Ты

На часах 18:01, и участок радостно шумит: почти все расходятся по домам. - Тебе долго ещё? - спрашивает Гэвин, подходя к чужому столу. - Уже закончил, - отвечает Ричард, нажимая кнопку "отправить" и закрывая все окна на терминале. Выключает его и улыбается коллеге. Тот, однако, хмурится. - Слушай, я не хочу опять лезть в твои рабочие вопросы, но... Ты бы не садился на шею Джеффри. Он терпеливый, конечно, но постоянно прощать не будет. Найнс поднимает бровь. - Прощать что? Я не понял. Рид смущается, и от этого ему досадно. - Ну, типа, раньше ты постоянно задерживался, видимо, доделывал что-то, учился или разбирался. Я понимаю, конечно, что мы... Короче, не клади болт на работу из-за меня, окей? Ричард коротко смеётся. - Гэвин, раньше я задерживался, потому что хотел провести с тобой время. Чаще всего читал книгу или играл в шахматы. Поверь, я прекрасно справляюсь со своими обязанностями и в рабочее время. - Я не хотел идти домой и торчал здесь, а ты не шёл домой из-за того, что я торчал здесь? - Получается, так. - Ты больной? - грубовато уточняет Рид. - Я не видел тебя год. Постоянно скучал. Хотел восполнить эту утрату. - Мы, блять, даже не разговаривали. Что-то в чужом тоне задевает Найнса. - Иногда ты ругался себе под нос. Иногда смотрел на меня. Несколько раз, будучи в особо хорошем настроении, даже принял от меня кофе. Однажды я накрыл тебя своим пиджаком, когда ты уснул. Это мелочи, но я имел возможность хоть немного прикоснуться к твоей жизни. Не насмехайся надо мной за эту слабость. Гэвин отводит взгляд и барабанит пальцами по столу. Ричард вздыхает и встаёт. - Идём? Рид ещё несколько секунд не двигается, а потом резко вздёргивает подбородок и упирается взглядом в глаза напротив. - Пару раз... Может, больше. Я оставался, потому что знал, что останешься ты. Однажды день был особо паршивым, и я пиздец как хотел, чтобы ты подошёл и сказал что-нибудь. Но ты сидел и просто на меня пялился. Найнса топит сожалением. - Двенадцатое сентября. Я хотел подойти, но ты казался очень злым, и я решил не портить наши отношения ещё больше. - Ясно. Ричард огибает стол и обнимает партнёра. - Мне так жаль, Гэвин. Прости, что я не был рядом, когда ты нуждался в поддержке. - Ты был. - Нет, не был. Ты сменил место учёбы, переехал в другой город, нашёл работу, обустроил дом, завёл кошку, а меня не было рядом. Мне так жаль. Рид сильнее цепляется за чужие плечи. Он никогда и никому не скажет об этом вслух, но иногда... Иногда курсант полицейской академии и офицер Центрального департамента полиции города Детройта Гэвин Рид чувствовал себя настолько плохо и одиноко, что представлял старшего студента Магической академии Ричарда Найнса в своей жизни. Во-первых, заслуженная тройка лучше нечестной пятёрки. Во-вторых, Гэвин, ты очень способный. Ты не получишь три. Уверен, мне понравится твой родной город. Убогий? Гэвин, всё дело лишь в том, как ты сам его видишь. Горжусь вами, офицер Рид. Верю, что однажды вы станете капитаном. Ну же, Гэвин. Это просто дом. Неважно, каково его прошлое. Каково твоё прошлое. Мы наполним эти комнаты новыми, хорошими воспоминаниями. Почему ты никогда не говорил мне, что мечтал о кошке? Нет, не глупо. Конечно, она у нас выживет, Гэвин. На выходных съездим в приют. Шейла? Красивое имя. Я люблю тебя. В такие минуты Гэвин тихо, болезненно скучал. Он точно знал, что молод, что влюбится ещё тысячу раз. И так же точно знал, что так - так глубоко, чисто, ярко - не полюбит больше никогда. Всё же есть что-то светлое, неповторимо искреннее в первой настоящей любви. В человеке, которому отдаёшь больше, чем можешь забрать при расставании. Риду иногда приходили сообщения с номера, который не хватало сил заблокировать. Тот самый человек за сотни миль от него тоже скучал. Он не просил прощения и не рассказывал ничего про себя, лишь делился каким-нибудь наблюдением о мире, очевидно, отражавшим настроение. Это случалось совсем редко, и Гэвин никогда не отвечал, но... Но боялся однажды увидеть прощальные слова и оказаться заблокированным.