Ирония урагана, или Приятного аппетита!

Когда твой курьер ломает ногу перед Новым годом — это не к добру. А если ты решил не обращаться в службу доставки и отвезти заказ самостоятельно — это к сожалениям. Кирилл открыл гугл-календарь и напечатал «Обсудить проблемы с делегированием» рядом с пометкой о следующем сеансе с психологом. Вздохнул и поднял глаза к потолку. Вырезанные вручную снежинки, серебристый дождик, свисающий из стыков между квадратами потолка, играющая из колонок «Если у вас нету тети», замотанная разноцветной мишурой елка в углу, похожий на сугроб дед мороз под ней — кофейня «Кошка» была официально самым отстойным местом в городе. Еще и эти диванчики из черного кожзама вместо обычных стульев, перегораживающие вытянутое, похожее на пенал помещение, и огромные окна с сеткой из мигающих разноцветных огоньков, из-за которых в глазах рябит, — нет, ну какая безвкусица! Никакого шарма, никакого стиля — вообще ничего, кроме нелепости. Неудивительно, что здесь пусто, как утром первого января на улицах. Кирилл бросил взгляд на свой кофе: в обычной белой чашке, рядом — квадратик шоколада в фольге и два пакетика сахара с надписью «СССР». Такое даже для сторис не снимешь. Впрочем, Интернет все равно работает плохо — циклон, чтоб его черт побрал. Из-за этого-то все неприятности. — Принести вам что-то еще? — раздался над ухом низкий голос. Кирилл поднял взгляд и увидел бариста. Хотя в этой недокофейне назвать его хотелось скорее буфетчиком. Во-первых, шапочка. Белая, накрахмаленная и красующаяся у него на голове. Во-вторых, фартук с оборками, надетый поверх темно-синих джинсов и черного свитера. — Это вас начальство такое заставляет носить? — полюбопытствовал Кирилл. «Ты как будто в порно пришел сниматься. Я бы посмотрел. Возможно, не раз», — это он уже оставил при себе. В конце концов, мускулатура парня намекала на то, что правило «Клиент всегда прав» имеет все шансы смениться на «Клиент может быть бит, если сам напросился». Парень был симпатичным. Красивым, если уж честно. Охренительным. Кирилл бы с удовольствием предложил ему сняться для своего блога. В рекламе, конечно, ничего такого. Как раз нужно показать новую модель свитера: из овечьей шерсти, немного оверсайз, мужественный и мягкий одновременно. Кирилл замечтался, представляя, как этот парень выглядел бы. Контраст гладкой смуглой кожи и пушистой молочно-белой шерсти смотрелся бы невероятно волнующе. Темные вьющиеся волосы бариста, которые сейчас примяты шапочкой, растрепались бы совсем немного, так что выглядели бы мягкими, так и просящими о прикосновении. Голубые глаза цвета дождя с густыми острыми ресницами на верхнем и нижнем веках… — А вас кто заставляет очки носить, как у Шурика? — перебил мысли Кирилла бариста. Кирилл заморгал, поправляя на носу очки в тяжелой роговой оправе. — Это «Картье», — с достоинством заметил он. Самая модная оправа сезона вообще-то. Прибавляет лет десять к Кирилловым двадцати пяти — отличный результат, если хочешь иметь дело с клиентами и рекламодателями, которым нужен «кто-то постарше и посерьезнее». Без очков Кирилл и на двадцать пять свои не выглядел: худой, белокожий, с большими карими глазами. Больше похож на вечно голодного студента, чем на владельца бизнеса и популярного блогера с, на минуточку, двадцатью тысячами подписчиков. — Да пофиг, — буркнул бариста, и Кирилл невольно посмотрел на его губы: полные, будто налитые соком, твердые на вид. — Принести вам что? Я закрываюсь через час. — Нельзя ли повежливее? Или хотите, чтобы я попросил жалобную книгу? — угрожающе произнес Кирилл. — Боюсь, с этим будут сложности, — отмахнулся парень. — Книга у Бариста. — У кого? — У Бариста. — Он указал пальцем себе за спину, и Кирилл только сейчас увидел, что в углу барной стойки стоит прямоугольная клетка. Вроде как та, в которых обычно держат хомячков. — Ему нужнее, понимаете. Опилки он не очень жалует, а вот бумага ничего, подходит, — доверительно сообщил парень. — Ну так что? Я вам что-то принесу, или у вас дела в другом месте? — в его голосе прозвучал намек. — Фирменное блюдо мне принесите, — обалдев от такой наглости, сказал Кирилл. Он достал телефон, чтобы найти эту кофейню на гугл-карте или на «Трипадвайзоре», чтобы оставить самый разгромный отзыв, но Интернет по-прежнему был скорее мертв, чем жив. Кирилл посмотрел в окно: снег, подсвеченный закрепленными снаружи огоньками, летел практически горизонтально, людей и домов на противоположной стороне дороги в темноте видно не было, как будто кофейня «Кошка» находилась на краю света, а не просто пряталась на тихой улице, параллельной проспекту. Хорошо хоть метро близко. Хотелось домой. Переодеться в пижаму, отключить на несколько часов телефон, взять на руки Пушка, чтобы мурчал, открыть заветную банку шпрот, запрятанную в холодильнике еще три дня назад, и встретить Новый год. В тишине. Не заглядывая на свою страницу в инстаграме как минимум часов восемь. Вот он — главный подарок. Ни постов, ни сторис, ни анализа охватов, ни общения с рекламодателями и клиентами. Начиналось все как хобби. Такая вот у Кирилла страсть была немужская — вязание. Сначала он этого стеснялся, потом завел в инстаграме страницу, где выкладывал то, что навязал: мумми-троллей и их дома, русалок и их кораллы, анатомические сердца, украшенные цветами, троллей, роботов, крылатых пестрых китов, зеленокожих ведьм и еще много чего. Постепенно у него появились подписчики, потом — заказы, а сейчас, спустя пять лет, Кирилл обнаружил себя владельцем популярного и вполне прибыльного блога. Не говоря уже о том, что в следующем году он совместно с брендом Alexey Korin собирался выпускать линию вязаной одежды. Ради этого контракта Кирилл вывернулся наизнанку, но менеджерам Alexey Korin, довольно консервативного бренда, вечно что-то не нравилось. Они как будто даже сейчас, спустя несколько месяцев после начала сотрудничества, раздумывали, стоит ли связываться с блогером, который стал известен благодаря тому, что вязал игрушки амигуруми не только милыми, но и жуткими, и провокационными. Чего стоит хотя бы его серия игрушек-политиков, изображенных в виде сказочных персонажей. Она стала вирусной и принесла Кириллу не одну сотню подписчиков, но сейчас превратилась в проблему. От количества дел кружилась голова, и Кириллу, по-хорошему, стоило бы радоваться тому, что работа идет в гору, но все, что он чувствовал под конец года — усталость. Еще и этот курьер! Егор, с которым Кирилл работал уже года четыре, должен был сегодня отвезти один-единственный заказ, с которым Кирилл провозился дольше всего и даже сделал скидку из-за задержки. Но — циклон, снегопад, поскользнулся, упал и далее по списку. Звонил и объяснял ситуацию Егор уже из травмпункта. И пришлось Кириллу ехать сначала за цветами и традиционными апельсинами, потом — в травмпункт, а потом — в кофейню «Кошка», где Егор договорился встретиться с заказчиком. Какая-то часть Кирилла даже радовалась этому: уж очень любопытно было посмотреть на того, кто додумался такое заказать. Но вот уже два часа крафтовая коробка, перевязанная шелковой лентой оливкового цвета, лежала перед Кириллом на пластиковом столе с узором под мрамор. Пока Кирилл в очередной раз пытался дозвониться до заказчика или хотя бы до Егора («Пиу-пиу-пи-и-иу, абонент находится вне зоны действия сети»), к нему подошел бариста (буфетчик? официант? горячий парень, которому дорога в модели?) — Нате, — сказал он, ставя на стол тарелку. — Это что? — посмотрел на него Кирилл. — Блюдо дня, — невозмутимо ответил бариста. — Ржаной маффин с заливной рыбой. Кирилл заморгал. На тарелке действительно лежал маффин, по крайней мере, что-то на него похожее: круглое, маленькое, с боками, облепленными бумагой для выпечки. А сверху, в том месте, где обычно находится крем, действительно находился кругляшик заливного с кусочком моркови, перчинкой и, судя по всему, рыбой. — Какая гадость, — сморщился Кирилл. — Ваше мнение очень важно для нас, — с достоинством ответил бариста. — Приходите к нам еще. — Я еще не ушел. — Вот именно. Помочь вам надеть пальто? — Ну, знаете, это уже слишком! — Кирилл вскочил, дергая пальто, висящее на соседнем стуле. К черту заказы и эту кофейню, которой самое место на входе в первый круг ада прямо под надписью: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Кирилл хочет домой. И он поедет домой. Взрослый он человек, в конце концов, или как? — Иди ты в баню! — рявкнул он бариста, невозмутимо смотрящему на него своими невероятными дождливыми глазами с пиками коротких ресниц. — Спасибо, у меня в квартире ванная, — моргнул он. — Не забудьте оставить отзыв! — эти слова бариста прокричал уже в спину Кириллу. Кирилл остановился перед дверями, чтобы застегнуть пальто и поплотнее замотать шарф. Ничего, сейчас метров пятьсот до метро, там потолкаться минут сорок, потом еще пятьсот метров, три этажа — и здравствуй, дом, милый дом, здравствуй, Пушок, и здравствуй, серия фильмов «Проклятие», которые Кирилл пересматривал каждый год. Сейчас около шести, час на дорогу, и к семи, если повезет, он будет дома. Как раз останется время нарезать любимых бутербродов, чтобы со шпротами, с маслом, с чесноком и с огурцами. За дверью что-то грохнуло, стукнуло, и Кирилл замер. — Приплыли, — раздался за спиной голос. — В смысле? — обернулся Кирилл. Бариста направился к нему, обошел и коснулся дверной ручки. Толкнул, налег сильнее — ничего. — В смысле? — повторил Кирилл. — Что… что произошло? Замок? Замок заклинило? — Да если бы. — Бариста обернулся и почесал макушку, сбивая набок свою белую порнушную шапочку. Темные кудри, примятые пальцами, упрямо подпрыгнули вверх, стоило ему отвести руку. — Дверь завалило. Теперь у нас два выхода. — Каких? Тут есть черный ход? Или через окно предлагаешь лезть? Бариста улыбнулся, неожиданно легко и солнечно, по-хулигански. Да что ж ты творишь, зараза? Все внутри Кирилла подпрыгнуло, кровь устремилась вниз, к паху. — Нет. Смотри, у нас здесь ураган, самый сильный за последние лет двести, я успел погуглить. Интернета нет, связи тоже. За окном, — он посмотрел за плечо Кирилла, — пустота. Мы заперты вдвоем в кофейне, откуда не можем выбраться. Выход первый: мы пассивно коротаем время в ожидании неизбежного конца. Вариант второй: мы добываем тепло трением и возрождаем жизнь на земле. — Бариста ухмыльнулся. — Я лично за второй вариант. — Что? — обалдел Кирилл от такого поворота. — Ты пьяный? Что ты несешь за бред? Дверь мне открой! — Быть не может, я никогда не пьянею, — покачал головой бариста. — И дверь я тебе не открою, нас завалило. — В смысле? — В прямом. — Бариста коснулся плеча Кирилла и подвел его к окну, загороженному столом и приставленными к нему диванчиками. — Наклонись, на улицу выгляни. Видишь сугроб в том месте, где только что была дверь? Кирилл видел. Захотелось протереть глаза, потому что дверь действительно была завалена снегом — по крайней мере, прямо у стены виднелось что-то белое и огромное. От окна тянуло холодом, снежинки проносились мимо так быстро, что почти сливались в белые полоски. — Но… чего?! Это же невозможно. Снега не может так много выпасть. Мы ж не в Сибири! — Уверен? Вдруг уже в Сибири? Сейчас Новый год, всякое бывает. — Бариста присел на стол и скрестил руки. Похлопал себя по карманам, вытащил «барбариску» и принялся шумно распаковывать. Пальцы у него были длинные, сильные, с короткими обломанными ногтями. У Кирилла во рту пересохло: почему-то подумалось о том, как эти ногти, острые на вид, ощущались бы на коже. Боже, у него слишком давно никого не было. — Крыша дома, — объяснил тем временем бариста. — Она обвисла как раз над нашей дверью, и там есть небольшая трещина. Ну в том конце, который выдается за стену. Получается как будто воронка. — Он изобразил руками треугольник вершиной вниз. — Когда скапливается много снега, нас просто заваливает. Обычно по колено, ничего страшного, но тут, видимо, снега скопилось слишком много. Ураган как-никак. — Ты шутишь? Почему просто не отремонтировать крышу?! — Спрошу обязательно у владельца «Кошки», когда его увижу. Если увижу. — Что значит — если? Стараясь выглядеть как можно более независимым, Кирилл сел на столик, следующий за тем, на который уселся бариста, и скрестил руки. Тот в ответ отправил в рот «барбариску» и с удовольствием облизнул губы. Подмигнул и широко улыбнулся. Кирилл покраснел и поспешил отвести глаза. — Ну смотри. Запасных выходов здесь нет, — ответил бариста, продолжая сверлить Кирилла взглядом. — Единственную дверь завалило. На улице ураган, и я уже часа три не был в тиктоке, потому что Интернет не работает. Чем не конец света? Могу больше начальство и не увидеть. — Мы можем выбить окно, — сказал Кирилл, окинув взглядом помещение кофейни. — Стулом, например. И уйти домой. — Ну, ты, может, и можешь, но у меня лишних денег на оплату нового окна нет. Я, знаешь ли, предпочитаю встретить Новый год, сохраняя достоинство. — А потом? — А потом нас, может быть, откопают. На следующее утро. Может быть, Интернет и связь появятся уже через час, и мы сможем позвать на помощь. А может быть, и нет. Кто знает, — словно подкрепляя свои слова, бариста хрустнул леденцом и снова блаженно зажмурился. Да что там у него за леденцы такие?! Неужели обычный «Барбарис»? Разве их можно с таким вот удовольствием есть? — Похоже на какую-то игру в постапокалипсис. — Здорово, м? — бариста ухмыльнулся, и взгляд Кирилла снова прикипел к его губам. Неожиданно для самого себя Кирилл рассмеялся. — А я вообще когда-то мечтал, чтобы город завалило по самую крышу. В школу можно было бы не ходить. Как-то оно не так все сбылось. Жалко, что тут у тебя нет одеял, — подумав, сделал он вывод. — Чтобы накрываться? — поднял брови бариста. — Генератор нормальный, должно быть тепло. — Чтобы шалаш построить, придурок ты. Дом из одеял. Накрываешь стол несколькими одеялами, и получается шалаш. Глаза бариста стали огромными. — О боже. Господи-боже, — пробормотал он. — Кто бы мог подумать. — Что? — Ты умеешь шутить и фантазировать! Эти твои очки от «Картье». Под ними прячутся чувство юмора и душа! Господи боже, настоящее новогоднее чудо! Уже случилось, а ведь еще нет даже двенадцати! Меня зовут Ник. — Прекрасное имя, — язвительно фыркнул Кирилл. — А главное — редкое. Так вот, Никита… — Не Никита. Ник. Кирилл закатил глаза. Ой, да и пожалуйста. — Меня зовут Кирилл. Или Кир. Я, знаешь, не настолько придирчивый. Можешь сам выбрать. Раздражение пополам с усталостью навалилось на плечи как-то сразу и резко, будто кто-то выключил свет. Кирилл сел на диванчик у стола, вытянул ноги и откинулся на спинку, оставляя Ника и его «барбариску» за спиной. Одновременно вспомнились и заказчики, которые терпеть не могли, когда Кирилл или кто-то из его сотрудников путали хоть незначительную мелочь, и бывшая девушка, которая требовала называть ее исключительно Кэт, красила губы красным, а глаза — фиолетовым и мечтала стать редактором фем-журнала. Расстались они не из-за этого и даже не из-за длинных черных волос, которые застревали в сливе и покрывали всю квартиру Кирилла, когда Кэт оставалась ночевать. А из-за того, что Кирилл вообще-то играл за другую команду. Ну за ту, про игроков которой говорят, что они «всю жизнь живут холостяками». Просто Кирилл изо всех сил надеялся, что самым немужским в его жизни останется вязание. Но даже тело Кэт, которая была плоской как