Для чего нужны серебряные бабочки?

      Му Цин захлопнул за собой дверь в спальню, оседая на пол. Его лицо выражало только незамутнённый, безграничный ахуй. Он не знал, что думает по этому поводу. Он никогда не предполагал, что Фэн Синь может его любить. Мысль об этом не отзывалась отвращением или злостью. Нет. Где-то глубоко в душе завёлся червячок надежды. Му Цин знал об этом паразите всё. Знал, что эта гадость сожрёт его душу, оставит после себя только выжженную пустыню. Знал, что настанет момент, когда он возненавидит себя за проявленную сегодня слабость. И всё же не мог задушить её. Не хотел.       Он поднялся, привычными движениями разделся и лёг спать. Ему нужно время. Вот и всё.

***

      Дни потекли размеренной чередой. Он видел Му Цина. Он разговаривал с Му Цином. Даже шутил! Но сердцем завладевало отчаяние. Неудачное признание отравляло разум Фэн Синя. Иногда ему казалось, что Му Цин отвечает взаимностью и просто стесняется об этом сказать. Иногда - что тот его ненавидит. Фэн Синь работал, тренировался, тренировался и работал. Худел. Бледнел. Всё хуже и хуже соображал. Но так и не нашёл в себе сил что-то с этим сделать. Пока не увидел смеющегося Му Цина и виснущего на нём Ши Цинсюаня. В его голове заискрило. Разумная часть тихонечко отползла в угол и скрылась до лучших времён. Быстрым шагом он направился прямо к ним.       - Надо поговорить. Сейчас.       Му Цин пожал плечами, махнул Цинсюаню и двинулся в сторону их дворцов. Заметив, что Фэн Синь стоит на месте, смерил его недоумённым взглядом.       - Ты идёшь? Я занят, соображай быстрее.       Фэн Синь кивнул и кинулся следом. Му Цин фыркнул, но не стал это комментировать. Завёл отвлечённый разговор об общих знакомых. Фэн Синь отвечал на автомате, но внутри разрывался в панике. О чём говорить? О чём говорить? О ЧЁМ ГОВОРИТЬ?! На автопилоте зашёл следом за Му Цином в его дворец. Устроился на диване. Взял предложенный чай. Отхлебнул. И чуть не поперхнулся, встретившись с выжидающим взглядом напротив. Его убьют, если он признается, почему это сделал. Если не признается, будут убивать долго и мучительно, пока он не рассажет. Остаётся только одно - врать.       - Я..., - и умолк. Му Цин выразительно поднял бровь.       - О чём же настолько волнительном ты хочешь поговорить? Не замечал за тобой привычки проглатывать слова.       - Заткнись и слушай! Я хочу... Позвать тебя на миссию. Со мной. Конечно, я мог бы справиться сам, но нам будет полезно провести время вместе, да и ты последнее время кажешься менее занятым, - он всё продолжал нести чушь, брови Му Цина поднимались всё выше, но, как и было сказано, тот молчал. А Фэн Синь говорил-говорил-говорил, уже сам не понимая, что несёт. Он внезапно осознал, что они наедине в пустом дворце. Стало невыносимо жарко, язык заплетался. Прохладная ладонь на лбу заставила его осечься на полуслове. Он вытаращился на Му Цина, который тревожно разглядывал его.       - Температуры нет... Придурок, что с тобой? То из тебя слово не вытянешь, то чушь несёшь, не останавливаясь. Какая тебе миссия, ты разговариваешь-то с трудом. Когда ты последний раз нормально спал?       Фэн Синь знал, что дело не во сне. Прикосновение пробудило жажду, она огнём захлестнула внутренности. Он аккуратно обхватил запястье, прижимаясь щекой к ладони.       - А что, беспокоишься обо мне?       - Ты головой ударился? Конечно, беспокоюсь. Кому я синяки ставить буду, если ты с ума сойдёшь?       - Поцелуй меня, и всё пройдёт~       У Му Цина натурально отвисла челюсть. Осознав, что он только что выдал, Фэн Синь снова вознамерился сбежать, но на этот раз никто ему не позволил.       - Стоять! Ты заебал выдавать такое и сваливать. Я ещё ничего не ответил. Сидеть!       Фэн Синь рефлекторно послушался, с прямой спиной сел обратно и сложил руки на коленях. Под взглядом Му Цина хотелось ёрзать и оправдываться, но он хорошо уяснил, что чем чаще он открывает рот, тем больше проблем получает, поэтому молчал.       Му Цин с некоторым садистским удовольствием наблюдал за этим мечущимся идиотом. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно. Ему удалось смириться с фактом, что Фэн Синь что-то к нему чувствует, но он не ожидал, что разговор об этом придётся вести так. Сказать, что придурок ему не нравился, было бы ложью. Он красив, особенно когда нормально одевается, силён и прямолинеен до абсурда. Но их совместное прошлое, хоть и позволяло им быть друзьями, грозило вылезти проблемами в отношениях. Им придётся учиться договариваться, пережить скандалы... О близости Му Цин старался вообще не думать. Довериться рукам, которые столько раз причиняли ему боль... И соглашаться на это всё ради Фэн Синя?...       Фэн Синь чувствовал себя идиотом. Му Цин что-то напряжённо обдумывал, неосознанно сверля его взглядом. Хотелось хихикнуть, свалить стол со всей посудой, сбежать, подраться, закричать... Делать что-нибудь, лишь бы не сидеть здесь. Сначала он пытался разглядывать Му Цина в ответ, но вид длинных ресниц, сладких губ и нежной кожи сводил с ума. Отвернуться не хватало смелости, что-то сказать тоже, а оставаться на месте - невыносимо. Он потянулся, чтобы налить чай, хоть чем-то занять руки, но они дрогнули, и посуда со звоном полетела на пол. Му Цин очнулся и со злобным весельем посмотрел на устроенный беспорядок.       - Это твой способ признания? Бить меня, ломать мои вещи, оторвать меня от дел ради разговора, а потом сидеть и молчать? - Му Цин закатил глаза, но уголки его губ задрожали, выдавая желание рассмеяться. - Оригинально. И что я нашёл в таком придурке? Право слово, идиотизм заразен...       Он ещё что-то говорил. Фэн Синь не слушал. Он услышал всё, что хотел. Медленно поднялся, подошёл, сел рядом. Не спеша приблизился, оставляя возможность оттолкнуть. Приложил указательный палец к чужим губам, призывая к тишине. И поцеловал. Нежно-нежно, так, как давно мечтал. Тело в руках напряглось, руки потянулись, чтобы оттолкнуть, но вместо этого прижали крепче, и Му Цин, наконец, ответил. Перехватил инициативу, заставляя сердце колотиться, как бешеное. Затянул к себе на колени, обхватил за талию, поглаживая спину, ласково перебирая волосы. Фэн Синь, ошеломлённый, дезориентированный, утонувший в сладкой неге, поддавался, позволял всё. Он осмелился огладить руками плечи, и не встретил сопротивления. Он провёл по спине, поёрзал на коленях, открыл рот шире, в который тут же проник язык. Он распустил хвост Му Цина, и тот даже не прервал поцелуй, чтобы дать ему пиздюлей, лишь слегка укусил губу в качестве предупреждения. Фэн Синь был счастлив. Фэн Синь сходил с ума. Когда поцелуй прервался, он расплылся в глупой улыбке, зарылся носом к ключицам Му Цина и собрался провести так оставшуюся вечность, потому что встать он не сможет, не-а. Ноги были как желе. Му Цин посмотрел на это безобразие, усмехнулся и приобнял, дожидаясь, когда схлынет приступ нежности и это недоразумение будет способно воспринимать человеческий язык. Ждать пришлось долго.       

