Наконечник стрелы

В мирный шелест ночного леса вмешивалось что-то чуждое, нездешнее, предвещающее проблемы. Этот звук Геральт прекрасно знал: тихий, болезненный стон раненого. Когда ты уже отчаялся звать на помощь и знаешь, что никто не откликнется, остается только этот обреченный вздох, как будто, послушав его, боги смилуются и подарят быструю смерть. Голос был мягким, женским. Еще хуже. Оглянувшись, Геральт взялся за рукоять стального меча и скользнул в густые заросли кустов, сходя с безопасной вытоптанной тропы. Это вполне могла оказаться ловушка, но ему повезло. Там, рядом со старым поваленным деревом, прибившись к мшистому стволу, пряталась раненая эльфка. Ядреный запах крови ударил в нос, Геральт невольно потянул его глубже, пытаясь учуять рядом другое: немытое тело, пиво, оружейная смазка, — но разбойников поблизости не было. Медальон тоже не дрогнул, не уловил ворожбы, и потому Геральт ненадолго забыл о клинках, наклонившись к эльфке, которая закатывала глаза и слабо стонала что-то на Старшей Речи — несвязанная бессмыслица, предсмертный бред. Присмотревшись, Геральт узнал в ней девушку из отряда Йорвета. Он видел это личико — искаженное яростью битвы, а не болью. — Не дергайся, ты теряешь много крови, — велел Геральт, поднимая эльфку на руки. Он успел заметить, как намокла красным туника на животе. Кто-то проткнул ее, несколько раз озлобленно ударил ножом, пытаясь выпотрошить, и она слабо жала липкие руки к ране, чтобы кишки не вывалились. Эльфка вряд ли его слышала, совсем не отзывалась. Геральт не помнил даже ее имени: скоя’таэли Йорвета не отличались дружелюбием, и он знал лишь немногих из них. Девушка снова глухо застонала, на губах влажно поблескивала кровь. В ночной темноте ведьмак видел по-кошачьи хорошо, потому мог уловить, как эльфка подрагивает, глядя в пустоту, в черную гладь сурового неба с искорками звезд, часто моргает слепыми, распахнутыми глазами. Крови было много — даже не осматривая ее слишком тщательно, Геральт знал, что это плохой знак. Кровь пятнала пальцы и перемазывала доспехи, пока он нес эльфку до северных ворот. Отсюда до убежища Йорвета было уже недалеко, он хорошо помнил дорогу. Сгущающиеся сумерки скрыли ведьмака со странной ношей, жалобно поскуливающей, а Геральт слишком торопился, чтобы обращать внимание на краснолюда с ведром, чуть не столкнувшимся с ним на узкой дорожке. Возможно, передвигать раненую было опасно, но Геральт знал: эльфка и так на грани смерти, а свои помогут ей лучше, чем он. Скоя’таэли встрепенулись, заметив его, зашумели, рассмотрев раненую, и кто-то торопливо распахнул дверь в натопленный, теплый дом. Здесь никогда не было уютно: какие-то мешки, ящики, несколько смятых постелей. Но тут было безопасно, а это главное. Осторожно опустив эльфку на продавленный полинялый матрас, Геральт отступил к стене, чтобы не мешаться: в несколько рук девушку раздевали, осматривали, уже тащили воду, остро пахнущий спирт и какие-то лесные травы, звенели окрики на Старшей Речи, кто-то пытался поговорить с эльфкой, чтобы разузнать, что произошло… — Он ее убил! — дурным голосом завопил чернявый эльф, в котором Геральт узнал Элеаса. — Ведьмак зарубил Риннон! — Заткнись, оглашенный, — проворчал Геральт, ощерившись. Ему не нравилось то, как остальные обернулись к нему, подобравшись, словно стая диких волков. Они готовы были броситься на любого, кто угрожает одной из них. — Я ее в лесу нашел и принес, никого там при ней не было. Элеас хотел сказать еще что-то, но замолк, потому что в дом заглянул хмурый Йорвет. По лицу, наполовину скрытому повязкой, не так-то легко было различать настроение эльфского командира, но Геральту показалось, движения у него какие-то скованные, еще немного — и суставы задребезжат от ярости, как добрая сталь… Перед Йорветом покорно расступились, отхлынули от лежанки, и даже лекарка отняла руки, давая посмотреть на несколько ножевых порезов. К Геральту Йорвет стоял спиной, но ведьмачий слух уловил короткий, звериный стон. Отойдя, чтобы не мешать