доска и крепкой, как истинная поклонница фитнеса, не смогло обмануть природу. После Кэт было еще несколько связей в клубах и через приложение, в результате чего Кирилл наконец лишился всех видов девственности и окончательно понял, что он — из этих. В принципе, жизнь ему это никак не осложняло: для отношений все равно не было времени, даже просто секс… трижды подумаешь, стоит ли тратить силы и искать компанию на вечер или лучше провести время с рукой и лечь спать пораньше. В праздники хотелось чего-то другого, чего-то интимного, чего-то близкого. Но времени на это во все остальное время года не было, а суетиться из-за одного вечера, когда, в общем-то, можно и потерпеть... Почему он вообще об этом думал сейчас? Все как-то вдруг навалилось. Нужно отдохнуть. Нужны бутерброды со шпротами, «Проклятие» и Пушок. Кирилл смотрел вниз, когда прямо перед ним на стол опустился нож. Ник стоял рядом, глаза его поблескивали. — Ты меня убить решил? — вяло поинтересовался Кирилл. — Бариста-маньяк? Такой себе сюжет. — Это нож, — обиженно пояснил Ник. — У меня их всего два тут. Один тебе. — Будем драться? — Да на случай апокалипсиса же! — Нашествие зомби? — ухмыльнулся Кирилл, беря в руки нож. Обычный, столовый, пластиковая красная ручка на верхушке отколота. — Ну наконец-то до тебя дошло, — закатил глаза Ник. — Боже, с кем я здесь оказался? Он посмотрел за окно, нахмурился, а затем зашел Кириллу за спину и сел на соседний диван. Обивка из кожзама скрипнула, а затем Кирилл скорее почувствовал, чем услышал, как Ник положил голову на спинку и наверняка уставился в потолок. Кирилл последовал его примеру. Прямо над ним висела бумажная снежинка, а рядом — склеенный из трех кругляшей снеговик и несколько полосок «дождика». От Ника пахло барбарисом. — В нас пропал дух авантюризма, — сказал он через несколько секунд. «Мы перестали влазить в окна к любимым женщинам». — Это потому, что я не сразу понял шутку про зомби-апокалипсис? Дай мне шанс, я все-таки выдвинул идею про дом из одеял, это что-то да значит. Или в твоем кофе по-ирландски просто слишком много виски и ты просто говоришь, не думая? — У меня нет кофе по-ирландски, — оскорбился Ник. — Только кофе по-русски, с водкой. Нет. Я хотел этой ночью чего-то особенного, — тихо сказал он и на несколько секунд замолчал. — Новый год все-таки, не смейся только. Меня с девушкой обещали познакомить, с красивой. И манги про «Стального алхимика» она почти все прочитала. Вместо этого я торчу тут с тобой. А ты занудный и даже шутки про зомби-апокалипсис не сразу понимаешь. — Ну, знаешь, у меня тоже были планы на сегодняшний вечер. И они тебя не включали. Кстати, не обижайся, но мой гей-радар на тебя буквально вопит. Очень сомневаюсь, что «Стальной алхимик» мог бы поправить дело. Ник хмыкнул, а затем рассмеялся. — Не врет твой радар. Но я подумал, типа… вдруг прокатило бы. Ай. Не судьба, значит. — Не судьба, — повторил Кирилл, глядя на то, как снежинка медленно раскачивается вокруг своей оси. Ветер за окнами, до этого не слышный, сейчас гулко подвывал, огоньки на окнах подмигивали. Дыхание Ника было тихим, и Кирилл поерзал. Фыркнул, чувствуя, что его волосы коснулись смешной шапочки Ника. — Я хотел посмотреть «Проклятие» и лечь спать пораньше. Ник помолчал. — А давай придумаем любовь? — Чего?! — Кирилл подпрыгнул на диване, оглядываясь. Ник неохотно пошевелился, повернувшись к Кириллу. Волосы его растрепались, губы были сжаты. Он пристально смотрел на Кирилла. — Сам подумай. У меня сорвалось знакомство с девушкой, а вместе с этим и все надежды на то, что я в принципе по девушкам, пора признать это. У тебя с твоими грандиозными планами тоже явно в личной жизни полный швах. Ой, вот только не возникай. От тебя напрягом и недотрахом за километр несет. Ты мне не понравился, как только в кафе зашел и свой шнобель фешенебельный сморщил, тебя от меня тоже явно воротит. Дверь нам завалило, так что выбраться мы не можем. Давай придумаем как будто это все не просто так? Знаки судьбы, а? Вдруг это оно? — Псих, — буркнул Кирилл, отворачиваясь и снова кладя голову на спинку дивана. Внутри зашевелилось что-то, но он тут же задавил это в зародыше. — Ну почему сразу псих, — Ник положил свою голову рядом с головой Кирилла, и их взгляды наверняка скрестились на снежинке. — Есть идеи получше? — Делаем вид, что друг друга не замечаем? И ждем, пока ураган закончится, чтобы вызывать МЧС? — Скучный ты, как твои очки. Никакие шутки про одеяла не спасут. — Да пошел ты. — Сам пошел. После короткого обмена советами повисла тишина. Снег тихо летел за окном — по-прежнему горизонтально. Кирилл смотрел в потолок. — Я хочу есть, — сказал Кирилл. — Если все это не просто так. Я всегда хотел, чтобы мой партнер вкусно готовил. Ты не подходишь, — буркнул он, вспомнив маффин с заливным. — Как-то потребительски, — хмыкнул Ник. — Я хотел найти богатую девушку. Хотя кого я обманываю? Парня. — А вот это совсем не потребительски, — хмыкнул Кирилл, почему-то радуясь тому, что этому критерию-то он соответствует. — Так ты меня покормишь или как? — Перед тобой ржаной маффин с холодцом. Ешь. Кирилл бросил взгляд на стол, за которым раньше сидел: маффин и правда был на месте. Выглядел он все также непривлекательно. — Гадость же. Ты мне его приволок, только чтобы выгнать. — Ничего не гадость! — возмутился Ник, и обивка дивана скрипнула, когда он обернулся. — Ты просто ждешь, что маффин будет сладким, вот и фукаешь. А ты попробуй. Вылези из своего футляра. — Да мне и в футляре хорошо, спасибо, — Кирилл поплотнее запахнул пальто, но все-таки встал. Подошел к столику и уставился на маффин. То ли Кирилл успел проголодаться, то ли убеждения Ника возымели эффект, но сейчас кругляш заливного смотрелся уже не так противно. Только чтобы доказать Нику свою правоту, Кирилл зажмурился, а затем взял в руки маффин и решительно откусил кусок. Заливное, прохладное и наваристое, сытное, ржаной хлеб с тмином, мягкий и ароматный. Кирилл зажмурился, а потом откусил еще раз, не успев прожевать. — А я говорил! — раздался торжествующий голос Ника. — Ты все равно неправ, — с набитым ртом отбрил Кирилл. — А что у тебя еще есть? — Круассаны с оливье и сандвичи с селедкой под шубой. Кирилл едва не подавился. — Ты прикалываешься? Вот прямо сейчас? — Нет, — обиженно нахмурился Ник. — Это кофейня. Круассаны, булочки, маффины, кофе с корицей и молочной пенкой. Как ты прикажешь это все с новогодним меню совмещать? — Ну не знаю, начать с глинтвейна? Или с рождественского полена? Кирилл успел доесть, когда Ник неохотно ответил: — Об этом я как-то не подумал. И вообще, тебе еду нести? Или так и будешь нос воротить? — Мы еще не на той стадии отношений, чтобы я пробовал из твоих рук круассаны с оливье, — хмыкнул Кирилл и вернулся обратно на диван. Снова сел к Нику спиной и снова запрокинул голову. — Когда я был маленький, я хотел стать летчиком. У меня даже самолет был. Железный такой, — сказал он. — Я в первый раз поцеловался в пятнадцать, — почему-то ответил Ник. — У меня все губы были в блеске. Кирилл засмеялся. — Он еще жирный такой, да? — Точно. И не вытрешь же. Невежливо типа. Они замолчали, а затем Кирилл, как будто его кто-то дернул за язык, да так и не отпустил, принялся рассказывать про свое вязание. Про то, как обожал трогать и подбирать нитки, как мог ночами сидеть, пытаясь подобрать нужный узор или цвет. Ему казалось, что он говорит сам с собой, хоть он и слышал дыхание и редкое хмыканье Ника. — И в какой момент все пошло по пизде? — перебил он, когда Кирилл рассказывал о том, какой расчудесный у него бизнес. Хотелось возмутиться, но — да кому какое дело? Он этого Ника может и не увидит больше никогда. — Да черт его