-за чего он устало вздыхает. Не хочет останавливаться, хочет продолжить это удовольствие. Дазай начинает двигаться чуть быстрее, прижимая Накахару к кровати и двигаясь в нём размеренно глубоко, моментами резко. Зато близко и жарко, чувствуя каждый сантиметр его тела, внутри Чуи было так горячо и узко — аж глаза закатываются от удовольствия, после которого Осаму ощущает внутри волну наслаждения, что прокатывается по всему телу. И Дазай быстро вытаскивает член из Накахары, ненароком попадая каплями на его спину, поясницу и ягодицы. От неприятного ощущения горячей семени на себе Чуя замирает на секунду. А после осознаёт, что происходит — ага, не кончит в него он сказал, естественно, значит на него. Накахару это так бесило, и в то же время он старался реагировать спокойно. — Блять, придурок… — Чуя не успеет закончить, его прерывают поцелуем в щеку, из-за чего парень тает. — Придурок.