своим, Йорвет оказался рядом, облокотился на старый ящик, глухо рыча. Он устало блуждал взглядом по убежищу, словно искал в отблесках светильников ответы на многие вопросы, мучившие его. Никто не отважился подступить ближе… — Скольких я еще должен потерять? — пробормотал Йорвет, кажется, не вполне замечая Геральта. — Они ее убили! — вдруг рванулся он. — Bloede dh’oine ее убили… — А ну стой! — рявкнул Геральт, крепко хватая его за плечи. Йорвет не попытался отрубить ему руки сразу же — хороший знак, значит, взбесившийся эльф был настроен его послушать. — Йорвет, подумай немного головой. Мы не знаем, кто это сделал, я нашел девчонку за городом. Вполне возможно, это местные бандиты или каэдвенские солдаты, которых сюда занесло до мглы. — Ну разумеется, ты их защищаешь… Ты же сам понимаешь, как это бывает, — сквозь зубы процедил Йорвет. — Они нас ненавидят. Даже здесь, в краснолюдском городе, есть люди, которые плюют нам вслед. И все то, что они рассказывают про мой отряд!.. Кто-то из них решил отомстить, подождав, пока Риннон останется одна, и… — Надо разобраться, — упрямо стоял на своем Геральт, — дай мне немного времени, я поищу виновных. А сейчас — что ты собрался сделать? Примчаться на военный совет и обвинить всех в убийстве? Саскию отравили, никто не сможет вас защитить… — негромко напомнил он. — Не нужно давать Стеннису и его приближенным повод вышвырнуть вас из города — как одичавших бандитов. Ты же не этого хотел для своих воинов. — Уж точно не этого, — горько усмехнулся Йорвет. Он подумал немного, прислушиваясь к слабым стонам Риннон, которые становились тише, как будто свеча медленно угасала. Ему будто бы тяжело было находиться рядом, видеть, как она мучается, как молчаливая лекарка промывает и бинтует ее раны — она даже не говорила ничего, не пыталась успокоить Риннон ласковым словом. Понимала, что все уже слишком плохо. Может быть, не хотела давать самой себе надежду. Но, как бы невыносимо это ни было Йорвету, он оставался в душной хате, вдыхая запахи крови, лекарств и дымного чада, его уши чуть вздрагивали от бешенства. Йорвет не привык сбегать — и он будто бы не мог оставить Риннон одну. — Ладно, Gwynbleidd, ты прав, — согласился Йорвет, прервав затянувшееся молчание. — И убери от меня руки. Геральт послушно отодвинулся, не испытывая терпение эльфа. Откуда-то сбоку он чувствовал прилипчивый яростный взгляд — это прожигал его темными глазами Элеас, который ненавидел ведьмака с тех самых пор, как тот выяснил правду про суккуба и сдал его Йорвету. Парень и правда оказался слишком ценным, поэтому Йорвет не приказал повесить его на ближайшем суку, как стоило бы, а попросил Геральта состряпать отворотное зелье. Эликсир, который он сварил, и правда притуплял чувства, поэтому некоторое время эльф бродил растерянный и как будто сонный, натыкаясь на предметы и хохочущих с этого представления краснолюдов, а потом очнулся, забыл про суккуба, но зато искренне возжелал перегрызть горло Геральту. Вероятно, одна сильная эмоция просто заменилась другой… — Я могу дать ей эликсир, но не гарантирую, что она его переживет, — сказал Геральт; предложение было привычным — он когда-то уже такое предлагал, но позабыл, кому именно. Йорвет насторожился, нерешительно глядя на него. — Возможно, все пройдет хорошо. Старшие расы неплохо адаптируются к мутациям. Вот Школу Кота основали Aen Seidhe, так что… — Сейчас не время для экскурсов в историю! — прошипел Йорвет. — Ты правда можешь ей помочь? — Я попытаюсь, но не обещаю. Она сейчас вряд ли может решить за себя, но ты ее командир… Йорвет торопливо цапнул у него склянку с Ласточкой и передал своей лекарке. Та подозрительно проглядела пузырек на свет, открыла, принюхалась, но после окрика Йорвета покорно влила в горло Риннон ведьмачье зелье. Девушка застонала, дергаясь, и кто-то бросился удерживать ее на месте, чтобы она не навредила себе, прижали руки и ноги к матрасу. — Идем, надо поговорить, — вздохнул Геральт, видя, как Йорвет в ярости смотрит куда-то в угол, шумно дыша. На