***

      Проводить время вместе было странно. Странно и прекрасно. Они и раньше гуляли, смеялись или ссорились, ходили вместе на миссии и в тихую заботились. Но теперь это было волнующе. Приятно. Невинные жесты внимания заставляли краснеть то одного, то другого. Умиление от смущения вызывало желание повторять эти жесты. Вскоре дворцы обоих стали просто завалены ненужной, но милой чепухой, и с этим надо было что-то делать. Но так не хотелось.

***

      Праздник фонарей пришёл незаметно. Как их верующие обо всём прознали, не понял никто. Но храмы обоих отправили фонари в небо в честь пары божеств, и их тандем внезапно оказался сразу после Его Высочества в рейтинге. Радость растеклась по телу искорками, ударяя в голову не хуже шампанского. Им что-то говорили. Их поздравляли. Всовывали в руки подарки, поднимали тосты, втягивали в разговоры. Но в голове было пусто-пусто. Первый раз они провели этот день по одну сторону, без соревнования. И это оказалось настолько сладко... Невероятно приятно. Они вместе провели праздник, вместе с него ушли, вместе дошли до дворцов. Пора расходиться, но никто из них не хотел расставаться прямо сейчас, поэтому, когда Му Цин предложил чай, Фэн Синь радостно согласился.       Они сидели в уютной тишине. В одной руке чай, в другой - рука любимого. Фэн Синь почувствовал себя таким счастливым, таким чертовски везучим сукиным сыном, что у него из глаз покатились слёзы. Му Цин охуел. Обхватил его лицо ладонями, вглядываясь с тревогой, но Фэн Синь прижался щекой к его ладони и улыбнулся.       - Ты напугал меня, придурок... - Му Цин покраснел и отвёл глаза, но рук не убрал.       В Фэн Сине проснулась хулиганистость. Он мягко сжал зубами большой палец, прижатый к его губам. Обвёл его языком. Не добившись реакции, он сначала обиженно надулся, но потом стрельнул хитрыми глазами. Му Цин почувствовал угрозу, но не успел ничего сделать. Его опрокинули на диван и принялись щекотать. Такое он спустить не мог! Завязалась свалка, они хохотали, боролись, игрались как дети, пока не столкнулись лбами. Покрасневшие и тяжело дышащие, они откинулись на спинку, безуспешно пытаясь привести себя в порядок. Пряди прилипли ко лбу, часть одежд оказалась скинута во время кучи-малы, дыхание вырывалось со свистом. Му Цин опёрся на коленку Фэн Синя, задыхаясь от смеха. Он посмотрел на своего любимого и понял, что хочет остаться здесь и сейчас. Ему хорошо, по-настоящему, искренне хорошо. Годы нищеты, попыток что-то доказать, шепотков за спиной и обвинений в предательстве остались в прошлом. Да, это никуда не делось. Оно никогда не исчезнет. Но теперь это было не важно. Ничто не было важно, кроме прекрасного лица напротив и таких сладких губ. Он попробовал их на вкус снова. И снова. И снова. Аккуратно оттянул и провёл языком, вызывая тяжелый выдох. Прошёлся руками по такому сильному телу, развязывая пояс. Тяжело вздохнул. Отстранился.       - Где спальня, ты в курсе. Там бадья с водой. Жди меня. Кивни, если понял.       В голове Фэн Синя царили ветра. Пустое пространство без единой мысли омывали волны возбуждения. Было хорошо. Му Цин отстранился - стало плохо. Он не различал слова, но интуитивно понял, что от него хотят. Кивнул, встал, пошёл. Ноги подкашивались, голова кружилась, член, готовый в любой момент заявить об интересе к происходящему, неприятно тёрся об остатки одежды. Каким-то чудом он не снёс ничего по пути, добрался до спальни. Разделся. Залез в воду. Побултыхался. Остыл немного, мысли стали приходить в порядок. Похоже, он из тех, кому возбуждение сносит крышу. Это плохо - он может причинить Му Цину боль. Он знал о сексе между мужчинами совсем немного, но понимал, что ни за что не сделает возлюбленному больно. Первый раз должен пройти хорошо, а значит, выход только один. Не на это ли намекнул Му Цин, говоря про бадью? Он опустил руку вниз, коснулся входа. Ощупал. Нахмурился. Пересел на колени, выгибаясь в спине. Потрогал ещё. Колечко мышц слегка расслабилось и снова сжалось. Фэн Синь внезапно смутился. Какого чёрта он творит? Может быть, в следующий раз? А сегодня они снова обойдутся взаимными ласками, благо, к этой части их отношений они привыкли довольно легко... Что же делать? Что делать? Му Цин наверняка скоро придёт. Что, если он решит сам подготовить это тело к проникновению? Ну уж нет! Жар смущения затопил всё его существо от одной мысли. К такому он явно не готов. Задавив в себе малодушный порыв к бегству, Фэн Синь опёрся одной рукой о бортик, другую с новой решимостью протянул вниз, аккуратно проталкивая средний палец внутрь. Ощущалось странно. Он попробовал пропихнуть его глубже. Вытащил. Ещё раз. Мышцы поддавались, но особого удовольствия действие не приносило. Он добавил палец, выкрутил руку и от неожиданности простонал. Бляяяяяядь. Охуеть. Он попробовал повторить движения и почувствовал, как восстаёт его член, успевший притихнуть за время купания. Он сделал так ещё. Пальцы доставали с трудом, положение было неудобным. Невольно Фэн Синь представил, как по этому месту проедется член, и чуть не поехал крышей. Стыд и смущение были выброшены за ненадобностью. Он хотел, чтобы Му Цин оказался здесь прямо сейчас, иначе этот праздник похоти пройдёт без него. Пальцы уже проходили свободно, он подавался бёдрами навстречу, разбрызгивал воду, но этого всё ещё было мало. Где шляется этот придурок??