знает, — сказал Кирилл после небольшой паузы. — Все как-то… Обсужу со своим психологом. — Господи, у тебя есть психолог! — застонал Ник. — Кто бы сомневался. В этом твоя проблема, ты все хочешь делать как положено, как предписано, а жизнь — она под схему не подгоняется! Ты даже поговорить не хочешь, только — к психологу. Кирилл фыркнул, вспоминая, как забирал документы с экономфака и отказывался от стажировки в ИТ, потому что в тот момент у него горел заказ и вязать семейство норвежских троллей, которые приехали на отдых, хотелось больше всего на свете. С тех пор прошло года четыре. Или больше? Кирилл отлично помнил, с каким удовольствием вывязывал папу-тролля в солнечных очках и тролля-малыша (тролленка?) которому вздумалось залезть на пальму. А потом все как-то… модели для совместной коллекции с Alexey Korin уже утверждены, скоро поступят в производство. Все серьезно. Шутки остались где-то там, где он придумывал малышу-троллю игрушку в виде грибочка и не спал сутками, потому что оторваться не мог от любимого дела. Контракт с Alexey Korin был прорывом, невероятным шансом, возможностью доказать, что он чего-то да стоит. Вот только что-то грызло Кирилла изнутри, и дело было даже не в огромном количестве работы и не в том, что штат давно пора было расширять как минимум на одного человека. В чем-то другом. В следующие полчаса Кирилл и Ник узнали, что у них нет ничего общего. Ник был совой, Кирилл — жаворонком, Ник любил аниме, Кирилл признавал только фильмы Мияздаки, и то под настроение. Кириллу хотелось в отношениях спокойствия и чтобы было, к кому возвращаться домой, Нику — фейерверка, чтобы в три утра говорить о смысле жизни, вместе ездить на Мачу-Пикчу автостопом, и пофиг, что автомобили не ходят через океан. — Ну что, — нарушил повисшую тишину Кирилл. Потыкал в телефон, но значок Интернета по-прежнему был перечеркнут. — Кажется, твоя теория провалилась. Что все это не просто так. Прошел час, мне скучно, и ты бесишь меня настолько, что я всерьез подумываю отравиться круассаном с оливье. — Секс? — буднично предложил Ник, и Кирилл почувствовал, как по телу от пупка и до пяток прокатилась волна жара. Он вцепился в телефон. — Вдруг знаки судьбы говорили о том, что мы предназначены друг другу на одну ночь, а не на всю жизнь? Мы просто все не так поняли? Ник. Скулы-скулы, бесконечно прекрасные и высокие, голубые глаза цветом как дождь, крохотная родинка на виске. Шея с этими вертикальными мышцами и ямкой между ключиц. Неприлично красивая шея. Дурацкая шапочка и фартук. Жесткие на вид, но очевидно пушистые кудрявые волосы. Будто собачья шерсть. Даже широкая одежда — будь проклята мода на оверсайз — не может скрыть ширину плеч. Сильные пальцы с острыми обломанными ногтями, которые будут невероятно ощущаться кожей. И вот этот вот человек сейчас Кириллу предлагает сексом заняться? Стоп. Нужно как-то… насладиться моментом. Подготовиться. Вознести небесам хвалу. Свечку в храме поставить. — А разве мы не должны дождаться двенадцати? — сглотнув, спросил Кирилл. — В смысле — это же символично, да? Решающий час, и все такое? Обивка дивана за спиной Кирилла скрипнула, а затем его щеки коснулось теплое дыхание. За ним последовали губы, которые дотронулись до кожи удивительно мягко. Кириллу пришлось зажмуриться. Нельзя так целовать человека, на которого плевать. Так нельзя целовать, только если не хочешь чего-то серьезного. Иначе просто бесчеловечно как-то получается. Губы продолжали касаться щеки, поцелуи были легкими, крохотными и очень нежными. Так целуют любимых утром или на ночь: мягко, боясь разбудить, бесшумно, как кошачье дыхание. Кирилл выдохнул, вытягивая шею сильнее, и Ник как будто понял его без слов. Поцеловал мочку и скулу, прижался губами к какому-то местечку за ухом — и Кирилл всхлипнул. Это что это такое вот? Это он так может? Это откуда у него эрогенная зона за ухом?! И с каких пор его горло способно издавать такие звуки? Все окружающее отошло на второй план. Кофейня, завывание ветра, блеск огоньков, прикосновение внезапно ставшей неудобной одежды. В паху копилась тяжесть, и Кирилл шире расставил ноги. Тихо выдохнул и протянул руку, погладил Ника по голове, стаскивая шапочку и с удовольствием зарываясь пальцами в волосы. Они действительно оказались пушистыми и жесткими, как шерсть. Казалось, закутаешься в них целиком — и никогда больше не замерзнешь. За дверью слышался какой-то стук, как будто в закрывающий ее сугроб бросали камни, на улице что-то загрохотало, зашумело, и Кирилл недовольно дернул головой. Не хотелось отвлекаться от того, что сейчас происходит. Кирилл открыл глаза и потянул Ника за ухо, заставляя оторваться от выцеловывания его шеи. Тот ершисто нахмурился, как будто готовился к очередному раунду пикировки, но какая уж тут пикировка. Кирилл взял лицо Ника в руки — смотреть на него «вверх ногами» было неудобно, но как-то здорово. Уютно. Он потянулся за поцелуем, когда раздался треск, стук, а затем дверь дернулась, и в кофейню хлынул поток холода. Ник тут же отпрянул, и Кирилл обернулся. — О! — радостно воскликнул мужчина в оранжевой спецовке, огромных перчатках и в балаклаве, полностью закрывающей лицо. — А мы вас того, откопали. Как чувствовал, что нельзя тут этот сугроб оставлять. Так бы до третьего простоял, пока выходные, ну! Чего сидите тут? Охренели небось от страха? Я свое дело знаю! — он рассмеялся, и Кирилл снова услышал из-за двери шум, который, как он теперь понял, издавала снегоуборочная техника. — Дуйте до метро, пока не закрылось. Буран такой, что мама не горюй. Работы, конечно… А премии — хрен! — Охренели, да. Это вы правильно сказали. Спасибо, — кивнул Ник. — Ага, — буркнул Кирилл. — Спасибо. Щеки горели, член больно упирался в ширинку. Мысль просидеть здесь с Ником до третьего числа уже не казалась такой ужасной. В конце концов, у них были круассаны с оливье. И, черт с ним, сандвичи с селедкой под шубой. Бурча себе под нос что-то о том, какой он молодец, коммунальщик потопал облепленными снегом сапогами по полу и наконец собрался выходить. — Дуйте отсюда, говорю, — обернулся он, взявшись за ручку двери. — Снежище такой, что вас опять сейчас завалит. Там крыша дома как раз над вашим входом провалилась, весь снег скатывается. — Ага, — кивнул Ник. Коммунальщик ушел, оглушительно хлопнув дверью, и Кирилл уставился на оставленную им горку снега на полу. — Ну что, — откашлялся после недолгого молчания Ник. — По домам? Пока нас по второму кругу не завалило и метро не закрылось? — он неловко отвел глаза. — Вот так и получается, думаешь: знак судьбы! А оказывается случайность. — Мы не будем полагаться на случай, — решительно отрезал Кирилл и приблизился к Нику. Остановился вплотную к нему, почти чувствуя тепло тела сквозь слои одежды. — Мы пойдем логическим путем. — Пойдем вместе, — хмыкнул Ник, но глаза его оставались серьезными, напряженными и как будто разыскивающими что-то в лице Кирилла. — И в какую сторону? — У меня стояк, — ответил Кирилл, стараясь выглядеть и звучать независимо. Ведь взрослые люди именно так и обсуждают возможный секс с почти-незнакомцем. Спокойно, уверенно и безо всяких сантиментов. Деловая сделка, вот. И совсем даже желудок не делает кульбит, подталкиваемый проклятыми бабочками. Нет-нет, это что-то для девчонок, у которых еще колени подкашиваются. У мужчин только суровая решимость и непоколебимое спокойствие. — Мы придумаем себе любовь сами, — добавил он. — Что нам какая-то дверь. — У тебя глаза красивые, — невпопад ответил Ник. — Под твоими «Картье». Они красивые. Большие и карие. Как конфеты. И теплые. Как будто бы ты добрый. — Дались тебе эти очки, — выпалил Кирилл, а затем сделал то, на чем его прервал