чувства с переводных картинок

Чонвон не из трудных подростков, которые грубят родителям, не связывается с плохими компаниями и не загуливает школу (разве что иногда, когда совсем нет сил куда-то идти, но без фанатизма). Его не интересуют алкоголь, тусовки и другие вещи, интригующие молодое поколение. Обычный, заурядный ребёнок. Его первые отношения начались в шестнадцать. Неожиданно и по уши, как это бывает с первой любовью. Это был день рождения друга, решившего пометить своё тело каким-нибудь незатейливым рисунком. Чонвон никогда не думал о татуировках, но теперь они кажутся ему невероятно сексуальными. Каждые вторник и пятницу он «посещает дополнительные после уроков, чтобы подтянуть важные для его будущего предметы», так думают мама и папа, им необязательно знать, что на самом деле сын ходит в тату-салон, а вместо одноклассников — Пак Чонсон, причина внезапного интереса к нательному арту. Сегодня пятница, а значит по расписанию «дополнительные». Чонвон идёт по привычному маршруту, предвкушая встречу с любимым человеком. Дверь распахивается, и Чонвон набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы поздороваться. — Привет! Слышится пара шаркающих шагов — из-за угла выглядывает угольная макушка. — Привет, — знакомое лицо встречает дежурной улыбкой и тут же скрывается за стенкой. Чонвон снимает ботинки, надевая тапочки с мордочками мяукающих зверьков, купленные для него некоторое время назад. По-хозяйски проходит в гостевую зону и плюхается на диванчик. Жужжащий звук машинки оповещает о присутствии посторонних, что было понятно и по быстро ретировавшейся черноволосой голове. Работает. Сделав простое умозаключение, Чонвон достаёт учебник по геометрии и выводит в тетради цифры первого заданного номера. Проходит около получаса, когда дверь захлопывается за последним клиентом, а одноразовые перчатки летят в урну. — Залетай, — забитый график мгновенно проявляется в родных чертах накопившейся усталостью. Синева под глазами и тяжёлый взгляд нисколько не умаляют привлекательность парня. Смуглая кожа, закатанные рукава чёрной футболки открывают вид на подкаченные руки, одну из которых украшает витиеватая татуировка дракона, на кисти распускается лилия, лепестками трогая пальцы, а на шее красуются иероглифы, значение которых Чонвону так и не удалось узнать. Под одеждой меж тазовых косточек скрывается ещё одна. Чонвон её пока не видел, оттого она самая любимая. Густые брови подчёркивают взрослые глаза, прямой нос и острая будто бритва цирюльника челюсть. А ещё милейшая ранка, разделяющая нижнюю губу (желание ощутить это языком каждый день растёт как на дрожжах). — Чонсон-хён, ты ведь помнишь, у меня скоро день рождения, — серьёзность на кошачьих чертах смотрится умилительно. — Так. — И я выбрал подарок. — Я весь во внимании. Чонвон не уверен, хочет именно это или таким образом желает оставить воспоминания о Чонсоне. — Набей мне татуировку. — Так, погоди, ты хорошо подумал? С чего вдруг такое решение? — Чонсон действительно удивлён и считает эту затею неправильной. Было бы странно иметь стереотипы в отношении тату, будучи тем, кто их создаёт, и Чонсон никогда не видел в разрисованных телах что-то плохое, скорее наоборот, сам был из таких. Но представить Чонвона с татуировкой никак не может, почему-то ему кажется, «портить» тело Чонвона — преступление. — Да, мне это нужно. Я хочу именно твою. Мне нравится стиль, с тобой комфортно. Будет круто сделать это нашим общим воспоминанием. — Ты всё ещё говоришь о татуировке или… — видеть перед собой багровеющие щёки — один из приятных бонусов отношений с Чонвоном. — Придурок. Ты о чём вообще… Ну так… Сделаешь? — быстро переводит тему. — Хорошо, но рисунок я выберу сам. Где хочешь? — На плече. — Договорились. Я покажу уже готовую работу, располагайся, котёнок. Чонвон сидит на салонной кушетке и наблюдает за действиями Чонсона. Извилистые пальцы проскальзывают в новые перчатки, а из маленького ящика появляется стопка чёрно-белых картинок. Чонсон расстёгивает несколько пуговиц школьной рубашки и оголяет чужое плечо. У Чонвона перекрывает кислород. Мягкие прикосновения отдают теплотой внизу живота. Чонсон перебирает взятые ранее листочки, останавливается на одном и начинает улыбаться. — Идеально. Чонвон правда не понимает, что там изображено, но всецело доверяет и поэтому спокоен. На коже чувствуется лёгкая прохлада и спиртовой запах, когда Чонсон использует дезинфицирующее средство. В голове возникает образ медсестры и школьный медицинский кабинет, но вместо пугающего укола — нежные руки. Лицо старшего так близко, что можно почувствовать его обжигающее ровное дыхание. Это ощущается невероятно приятно. — Готов? — горячим шёпотом в ухо. У Чонвона мурашки. Он слабо кивает и зажмуривается изо всех сил. Чувствует влагу, а затем… Губы? Распахнув глаза и повернув голову, он видит Чонсона, целующего его руку. — Думаю на сегодня хватит, — на любимом лице красуется добрая ухмылка, а на собственном плече — забавная пушистая кошка с гордо поднятым хвостом. — Правда на тебя похожа? Это переводная, так что можешь обновить, когда захочешь. О настоящей поговорим позже, а пока, надеюсь, будешь носить эту с удовольствием. Чонвон не помнит, как попрощался и как добрался домой. Голову заполонило одно — мягкие губы Чонсона.