Обещания

Когда мой друг Шерлок Холмс впервые воскрес из мертвых, наши дни были потрачены на то, чтобы остановить Мориарти и положить конец заговору против королевы. Хотя я все еще злился на него за то, что он скрывался три года и причинил моей бедной Марте много душевных страданий, я отложил все это в сторону, чтобы защитить жизнь Ее Королевского Величества. Однако, как только это было сделано, я отложил Холмса в сторону и вернулся к тому, как все было. Ну или пытался. Шерлока Холмса очень сложно игнорировать. «Уотсон!» Крик разбудил меня, хоть я и не открыл глаза. Рядом со мной Марта вздрогнула, а затем расслабилась, укрывшись одеялом. Баскервиль у изножья нашей кровати даже не шевельнулся. Если не отвечу, если не пошевелюсь, возможно, он… «Уотсон!» Снова, и на этот раз громче. Я поджал губы, изо всех сил зажмурил глаза. — Джон — тихо сказала Марта. — Джон, ты должен пойти к нему. Я вздохнул, от дыхания мои усы затрепетали. -Марта, еще рано, и мы спим. Холмсу нужно усвоить, что мы не всегда можем быть у него на побегушках. В дверь нашей спальни начали стучать. — Уотсон, — сказал Холмс, его голос доносился сквозь щель между рамой и дверью, — Уотсон, вставайте. Вы нужны мне наверху - Его странное хихиканье, которое я когда-то пропускал мимо ушей, стало раздражать меня. Я вздохнул. — Нет, Холмс, еще рано. — Не слишком рано, — ответил он, и дверь распахнулась. Марта вскрикнула и натянула одеяло на грудь. Баскервиль, наконец проснувшись, спрыгнул вниз и начал прыгать у ног Холмса, дико лая. "Мистер Холмс!» — закричала она. "Это неприемлемо!" Холмс замер в дверях, прикрывая глаза рукой. «Простите, извините, миссис Хадсон. Уотсон, быстрее! Нам нужны ваши знания!» "Мистер Холмс! Немедленно убирайтесь!» — закричала Марта. У моей жены был ужасный крик. До трехлетнего отсутствия Холмса это была одна из немногих вещей, которые могли побудить его к действию. Прошло три года, и многое изменилось, но я был рад обнаружить, что это осталось прежним. Холмс дважды резко поклонился, пятясь к двери и отталкивая от себя собаку. "Извините, миссис Хадсон. Быстрее, Уотсон!" Потом дверь закрылась, и снова стало тихо, только Баскервиль тяжело дышал. Я снова вздохнул. Не то чтобы я все еще злился на Холмса. Злость всегда утомительна, и у меня есть жена, практика и писательская профессия, чтобы красть мою энергию; Мне не нужен гнев. Но я чувствовал тяжесть, напряжение, от которых не мог полностью избавиться за те недели, что прошли с тех пор, как вернулся Холмс. Это было знакомое чувство, хотя я не мог точно определить, где я чувствовал его раньше. Я могу быть поэтом, писателем, но бывают времена, когда даже у писателя нет слов. «Если ты не встанешь, Джон, он вернется». Я еще раз вздохнул, зная, что, возможно, трех было бы слишком много, но также зная, что каждый из них был необходим. Я сел прямо и начал одеваться, отталкивая собаку ногой, когда она мешала. Марта тоже села и помогла мне. — Похоже, у него есть еще одно дело, — сказала Марта с улыбкой в голосе. «Еще одно дело - еще одно приключение! Еще больше интересных клиентов, отъявленных мошенников, возможно, еще одна история...?" Я хотел улыбнуться ей в ответ, но остановился, застегивая рубашку. Краем глаза я мог видеть свои руки, покрытые кровью сослуживца, и еще одного сослуживца, а затем незнакомых мне людей,полицейских,и людей которых я убил вместе с Холмсом." — Не все так романтично, дорогая, — тихо сказал я застегивая рубашку. "Мистер Уотсон, всегда такой суровый, — сказала она и повернула меня к себе лицом. Ее волосы были вьющимися, выбившимися из косы, которую она заплетала на ночь. Вокруг ее глаз были тонкие морщинки, вызванные стрессом от жизни с доктором, который зарабатывал очень мало денег, и будучи хозяйкой комнат, которые она не сдавала. Но вокруг ее рта тоже появились морщинки от улыбки и смеха. Я протянул руку и провел по одной из этих