не по делу рьяный коммунальщик: взял лицо Ника в руки, притянул к себе и поцеловал. Его щеки кололись щетиной, дыхание пахло барбарисом. Черт тебя подери, Ник. Кирилл притерся ближе, чувствуя, как за талию его обхватывают руки, и они были такими осторожными, что… черт… Этот Ник что, не знает правил? Ему должно быть все равно на Кирилла. Он не должен дотрагиваться так нежно. Но Нику, кажется, забыли рассказать правила одноразового секса, случающегося от скуки. Он забрался ладонями под пальто Кирилла и гладил поясницу большими пальцами. От этого Кирилл плавился, ощущая себя — хрен пойми, почему, — нужным, ценным и любимым. Поцелуй был мягким. Аккуратным, не требующим большего, просто скольжение губ по губам, как осторожное знакомство. Никакого языка в глотке, укусов и хватки в волосах — всего того, чего не хочешь от незнакомого человека. Кирилл закрыл глаза, отвечая на объятья, стараясь быть таким же нежным. Ой, да и плевать. Остро захотелось что-то с Ника снять, но из одежды на нем были только джинсы и свитер, а фартуком Кирилл пожертвовать был не готов. Так что просто зарылся рукой Нику в волосы, погладил затылок, и Ник в ответ засмеялся прямо в поцелуй. От этого стало тепло, как будто Кирилл нашел кого-то, кого долго искал. Конечно, скоро все закончится, и на смену радости узнавания и счастью придет неловкость, стыд и желание быстрее принять душ, почистить зубы и остаться в одиночестве. Но сейчас — сейчас происходящее казалось пьянящим, как пузырьки в новогоднем шампанском, и желанным, как чудо. Кирилл скользнул языком по губам Ника, углубляя поцелуй, и тут дверь хлопнула. Они замерли, и Ник, слегка отстранившись, прошептал: — Надеюсь, это не коммунальщик. Давно его не было. Кирилл тихо засмеялся и ткнулся лбом в лоб Ника. — Мы закрыты! — крикнул Ник, и в ответ раздался смех нескольких женских голосов и грохот, как будто кто-то споткнулся, а затем схватился за стену, едва не упав. — А у вас есть кофе по-ирол… иран… ираландски? — за этими словами снова последовал смех. — Кофе закончился! «Ираландски» тоже! — крикнул в ответ Ник. — Приходите второго января. — Ж-ж-жаль! — прочувствованно откликнулся второй женский голос, и тишина кофейни утонула в хохоте. После серии стуков, шорохов, шипения и «Бли-и-ин, как скользко!» дверь снова хлопнула, холодный воздух ворвался внутрь, и наконец повисла тишина. — А вдруг это были клиенты года? — тихо спросил Кирилл, не открывая глаз, и снова потянулся за коротким поцелуем. — Те, которые богатые, как Дональд Трамп, и могли бы тебе сделать месячную выручку и премию разом одними чаевыми? — Да хоть Скрудж Макдак, — засмеялся Ник и поцеловал Кирилла в подбородок. — У меня тут важное дело. Кирилл поднял ресницы и моргнул, чтобы лицо Ника снова стало четким. Они были примерно одного роста, так что их глаза находились на одном уровне, но Ник был шире в плечах и как будто основательнее. За него хотелось уцепиться, как за опору, и никогда не отпускать. Ну, по крайней мере, в ближайшие пару часов. — Мы правда сделаем это? — Кирилл окинул взглядом кофейню: столы, барная стойка, короткие диванчики из неудобного кожзама. Горка тающего снега посреди пола. «Дождик» и бумажные украшения на потолке. Хомяк Бариста, который тихо шуршал в своей клетке. Мигающие огнями окна и елка. — Вот прям здесь? — Струсил? — задал Ник единственный самый правильный сейчас вопрос. — Вот еще, — Кирилл прищурился. Ник был красивый. Даже не внешне, не с лица, которое Кирилл оценил, сразу же примерив его на свой инстаграм, а как будто внутри. Спокойствие, которое текло из взгляда голубых глаз цвета воды, уверенный разворот плеч, которые ощущались под руками надежно и правильно, вечно приподнятые уголки полных губ. Теперь Кирилл знал, что они и правда твердые. И удивительно нежные. — У меня есть условие, — сказал Кирилл. — Дверь запри, а? Раз уж тебя этим вечером даже Скрудж Макдак интересует меньше меня. Ему, собственно, стало уже плевать на короткие диванчики и на холод кожзама. Приспособятся как-нибудь. Огонь страсти, и все такое. Тем более, что Кирилл сейчас чувствовал себя, как готовый взорваться фейерверк: куда уж тут думать о диванчиках. Хотелось Ника. Нырнуть в него, разложить, разобрать на части и разгадать, узнать до самых косточек. Именно сейчас, в этот самый момент, это казалось до безумия важным. Может, на Кирилла так влияло долгое одиночество, может — вой ветра за окном, может — странный дед мороз под елкой, а может — в маффине из необычной начинки было не только заливное. — Самодовольный ты придурок, — проворчал Ник, а затем бросил взгляд на стол. — Что у тебя в коробке? Скажи, что смазка и презервативы. — Нет, — покраснев, ответил Кирилл. — Это для заказчика. Я его у тебя тут ждал, а он так и не пришел. Но смазка и презервативы у меня тоже есть. Что? Что ты уставился? Да, Кирилл таскает их с собой. И это совсем не потому, что он одинокий и всегда на все готовый. Он просто одинокий. И осторожный. Ой, все. И нечего так смотреть. — А что за заказ? — просил Ник заинтересованно, даже не думая острить по поводу отчаянной и постоянной готовности Кирилла к сексу. — Не скажу, это секрет. Коммерческая тайна. В глазах Ника появилось такое искреннее и умилительное огорчение, что дальше все стало как-то просто. Отпихнуть Ника от коробки, чтобы не повредил упаковку, и пообещать позже показать свой инстаграм «за хорошее поведение». Смотреть, как тот запирает дверь, гасит весь свет, кроме новогодних огоньков, и время от времени оглядывается через плечо, чтобы поймать взгляд Кирилла. — Фартук оставишь? — спросил Кирилл, как привязанный следуя за Ником за барную стойку, оглядывая хромированные конечности кофе-машины, коробки молока на полу и кассовый аппарат. — А? — Ник, который почти целиком залез в стоящий в углу шкаф, оглянулся и окинул себя недоуменным взглядом. — Не, не оставлю. Не все сладкое сразу. — Мы еще даже не начали спать, а ты меня уже динамишь, — вздохнул Кирилл. — Мы еще даже не начали спать, а ты меня уже пилишь, — отбрил Ник и сунул ему в руки стопку одеял. — У тебя тут все подготовлено, похоже? — глупо спросил Кирилл, стараясь не звучать обиженно. Они, в конце концов, пока даже не начали спать. Остается надеяться, что от этих одеял он ничего не подхватит. Надо на всякий случай целиком не раздеваться. — Я ими осенью греюсь, чтобы обогреватель не включать, — коснулся его губ Ник. — Не ворчи. Если что, мы всегда можем построить из них шалаш. Он подтолкнул Кирилла вперед, поддержав за поясницу. Подвел к пустому месту между стеной и ровным рядом столов, выстроившихся вдоль окон. Отобрал одеяла и принялся одно на другое расстилать их на пол, образуя что-то вроде гнезда. Кирилл подошел к Нику со спины, обнял обеими руками и ткнулся губами в шею. В то место с хрупкой ямочкой пониже линии роста волос. Слегка укусил соленую прохладную кожу, хоть волосы и лезли в рот, провел руками по животу вверх и вниз, чувствуя, как тело под ладонями напряглось, как дыхание участилось. — Подожди, — обернулся Ник, не думая вырываться из объятий. Закрыл глаза, прижимаясь лбом ко лбу Кирилла. — Подожди, подожди. — Чего? — недоуменно вздернул брови Кирилл. Ник моргнул несколько раз, осоловело и дремотно. Открыл рот, закрыл. — Не знаю, — как-то странно беспомощно откликнулся он. И Кирилл его поцеловал. А что еще было делать? Обнял крепче, чувствуя одновременно и твердость мышц, и то, с какой готовностью и нежностью Ник подается навстречу, падает в поцелуй быстро и резко, утягивает Кирилла за собой. Они легли на одеяла, и это было твердо, и холодно, и немного колюче, потому что сверху Ник положил, наверное, что-то шерстяное. Неважно. Ник целовался как бог. Не то чтобы у