улице было освежающе-прохладно, хотя Геральт никак не мог отделаться от запаха крови. Он рассмотрел куртку, вздохнул: похоже, без стирки не обойдется — жалко, совсем новая… Возможно, ему нужно было постыдиться: думать об испорченной одежде, когда в доме за его спиной умирает юная эльфка. Все они выглядели примерно на один возраст, даже мрачный Йорвет, но было в раненой девушке что-то хрупкое и по-детски испуганное. Она уходила раньше, чем ей полагалось. — Вы с ней… близки? — поинтересовался Геральт, внимательно следя за движениями Йорвета, размашисто ходящего по двору. На его взгляд, эльф слишком явно волновался за раненую. — Это не твое дело, — огрызнулся Йорвет, но потом вздохнул: — Нет, не так, как ты думаешь. Но она важна для меня… Они все важны. Ведьмаков правда интересует, кто с кем спит? Или это дурное влияние твоей человеческой природы, потому что dh’oine не могут думать ни о чем, кроме совокуплений?.. — И поэтому они побеждают в войне: их банально больше, — закатил глаза Геральт. — Я просто ищу связи. Такая у меня работа. Ты удивишься, сколько убийств происходит не из-за нечисти, а из-за неверных любовников или брошенных жен. Приходится и таким иногда заниматься. — Значит, ведьмачий заказ, — протянул Йорвет. — Я знаю, что вы не работаете бесплатно, но у меня сейчас неважно с деньгами… Вот во Флотзаме я бы мог рассчитаться… — Да брось. Если бы я помогал друзьям за деньги, Лютик бы последние портки продал. — Я могу отдать меч… — Йорвет, уймись. Мне не нужен ни твой меч, ни твоя честь — или что ты там собирался предложить следующим. Просто помоги мне с поисками: так и тебе будет спокойнее, и мне удобнее. Ты же хорошо эту Риннон знаешь. — Ты просто хочешь проследить, чтобы я не отрезал кому-нибудь голову, пока ты бегаешь и ищешь, — усмехнулся Йорвет. — D'yaebl, ладно, я согласен. Он все еще мрачно смотрел, как будто довериться кому-то было бы слишком сложно для командира скоя’таэлей, привыкшему все контролировать. Йорвет нервно кусал губы, прислушиваясь к молчаливому ночному Вергену, всматриваясь в тусклые огоньки закопченных окон. Думал о том, что в одном из домишек, лепившихся друг к другу, может оказаться убийца?.. — Я не знаю, что Риннон делала за городом в такое время, — неохотно признался Йорвет. — Наши патрули вернулись до заката, да и в ту сторону мало кто ходит, западные врата важнее. К тому же, одета она не для разведки. Странно все это… Я говорил им, чтобы были осторожнее, что там водятся какие-то твари. Никогда старые чародейские развалины не сулили ничего хорошего, — проворчал он. — Я там был, разогнал гарпий. Можешь и дальше отфыркиваться, но по всему похоже, что Риннон сбежала к кому-то на свидание, — вздохнул Геральт. — Сам посуди: ночь, луна, речной берег… Скоя’таэли прекрасно умели таиться и ходить незаметными тропами, поэтому девушка смогла бы проскользнуть незаметно ото всех. Но с чего бы ей так прятаться? Геральт несколько раз встречал юных эльфов, увлеченных чувствами, и они мало кого стеснялись; напротив, если пара была счастлива, у них мог появиться и ребенок, а это на пользу всем Aen Seidhe, помешанным на мысли о своем медленном вымирании… Разве что Йорвет, державший отряд в ежовых рукавицах, был против любовных связей между своими лучниками, но… — Если бы это был кто-то из отряда, я бы точно знал, — заявил он. — Возможно, он из города, но… не верится мне в это, — сказал Йорвет, нахмурившись. — Я поспрашиваю. Спасибо, Геральт. — Я бы остался у вас до утра, — предложил ведьмак, глядя в мутные окна. — Если начнется интоксикация из-за эликсира, я смогу помочь. Но, раз из дома еще никто не выбежал с дикими воплями, прогнозы хорошие. Йорвет даже обрадовался, хотя обычно эльфы ревниво охраняли свою территорию. И тщетно Геральт убеждал их, что не нуждается в постели, а может помедитировать до утра, сидя в углу, но те притащили ему ветхий матрас и устроили его чуть в стороне, чтобы их ночные перешептывания и шорох возвращающихся с караула у края мглы эльфов не мешал ведьмаку отдыхать.