линий, надеясь, что, возможно, они появились из-за меня. "Миссис Хадсон, всегда такая мечтательная». Она улыбнулась, поцеловала меня и отправила в путь. ... Я поплелся вверх по лестнице, чувствуя под ботинками пыль Кандагара. Однако все следы этого стерлись из моей памяти, когда я подошел к двери Холмса. Она была закрыта, и я поднял руку, чтобы постучать. И прежде чем мой кулак успел приземлиться, Холмс распахнул дверь. «Уотсон!» — воскликнул он и махнул мне рукой. На одном из стульев Холмса сидел мужчина. Он был высокий худощавый, одетый в поношенный темный костюм и сапоги, испачканные грязью. На самом деле весь мужчина был в грязи. На рукавах куртки и на коленях была грязь. Его шляпа, простая матерчатая шляпа, как у Холмса, тоже была в грязи. Мужчина улыбнулся мне широкой очаровательной улыбкой. — На меня не очень-то хочется смотреть, правда? Он говорил с сильным акцентом разновидности кокни. Я напряженно кивнул, но вскоре Холмс толкнул меня туда-сюда, пока я не сел напротив этого человека. — Доброе утро, — сказал я. «Уотсон, это Порки Джонсон. Порки, это Уотсон, — сказал Холмс. Он подошел к своему химическому столу и начал разливать напитки. - Э, ни за... - начал было я, но мне в руку сунули стакан, Джонсон с апломбом принял свой, и я выпил вместе с ними, потому что, казалось, больше делать было нечего. «Но Шерлок, не надо этого Порки,», — сказал Джонсон, продолжая с того места, на котором мы остановились. «Теперь я живу под своим христианским именем. Шинвелл Джонсон, мистер Уотсон, — сказал он, обращаясь прямо ко мне. — Я бы пожал вам руку, но, как видите, она пока не подходит для настоящей компании. У меня голова шла кругом, как это часто бывает, когда я встречаюсь с Холмсом. Меня поразила абсурдность имени Джонсона (неужели в формальности была разница между Порки и Шинвеллом?) и грязь, покрывающая каждый дюйм этого человека, хотя он сидел в кресле Холмса с такой непринужденностью, словно всегда был там. И очевидно, что он и Холмс знали друг друга по какой-то прошлой встрече, но какой? — Шинвелл, — сказал Холмс и отвесил ему легкий поклон,в знак признательности — когда-то был лучшим взломщиком по эту сторону Темзы. — Пока я не имел чести быть пойманным Шерлоком, — добавил Шинвелл и поднял свой стакан. Холмс поспешил наполнить его. «И он говорил со мной прямо, правда, не раньше, чем я отсидел свой срок в Ньюгейте». Холмс придвинул табурет и поставил его рядом со мной, неловко взгромоздившись на него, и наклонился, чтобы наполнить мой стакан. Автоматически я выпил. «Теперь Шинвелл земснаряд, и я думаю, что ты там тоже один из лучших, а?» Шинвелл запрокинул голову и расхохотался, от чего Холмс тоже заволновался. Я неловко поерзал на стуле и поставил стакан обратно. — Земснаряд?- Я попросил. — Я провожу время вдоль Темзы, мистер Уотсон, и вытаскиваю мертвые тела, которые нахожу. Взяв небольшую комиссию за свое время, я их сдаю», — объяснил Джонсон. «Вот почему вы сегодня здесь», — сказал Холмс. «Именно поэтому я сегодня здесь », — подтвердил Джонсон. — Я нашел тело, на которое хочу, чтобы ты посмотрел, Шерлок. Я думаю, что кто-то поступил с ней неправильно. Я думаю, что ее убили». Я потерла рот, раздосадованный тем, что меня вытащили из постели из-за такой банальности. «Конечно, вы все время находите жертв убийства в Темзе», — заметил я. Джонсон, который до этого момента широко улыбался и весело смеялся, внезапно протрезвел. Его длинное лицо помрачнело, мешки под глазами придавали ему серьезность, с которой не мог сравниться даже лучший проповедник. "Мистер Уотсон, честно вам говорю, в свое время я находил немало жертв убийств. Но Шерлок скажет вам, что у меня есть часть его таланта, как и у него есть часть моего, и я могу сказать вам, что люди, которых я находил, были убиты в азартных играх или в результате случайных грабежей.Это дело не случайное, и не мелкое. Это дело Шерлока Холмса, или я буду повешен". ».