***

      Му Цин споро смывал грязь с тела, игнорируя натурально дрожащие руки. Прямо сейчас в его спальне был Фэн Синь, который ждал от него с-с-секса. А так как его партнёр - идиот, о том, чтобы обошлось без травм, придётся позаботиться ему. И если масло найти не составило труда, то вот механика процесса... Фэн Синь слишком теряет голову, но готовить себя для него показалось слишком унизительным. А время шло. Деваться было некуда. Если они не сделают это сегодня, им придётся ждать ещё сотню лет, пока оба будут свободны и в настроении. На это Му Цин не был согласен. Он хотел Фэн Синя, хотел видеть его оргазмы, касаться тела, доставлять и получать удовольствие. И если для этого придётся засунуть пальцы в жопу у него на глазах, что ж... Вряд ли это зрелище так же напугает Фэн Синя, как та рана, когда у него кишки вываливались наружу, правильно? Утешив себя таким образом, он вытерся, завернулся в нижний слой и, крепко сжав в руке бутылочку с маслом, уверенным шагом на дрожащих ногах направился в спальню.

***

      Фэн Синь дрожал. Он выбрался из бочки, хотел было одеться, но сил не было. На подгибающихся ногах добрался до кровати, упал на неё. Его окружил запах Му Цина. Член тёрся о простыни, это приносило больше дискомфорта, чем удовольствия. Он перевернулся на спину, разводя ноги, но внезапно осознал, КАК выглядит. Вход в спальню был прямо напротив кровати. Му Цин, войдя, первым делом увидит его стоящий член и сокращающуюся... эту... в общем, всё увидит. Мысль об этом обдала щёки жаром и он резко перевернулся, запутался в откинутом одеяле, завозился и свалился на пол. В этот момент дверь открылась. Му Цин вошёл, аккуратно прикрыв её за собой, обернулся... И вместо развратного парня увидел на полу красное пыхтящее нечто, завёрнутое в три слоя. Он почувствовал, как задрожали уголки губ и напрягся пресс. Фэн Синь грозно посмотрел на Му Цина, и это стало последней каплей. Тот оглушительно расхохотался, прижимая флакон к животу и сгибаясь пополам. Фэн Синь завозился активнее, пытаясь выбраться и запутался ещё сильнее. Казалось, этот вечер безнадёжно испорчен. Но Му Цин отсмеялся, Фэн Синь выбрался, прикрываясь одеялом, и в комнате повисла неловкая тишина. Никто не знал, что делать дальше. Но Фэн Синь решил делать по одному делу за раз и сел на кровать, глядя на Му Цина снизу вверх. Это выглядело скорее нелепо, чем соблазнительно, но глупое сердце Му Цина почему-то дрогнула и пустилось вскачь, ладони вспотели. Боясь разбить флакон, он кинул его на кровать, аккуратно нажимая на плечи Фэн Синя и устраиваясь сверху. Одеяло сбилось в районе талии, едва прикрывая всё ценное, и Фэн Синь внезапно почувствовал, насколько обнажён. Он потянулся за поцелуем, пытаясь отвлечь внимание, потому что не представлял, как дать Му Цину понять, что он... готов. Сейчас эта идея казалась глупостью, но он чувствовал чёртову пустоту. Он чувствовал вес Му Цина, его колени по бокам от собственных бёдер, чувствовал краску, перетекающую с щёк на шею и грудь, чувствовал мучительное удовольствие, которое разжигали внутри касания губ. Он перекатился, подминая Му Цина под себя, и стал покрывать его шею поцелуями. Тихих вздохов показалось мало, и он стянул одежду с торса, оставляя метки. Кожа была нежной-нежной, Фэн Синь никак не мог насытиться прикосновениями к ней. Он гладил и прикусывал, целовал и сходил с ума с каждой секундой. Родинка на бедре его доканала. Он приник поцелуем к губам Му Цина и попытался насадиться на его член, чувствуя, как тот почти разрывает его попалам, но упрямо стискивая зубы...       