***

— Доброе утро? — предположил Геральт, открыв глаза и увидев склонившуюся над ним эльфку. — Ceádmil? Он узнал вчерашнюю лекарку — тонкую, как осинка, с всклокоченной светлой гривой волос. Теперь он мог рассмотреть ее худое лицо чуть внимательнее: судя по тому, как мелкие шрамы рассекали ее брови, скулы и подбородок, эта эльфка умела не только бинты накладывать, но и бросалась в бой в числе первых. От ее застиранной, явно уже изношенной рубахи пахло высушенными на солнце травами, как от Шани… Уютный, хороший запах. Геральт провел рукой по лицу, стряхивая с себя остатки сна: по крайней мере, сегодня в нем не было прилипчивого аромата яблочного цвета и ржания коней под призрачными всадниками. — Твой эликсир помогает, хотя Риннон не приходит в себя, — сказала эльфка. — Но кровить перестала. — Это нормально, ее тело борется за жизнь, все силы уходят на регенерацию, — успокоил Геральт. — Следи за ней… и пить ей побольше давай, лучше просто воды. Эльфка тихо усмехнулась; лекарям никогда не нравилось, когда им указывали, как ухаживать за ранеными. Геральт огляделся, заметил, что снятую куртку куда-то утащили — наверно, почистить и просушить на солнце. Вряд ли бы скоя’таэли стали его обкрадывать… — Йорвет ждет на улице, — сказала лекарка. — Он не любит тратить время. Немногословность эльфов иногда ведьмака выводила из себя, но у лекарки явно было много дел, поэтому Геральт не стал на нее наседать с расспросами. Он прошел, ловко минуя еще спящих эльфов, вернувшихся с ночного дозора, заглянул за выставленную ширму к Риннон — та спала, закутанная в одеяло, но дыхание было спокойное, тихое, без хрипов и клокотания крови. Она уже меньше походила на мертвячку, несмотря на выступившие черные вены на шее. Изящное личико, мягкие губы, волосы в рыжину, так некстати напомнившие о пропавшей Трисс, — красивая эльфка, она бы запросто нашла себе достойного мужчину. И отчего Йорвет так удивился?.. Йорвет прислонился к покосившемуся заборчику, сложив руки на груди. Верген давно проснулся: в шахтерских городках жизнь всегда начинается, едва забрезжит рассвет. Сейчас солнце палило, слышались разговоры и железный перестук из ближайшей кузницы, где-то рядом бегали шумные дети. Ничего не напоминало о неспокойной ночи, когда ведьмак блуждал по развалинам магической башни, отбиваясь от налетающих гарпий. — Что-то мне подсказывает, ты ночь не спал, — проворчал Геральт, поправляя на ходу перевязь с мечами. — Не волнуйся, ни один dh’oine не пострадал. Я с рассвета спрашивал, некоторые из моих видели Риннон с каким-то местным эльфом. Высокий парень с большим шрамом на лице, полумесяцем вот так, — Йорвет размахнулся, показывая на своей щеке. — Нашел я его, надо дом проверить. Геральт недобро прищурился. Йорвет продолжал суетиться, чисто белка в колесе, и хорошо было, что он еще ни на какого эльфа не бросился. На ревнивца он ничуть не походил, нет, его беспокойство было более сдержанным — может, за внешне суровым руководством Йорвет считал своих эльфов кем-то вроде семьи, потому так извелся?.. — Надо же, обычно всю работу делаю я. Ну идем, значит. Только не одолжите кунтуш какой, а то я вчера свою куртку в крови угваздал?.. Ведьмачья куртка с нашитыми металлическими пластинами с чародейскими глифами висела среди скоя’таэльских тряпок. Йорвет пожал плечами и ненадолго скрылся в доме, между делом перебрасываясь со своими парой фраз на певучей Старшей Речи. Эльфы все тянулись к нему, жадно пытаясь узнать новости, но Йорвет отогнал их. Кунтуш и правда нашелся — вполне удобный в плечах, несмотря на утонченность многих эльфов по сравнению с ведьмаком. Пока Геральт подкатывал рукава, к ним вышла лекарка, выдала Йорвету список трав на клочке бумаги и снова скрылась, только дверь протяжно скрипнула. Риннон была в надежных руках, в этом Геральт не сомневался. Идти пришлось недалеко. Искомый эльф жил неподалеку от трактира, в небольшом домике с покосившейся черпичной крышей. Жилище