Кирилла было много материала для сравнения, но ощущалось все именно так. Особенно сейчас, когда Кирилл был зажат между Ником и полом, а его запястья были заведены за голову. Отпустив руки Кирилла, Ник развел в стороны полы его пальто, погладил бока, продолжая кусать губы, гладить их языком и время от времени целовать подбородок и шею. Очки съехали набок, и Ник в конце концов стянул их на макушку и обнял обеими руками лицо Кирилла. — Доставай свои запасы, — попросил он между поцелуями. — Давай, иначе я тебя сейчас трахну без всего этого, не удержусь. Кир хотел было возмутиться. Во-первых, с чего это Ник решил, что будет сверху. Во-вторых, что за заявочки? Кирилл, может, еще и не решил до конца, что хочет именно так. В-третьих,… что там в-третьих, он не смог придумать. Потому что по телу прокатилась такая волна жара, что отдалась болью в члене и заставила ноги раздвинуться. Потому что, по правде говоря, сказанное Ником звучало безумно горячо. Так что Кирилл решил не выпендриваться и коротко и согласно поцеловал его в губы. Выудил из внутреннего кармана пальто квадратик презерватива и карманный тюбик смазки. Снова коснулся губ Ника, проникая языком внутрь. Тот сразу же опрокинул Кирилла на одеяла, дернул его свитер вверх, потянулся к заправленной за пояс майке, к пуговице джинсов. Кирилл как будто попал в эпицентр урагана и не имел абсолютно ничего против. В каждом прикосновении Ника, неаккуратном, порывистом, сквозили такая страсть, жадность и желание, неловкие и неумелые, какие-то до безумия искренние, что хотелось только поддаться им и обо всем забыть. Кирилл с долей сожаления распустил узел на переднике, помог Нику стянуть его с шеи и отбросил в сторону, а затем поднял руки, помогая снимать с себя свитер и майку. Поежился от холода и лег спиной на одеяла, затягивая Ника на себя. Твердые пальцы коснулись боков, заскользили вверх и вниз, пересчитывая ребра, а затем — о да! — острые ногти надавили на кожу, и Кирилл выгнулся дугой, показывая, насколько ему это нравится. Он потянулся к ремню брюк Ника и обиженно застонал, когда тот скользнул вниз, коснулся губами шеи, сосков, края ребер и живота. С чувством огладил плечи, провел ногтями вниз по телу, оставляя на коже наливающиеся красным следы и посылая мурашки. Из горла вырвался всхлип, и Кирилл запрокинул голову. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о спортзале, о дорожке волос от пупка до паха, которую Кирилл, как современный парень, старался удалять перед свиданиями, но тут же исчезла. Ник руками и губами как будто лепил его тело заново, ощупывая, оглаживая, пробуя на язык и целуя. Без сомнений, без ожидания чего-то от Кирилла, без желания побыстрее приступить к тому, ради чего они тут, собственно, собрались. Каким-то чудом Ник безошибочно нашел ту самую точку, прикосновение к которой всегда сводило Кирилла с ума: то место, где шея переходит в плечо, глупое и беззащитное. Кирилл всхлипнул, выгнулся и тяжело задышал, вдруг поняв, что его джинсы расстегнуты и приспущены, а Ник еще, кажется, полностью одет. Кирилл попытался встать, чтобы перехватить инициативу, но Ник тут же обхватил его запястья, прижал их к полу и прикусил — то самое место. Где шея переходит в плечо. Член стоял до боли и тек так сильно, что капелька влаги, оставшаяся на белье, уже холодила кожу. — Раздевайся, — попытался вывернуться Кирилл и со внезапно накатившим страхом понял, что не может. Он дернулся еще раз, и Ник приблизил свое лицо к его. Неожиданно серьезно посмотрел в глаза. — Я думал, я сегодня веду. Ты мне разрешишь? — конец слова прозвучал смазано из-за того, что Ник решил: целоваться намного интереснее, чем разговаривать. — Это не… — Кирилл запрокинул голову, чтобы договорить и спрятаться от губ Ника, — не меняет того факта, что… ох боже. — Ник снова добрался до сгиба его шеи. — Что тебе стоит раздеться. Кирилл раздвинул пошире ноги и уткнулся носом в его плечо, уже не пытаясь вырваться. Глубоко вдохнул приятный запах пота и чего-то пряного, терпкого: отдушки геля для душа, одеколона, геля для бритья и еще бог знает чего, к чему примешивалась уже знакомая «барбариска». — Ладно. — Ник коротко клюнул его в подбородок и поднялся на колени. Кириллу не терпелось добраться до обнаженного тела Ника — целиком обнаженного, раз уж передник ему не светит сегодня. Ник стянул свитер вместе с майкой, заведя руку за спину, и бросил взгляд на Кирилла, касаясь пуговицы на джинсах. Он был равномерно смуглым везде. С темной порослью волос на груди, с еще более густой, чему у Кирилла, дорожкой внизу живота, с бугристыми мышцами рук и плоским, но мягким на вид животом. У Ника было очень мужское тело, очень честное, сильное, без грамма лишнего кокетства или украшательства. Просто мышцы, кожа и волосы. И запах — простой, телесный. Хотелось его поцеловать, погладить, рассмотреть, шепча в ухо нежности и время от времени коротко и остро прикусывая мочку. Хотелось, чтобы взгляд Ника, такой прямой и уверенный сейчас, подернулся поволокой, чтобы Ник стал нежным и послушным, чтобы просил и мягко хныкал. Картинка встала перед глазами так ярко: вот Ник, с этой его длинной шеей и сухими веревками мышц под кожей, запрокидывает голову, вот раздвигает покрытые темными волосками ноги, позволяя рассмотреть крепкий вставший член с истекающей смазкой головкой, вот ложится на живот… Додумать эту мысль не получилось — потому что Ник, который уже успел сбросить не только джинсы, но и носки, толкнул Кирилла на пол с неожиданной силой и прижался всем телом, кожа к коже, разом накрывая собой и загораживая от всего мира, кроме разве что света новогодних огоньков. Все тело плавилось от прикосновений, от близости, от жара, от того, как член Ника прижимался к животу, как его губы и язык скользили по коже. Черт. Кирилл никогда не думал о себе как о принимающем, и это было совсем не по плану, не то, чего он ожидал после легких сладких поцелуев, но… но с Ником, напористым, быстрым, по-хулигански наглым, по-мужски прямым, хотелось именно этого. Так что Кирилл совсем не возражал, когда Ник подтолкнул его в бок, поворачивая на живот. Только наклонил голову и напрягся всем телом, ожидая холода смазки на коже и шелеста упаковки презерватива Но вместо этого лопатки вдруг коснулись мягкие губы, и это ощущалось так, как будто из тела разом вытащили все кости. Тело Ника было горячим на контрасте с прохладным воздухом, тяжелым, твердым, а его член так идеально правильно касался уязвимой точки между ягодиц, что Кирилл сам не заметил, как начал выгибаться, тихо вздыхать и подаваться навстречу губам и рукам, которые скользили по коже. — Ты как кот, — засмеялся Ник ему в шею и поцеловал за ухом. — Так любишь, чтобы тебя гладили. — Я… — Кирилл напрягся и хотел было уже сказать, что он не халявщик в постели, не один из тех, кто лежит и ждет, пока его партнер все сделает, и вообще, это Ник не дал ему выбора, а еще… — Мне нравится. — Ник потянулся вперед и взял Кирилла за подбородок, заставляя обернуться и целуя в губы, сминая их правильно и твердо. — Трахни меня уже, — буркнул Кирилл спустя несколько секунд. — Иначе я испачкаю тебе сейчас одеяла, и все будет зря. С Ником все действительно оказалось просто. Ждать проникновения, каждым миллиметром кожи ощущая напряжение, чужой взгляд, горячее дыхание и крепкие пальцы, прогнуться в пояснице, чтобы впустить в себя член, развести ноги шире, давая возможность себя приласкать. Кирилл чувствовал, что совершенно растворяется в том, как его бедра удерживают крепкие руки с острыми ногтями, как все внутри откликается восторгом в ответ на резкие толчки. Он уткнулся лбом в скрещенные ладони, пытаясь хоть немного собрать себя воедино, уцепиться