Му Цин поплыл. Идиот оказался небезнадёжен, поэтому он отдался процессу, покачиваясь на волнах удовольствия. Он оглаживал в ответ, целовал, докуда дотягивался, иногда постанывал. Глаза заволокло пеленой возбуждения, член стоял и требовал внимания, всё шло просто великолепно... Пока этот придурок не попытался оседлать его насухую и без подготовки! Фэн Синь! Снизу! Без предупреждения. Му Цин моментально скинул его с себя, как только понял, что тот делает. Не то чтобы он был против побыть сверху, но меньше всего хотел причинить боль. Му Цину казалось, что в прошлых жизнях он точно убивал котят, иначе как объяснить катастрофу, которая по недоразумению зовётся его возлюбленным? Вдохнул, выдохнул, возвёл очи горе и снова взял всё в свои руки.       - Ты совсем идиот? Куда полез без подготовки и масла? - Му Цин ворчал, но потянулся за маслом, собираясь подготовить. Раз уж Фэн Синь так решил... Но тот с суеверным ужасом посмотрел на скользкую руку, тянущуюся к его южным воротам, снова залился краской, отвернул голову и прикрыл лицо руками.       - Пгта и на, - пробормотал Фэн Синь, чувствуя, как капелька масла приземлилась на его живот.       - Чё? - Му Цин остановился, с недоумением глядя на это недоразумение.       - Подготовка... Не нужна. Я сам. Пока мылся. Это. Ну.       Глаза Му Цина расширились. Возбуждение, сбитое заминкой, внезапно ударило в голову, и колени показались такими слабыми... Ради всего святого, он всего лишь бог. Длинно выдохнув, Му Цин сказал: "понял". И покрыл плечи Фэн Синя поцелуем, одновременно смазывая его внизу. Это был финал. Смущение Фэн Синя вышло на новый уровень, он метался по кровати. Ощутив скользкие пальцы внутри, не сдержал стонов, те оглаживали стенки, ощущались везде и сразу. Он пытался то ли убежать от прикосновения, то ли насадиться сильнее, а когда ловкие пальцы нашли ту точку, Фэн Синь кончился как личность.       Му Цин понял, что Фэн Синь говорил правду, сразу. Внутри было тепло и влажно, стенки сокращались и расслаблялись, следуя древнему как мир ритму. Му Цина вело. Голова кружилась, стоило представить, как на месте пальцев окажется член. Он понимал, что в дальнейшей подготовке не было смысла, но был не в силах прекратить. Как-то удачно повернув пальцы, он увидел, как глаза мужчины закатились, а из горла вырвался стон. Терпение кончилось. Му Цин вынул пальцы, добавил масла, смазал член. Закинул ноги Фэн Синя на плечи, встретился с ним глазами и слитным движением вошёл, застонав.       Было немного больно, но мир взорвался перед глазами, стоило ощутить поток энергии, хлынувший в него с проникновением. Она пронзала каждую клеточку его тела, и оооо, Фэн Синь влюбился в это чувство. Удовольствие накатывало волнами, пока не захлестнуло с головой. Он с криком выгнулся, кончая.       Му Цин терял контроль, вбивался всё быстрее и быстрее, стонал в голос. Фэн Синя унесло, тот подмахивал, выгибался, стонал и стискивал его внутри, толкая за грань. В какой-то момент удовольствие стало невыносимым, а Фэн Синь застонал и сжался так, что в голове воцарилась тишина. Му Цин успел вытащить и упал в оргазм. Сколько он тонул в удовольствии, секунды или часы, Му Цин не знал. Нега разлилась по телу. Он притянул Фэн Сина в объятия и отрубился, едва завернулся в скомканное одеяло.       Утро наступило быстро. Фэн Синь очнулся от глубокого сна, чувствуя, как обнажённое тело возлюбленного прижимается к нему. Глупая улыбка тут же сменилась смущением, когда он вспомнил подробности вчерашнего. Он поглубже зарылся в подушку, едва слышно застонав. Но расслабился, смирившись. В конце-концов, было... приятно. Судя по тому, что его не выкинули в окно, Му Цину понравилось тоже. Он улёгся по удобнее, снова проваливаясь в сон. Му Цин сквозь дрёму прижал его к себе с тёплой улыбкой.       Собрание небожителей этим утром не состоялось. Часть богов маялась похмельем, часть уже отбыла на свои земли, да и Се Лянь был... занят. Поэтому их никто не потерял. Хотя хитрая мордашка Цинсюаня намекала, что не долго их счастью быть тайной, ох недолго.       Уже через неделю Хуа Чен стал ещё немного богаче. Он никогда не спорил, если не был уверен в победе. Такой уж демон.