выглядело уже обветшалым, старым совсем, и не верилось, что тут обитал молодой эльф, а не какое-нибудь поколение краснолюдов, когда от отца к сыну дом переходит. Геральт постучал первым, чутко прислушиваясь к звукам по ту сторону рассохшейся двери. Ни единого движения — даже не различить топота ног побежавшего к заднему ходу. — Или затаился, или нет дома, — заключил Геральт. — Смотря какой вариант тебе нравится больше… Ты что делаешь? Йорвет с локтя высадил затянутое слюдой окно и перемахнул внутрь, скрывшись в темной комнате. Внутри послышалось шебуршание, эльф выругался, а потом Геральт услышал отчетливый щелчок — слишком знакомый для того, кто пробирался по густому лесу у Флотзама, пытаясь не попасть в ловушки скоя’таэлей. Когда дверь наконец-то открылась, Геральт увидел внушительный медвежий капкан, который разрубил пополам брошенную в него толстую книгу. Йорвет, не обращая внимания на ведьмака, торопливо перебирал ящики и заглядывал под кровать, где, кроме пыльных сапог, ничего не нашлось. Медальон по-прежнему вел себя спокойно, и Геральт решил тоже осмотреться, не боясь чародейских ловушек. Эльф явно знал, что к нему явятся незваные гости, попытался задержать их, насколько мог, а сам дал деру. Вот только мгла не оставляла путей для отступления, поэтому скрываться он мог или в подполе в городе, или где-нибудь в лесу, если не боялся, что ночью его загрызет и растерзает толпа накеров… — Мне кажется, мы зря ищем, — заметил Геральт, наблюдая за тем, как Йорвет одержимо перетряхивает содержимое сундука. — Если он решил бежать, любые улики сжег бы или выкинул в реку по дороге. Жил тут эльф — это уже было понятно. Достаточно опрятный, если не считать пыльных углов под кроватью, но вместе с тем место казалось необжитым. Было ли дело в том, что тут явно не было хозяйки, только одинокий парень, или в том, что он появился в Вергене недавно… Геральт напомнил себе позже обговорить историю этого дома со старостой Бурдоном — может, он знал пропавшего?.. Йорвет подозрительно притих, склонившись над чем-то. Он вытащил из сундука странный амулет — наконечник стрелы, обмотанный веревкой, как кулон, на котором было что-то криво выцарапано. — Это амулет Риннон. Я не присматривался, но, видимо, он сорвал его с шеи, — прошипел Йорвет. — A d’yeabl aep arse, он что, решил забрать кулон как трофей? Геральт вытащил из сундука мятую свернутую бумажку, которая выглядела странно рядом с остальным хламом, сваленным туда: старые рубахи, отрез хорошего сукна, какие-то книжки… Но вот записка казалось важной. Сквозь убористый почерк было сложно продраться, и это писал не эльф, потому что послание было составлено на Всеобщем с использованием весьма неизящных выражений. Впрочем, Йорвет тоже злобно матерился как в последний раз, так что отметать версию не стоило. — Боюсь, все не так просто. Тут написано, что девчонка у них в плену и что он должен вернуть им деньги, если хочет увидеть ее живой. Думаю, что кулон прислали с этим письмом, чтобы доказать, что это не пустые слова, — заключил Геральт, передавая записку. — Постой, что-то не сходится… Риннон бросили раненой в лесу, где она бы умерла. — Значит, никакого обмена не будет, а парня скорее всего прирежут следом. Это чтобы его выманить, — хладнокровно пожал плечами ведьмак. — Ему дали три дня, но не думаю, что он станет медлить. Встречаются в полночь у старой каменоломни. Я проверял эти места, там полно гарпий и неудобных уступов, шею свернуть — проще простого. Йорвет медленно покачал головой. Он огляделся в последний раз, но уже не смотрел так ожесточенно, словно готов был сжечь несчастную лачугу, только чтобы отомстить за Риннон. Скорее всего, парень сам попал в переплет, а эльфку задело из-за их близости. — Если он не трус, то явится к ущельям, — заявил Геральт, — а если все-таки решил удариться в бега, то мы сами их там найдем. — Хороший план, — одобрительно кивнул Йорвет. Ему явно не терпелось вонзить в кого-нибудь саблю.