за реальность, но почувствовал прикосновение внизу и взорвался с тихим вскриком. Едва заметил, как движения внутри стали лихорадочными, как поперек груди его перехватила сильная рука. Они лежали, не двигаясь, довольно долго. Так долго, что Кирилл успел почувствовать холодок на коже и тяжелое дыхание Ника, его аккуратные пальцы, касающиеся боков и бедер, твердость накрытого одеялами пола. Они с Ником не были толком знакомы, не знали друг о друге ничего, кроме имен, и не соприкасались ничем, кроме спин, бедер, голеней и ступней. Кирилл ждал неловкости, стыда, желания отстраниться и вымыть все тело, а вместе с этим — убрать воспоминания о произошедшем. Но этого не было. Ему по-прежнему было хорошо. По-прежнему хотелось быть рядом. — Считаешь меня легкомысленным? — спросил Кирилл, устраиваясь щекой на скрещенных ладонях и закрывая глаза. Ник погладил его по голове, пропуская волосы между пальцев. — Нет. А ты меня? — Не знаю, — тихо и честно ответил Кирилл. Зажмурился посильнее, чтобы не было видно даже огоньков. Он не знал, как рассказать о том, что поднималось изнутри. О том, что секс был классным, но сейчас — неожиданно — хочется большего. Что не хочется неловко отводить взгляд, обмениваться номерами и больше никогда не созваниваться. Что хочется чего-то — чего-то такого, что согревает изнутри, но не короткой вспышкой, а постоянным теплым светом. Хочется придумать любовь, как целую вечность назад опрометчиво предложил Ник. Хочется, чтобы все это было чем-то особенным, началом чего-то хорошего, а не простой случайностью. — Поживем — увидим, — невпопад ответил Ник и скатился с Кирилла. Притянул его к себе, укладывая на грудь и не давая замерзнуть. Подняв глаза, Кирилл уткнулся взглядом в окна, за которыми по-прежнему летел снег — правда, уже вертикально — и горели огоньки. Сонно моргнул и поглубже зарылся носом в плечо Ника. Сейчас, он так полежит еще немного и встанет. Пора домой ехать: «Проклятие» не смотрено, бутерброды со шпротами не едены и Пушок не кормлен. Ночью Кирилл спал странно. Ему было твердо, то холодно, то жарко, то тесно от тела, прижатого к нему, то просторно и снова холодно, и одеяло было какое-то странное, жесткое, и его не хватало так, чтобы накрыться целиком. В конце концов Кирилл затих, свернувшись в клубок, оплетенный чем-то теплым, почти горячим. — Кир, Кириллушка… — звал его кто-то. — Там Новый год через пять минут. «Пускай наступает», — вроде бы отвечал Кирилл, но губы никак не хотели размыкаться. Проснувшись, он в первые несколько минут не мог понять, где находится. Сел, удивленно наблюдая за тем, как с его тела соскальзывает пальто, а затем обернулся. Ник спал. Компактно свернувшись так, чтобы помещаться вместе с Кириллом под его пальто, смешно сморщив губы, спрятав свои дождливые, мудрые и ехидные, как у сфинкса, глаза под веками. Рука сама собой потянулась к пушистым «шерстяным» волосам и аккуратно погладила. Кирилл тут же отдернул руку и встал, ежась и оставляя все пальто Нику. Кирилл босиком по холодному полу подошел к столу. Взял телефон и, сонно прищурившись, посмотрел на дисплей. Шесть утра. Связь в наличии. Новый год. За окном темно и, слава богу, пусто, так что некому заметить Кирилла, который благодаря огромному окну светит причиндалами на всю улицу. — Ну ты и спишь, — раздался за спиной невнятный голос, а затем шорох, как будто Ник повернулся на другой бок. — Думал, никогда уже не проснешься. Разбудить не мог. — Прости, — обернувшись, улыбнулся Кирилл. Клубок, форму которого приняло его пальто, смотрелся донельзя мило. — Я бы сварил тебе кофе, но понятия не имею, как пользоваться всеми теми штуками, которые у тебя там натыканы. — Банку «Нескафе» возьми в углу и чайник поставь, — буркнул Ник, и клубок стал немного меньше. Кирилл засмеялся и нагнулся, чтобы поднять валяющиеся на полу джинсы. Еще бы белье найти… Краем глаза Кирилл приметил то, чего не замечал вечером: тарелку с «барбарисками» на барной стойке. О да. Ник подошел к нему со спины, уже когда Кирилл разливал кипяток по двум бумажным стаканчикам с кошачьими мордочками — логотипом кофейни. Поцеловал в плечо и в щеку, вцепился в пояс, как будто был недоволен тем, что им вообще пришлось разделяться. Кирилл вздохнул и попытался выбросить из головы глупые мысли. Он не будет одним из таких парней. Проблемных. От которых не избавишься наутро, которые продолжают терроризировать, выносить мозги и требовать отношений, хотя никто никому ничего не обещал. Таких, о которых сплетничают на форумах и в закрытых группах. Шутливое настроение рассеивалось, приходила пора включать соцсети, а вместе с этим возвращалась старая привычка все анализировать и держать под контролем. О чем, нахмурившись, думает Ник? Ему не понравилось? Кто они теперь друг другу? Стоит ли поднимать этот вопрос, или это будет слишком глупо? Что делать с контрактом с Alexey Korin, в конце концов? И стоит ли брать второго помощника? — Знаешь, ты мне должен, — сказал Ник, отпивая немного кофе. — Прости? — обернулся к нему Кирилл и уперся взглядом в хитрую улыбку. — Я имею в виду — мы переспали. Мы должны друг другу как минимум спокойное совместное утро. А еще ты должен попробовать мою еду. Иначе это как-то вообще за гранью. Кирилл засмеялся. — Я согласен только на круассан с оливье. И потом, если я не умру, спроси меня еще раз. Конечно, он не умер. Но признаться в том, что начиненный салатом крусассан — это вкусно, было смерти подобно. Есть его было сложно, начинка все время норовила сбежать, но Кирилл быстро приноровился. Пожалуй, он не отказался бы почаще так завтракать. Посмеивающийся Ник заводил свою шайтан-машину, чтобы сварить им наконец нормальный кофе, с пышной молочной пенкой и густым вкусом, тыкал пальцем в витрину, предлагая попробовать еще сандвич с селедкой под шубой. Который тоже оказался вполне сносным. Даже вкусным, хоть Кирилл был последним человеком, готовым в это поверить. — А что там? — спросил он, кивая на стоящий в углу барной стойки контейнер. Ник в это время взбивал молоко для второй порции кофе. — Это я тебе не дам, — не моргнув глазом, ответил Ник. — Это только для любимых клиентов. — О. — Кирилл опустил глаза. — Ладно… — Эй, вот блин. — Ник выключил капучинатор и обернулся. — Блин, ну это шутка такая, ты чего. — Плеч коснулись теплые руки. — Остро так воспринимаешь. — Мы только что переспали, — фыркнул Кирилл, стараясь свести все к шутке. Он же нормальный, он не обижается на такую ерунду. Голос не вовремя дал петуха, глаза запекло, и пришлось отвернуться. Кирилл кашлянул. — Если после этого ты не добавишь меня в список любимых клиентов, то я даже не знаю, как это воспринимать. Ник погладил его по плечам и чмокнул в лоб. Потянулся к контейнеру и хмыкнул. — Могу угостить, конечно, но это если у тебя дел на сегодня никаких нет. Ты и без своих «Картье» выглядишь как тот, кто постоянно работает, даже первого января. Кирилл коснулся лица и закатил глаза. Ну да, очки были без диоптрий, так что он даже не заметил того, что оставил их где-то на одеяле. — А как это связано с тем, что в контейнере? — А вот как. — Ник открыл крышку, и Кириллу в нос ударил острый и сладкий запах алкоголя. — Тут у меня сухофрукты в роме. Инжир, чернослив, еще цукаты. — Э-э-э… — Кирилл сморщился. — Ты не обижайся, но выглядит еще более странно, чем все остальные твои блюда. — Что б ты понимал, — отмахнулся Ник, ставя контейнер на стол. — Это для штоллена, пирог такой. Мы его с семьей каждый раз готовим первого числа, до Старого Нового года как раз успевает настояться. Но с готовкой есть одна проблема, — Ник фыркнул. — Если начать пробовать сухофрукты, то можно так увлечься, что для выпечки их не останется. Еще и похмелье. Так что я стараюсь контейнер даже не открывать лишний раз. Для тебя сделаю исключение. Ник улыбнулся уголком губ. Кирилл засмеялся, бросая на контейнер заинтересованный взгляд, а затем нахмурился. — Но ты же говорил, что на этот Новый год собираешься познакомиться с девушкой. — Собирался, ага. Теперь уже точно не актуально. Девушку сестра моя собиралась привести, они вместе в каком-то клубе мангак состоят. Папа все равно устраивал вечеринку, звал коллег с кафедры, кто-то даже с семьями. К маме там кто-то собирался зайти. Ну сестра и решила тоже друзей позвать. Дом загородный большой, а как придется — яблоку негде упасть. Ты же знаешь, как это бывает, — закатил глаза Ник. — У тебя такая дружная семья, — обронил Кирилл. — Я имею в виду… — Он замолк, не зная, как выразить свое удивление и то чувство, которое вызывало внутри радостное лицо Ника, говорящего о ком-то из родных. Какое-то… как будто это все нереально. Откуда-то из другого мира. — Они не в курсе, да? — в конце концов напрямую спросил Кирилл. — Того, что я люблю мужчин? — так же прямо спросил Ник. — В курсе. Но сам знаешь, иногда все-таки надеешься, что… все будет чуть проще. С девушкой. И «Стальной алхимик» вполне себе аргумент, чтобы хотя бы попробовать. Но не судьба, как видишь, — шутливо закончил он. — Сама Вселенная была против того, чтобы я встал на путь истинный. Еще и тебя подбросила, сексуальное ты оружие массового поражения. Сидел тут весь такой серьезный, а мне хоть канкан танцуй, ты бы меня без этого урагана даже не заметил. Слава заваленной двери. — Ясно, — Кирилл дернул подбородком, опасаясь того, что сейчас спросит Ник. Потому что отец Кирилла, лейтенант полиции, такого сына принять несколько лет назад отказался наотрез. Они и не общались с тех пор; так, созванивались несколько раз в год, говорили сквозь зубы, и в каждой фразе слышался вопрос: «Взялся за ум?» — и ответ: «Пока нет». Глупое признание Кирилла зависло между ними отравленным воздухом, и что с этим делать, было неясно. — Я пойду, наверное, — сказал Кирилл, ставя стаканчик на барную стойку. — Спасибо тебе за все и… — Стоп, — Ник преградил ему дорогу. — Какого хрена? Мы же нормально говорили, ты чего? — Я… — Слушай, — снова обхватил его за плечи Ник. Присел, пытаясь поймать взгляд уставившегося в пол Кирилла. — Я вообще не знаю, что это сейчас было, но если ты хочешь свалить — то вперед. Коробку свою не забудь, держать я тебя не собираюсь. Но если ты хочешь выпить еще кофе, поговорить, а потом поехать в гости к моим, поесть сухофруктов, или испечь штоллен, или завалиться в какой-нибудь кинотеатр смотреть кино и есть попкорн, или поделать что угодно еще, да хоть свить гнездо в диване и окопаться там до завтрашнего дня — то я за. Ник смотрел напряженно, как будто взглядом пытался выпить всю душу Кирилла и выпытать правду. Он был весь в этом взгляде. Прямой, понятный, честный. Отчаянно захотелось стать хоть немного таким же. — Никит, я… — Ник. Я не Никита. Ник. — Ой да боже ж ты мой… — не выдержал Кирилл. — Мое полное имя — Никодим, — отбрил Ник. — Назовешь меня так хоть раз — получишь в глаз, понял? Изо рта вырвался смех, и все вдруг снова стало простым и понятным. Ник смотрел ему в глаза, ожидая ответа. Не давил, не требовал, но так явно и очевидно хотел, чтобы ему сказали да, чтобы этот «еще раз» случился. Кирилл почувствовал себя одним из воздушных гимнастов, тех самых, которые перелетают с трапеции на трапецию, цепляясь за руки друг друга. Там вся фишка в том, что ты не один. Что тебя — подхватят. Кириллу казалось, что он вот-вот поймет, как это работает. Может, и хорошо, что Ник не знал правил безразличного секса на одну ночь. — Мы несовместимы даже на уровне домашних питомцев, — сказал Кирилл, широко улыбаясь. — Что? — Ник бросил взгляд на клетку. — Бариста хороший. И тихий. Я его не отдам! — У меня кот, — пояснил Кир. — Которого нужно покормить. И Новый год наступил уже девять часов назад, а я все еще не ел бутербродов со шпротами. У меня в холодильнике есть все необходимое. А потом… а потом придумаем что-нибудь. И любовь придумаем. Как тебе такое? — Я за, — повторил Ник и улыбнулся. Бесконечно очаровательно и по-хулигански. — Твоя коробка, — спохватился он. — Ты же тут кого-то ждал. Тебе не нужно разве?.. — Точно, — хлопнул себя по лбу Кирилл и потянулся к телефону. Оставалось надеяться, что Егор уже не спит. После приветствий, поздравлений и взаимных извинений Кирилл перешел к делу: — Егор, заказчик так и не пришел. Я его в этой «Кошке» весь вечер прождал. Дай мне его номер или сам перезвони, спроси, что за дела, и скажи, что заказ придется забирать... — Стоп, — перебил его Егор. — А ты где его ждал-то? — В «Кошке», в кофейне. Которая рядом с метро, — начиная заводиться, ответил Кирилл. — Ага, — с железным спокойствием ответил Егор. — Только кофейня называлась «Коста». И находится она не рядом с метро, я же тебе там даже сообщение с картой скинул, как добираться. Сразу и не найдешь. Застонав, Кирилл закрыл лицо рукой. Сейчас только он начал вспоминать разговор с Егором, а в тот момент был больше сосредоточен на переписке с менеджером Alexey Korin. Зацепился за название и вспомнил кофейню, мимо которой множество раз проходил. Перепутал, как сейчас оказалось. — Сейчас попробую написать ему, жди, — бросил Егор и отключился. Спокойный и готовый решать любой возникший вопрос. Все-таки умение подбирать сотрудников — это то, чем Кирилл мог гордиться. Прошло полчаса, за которые Кирилл с Ником успели не только начать целоваться, но и залезть руками друг другу под одежду, и раздался звонок. — В общем, — принялся докладывать Егор, — нам повезло, заказчик незлобливый оказался. От него никаких претензий не будет, только он сказал, чтобы мы тогда сами адресату подарок доставляли. — Отлично, — приободрился Кирилл. — Скидывай адрес и телефон, если есть, я сейчас этим займусь. — Отдых накрылся, да? — хмыкнул Ник, и Кирилл виновато улыбнулся, разворачивая гугл-карту. — Это недалеко. Третья улица Строителей, дом… — Да это ж мой адрес, — перебил Ник, заглядывая через плечо. — А телефон там есть? Есть, ну точно мой. Моя коробка! Давай сюда! — Ты шутишь? — осоловело моргнул Кирилл. — Сам такой, — обиделся Ник. — Ну хочешь, позвони мне, убедишься. И Кирилл убедился. Потому что был ответственным человеком. И только потом неуверенно протянул коробку Нику. — С Новым годом, что ли? — робко улыбнулся он. — Что в черном ящике, товарищи знатоки? — нахмурился Ник. — У тебя вид такой, как будто там бомба. — Ничего не бомба. Там игрушка. Вязаная. Я вяжу. Ник кивнул, а затем поставил коробку на стол и принялся с энтузиазмом распаковывать. Кирилл неловко стоял рядом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он так и не смог научиться спокойно относиться к своим работам, всегда боялся, что что-то пойдет не так. — Это… — открыв крышку, Ник сначала нахмурился и отпрянул, а затем вытянул оттуда вязаную куклу и зашелся хохотом. — Это… Ой-ё… Он хохотал и хохотал, и Кирилл невольно разулыбался в ответ. Как будто новыми глазами посмотрел на игрушку, которую вязал целую неделю: абсолютно голый Санта Клаус с телом бодибилдера, самый гейский Санта Клаус в мире, который держит табличку с надписью: «Пускай тебе наконец-то повезет, мудак!» Хохотом Ника можно было исцелять, Кирилл так точно чувствовал, что у него внутри что-то щелкнуло и с облегчением выправилось, как вывихнутый сустав. — Кто тебе такое подарил? — спросил наконец Кирилл. — Открытку просили не вкладывать, а страничка в инстаграме была пустая. — Понятия не имею, — всхлипнул Ник, не выпуская из рук Санту. — Сестра? Друзья скинулись? Родители устали от моего нытья и решили на него ответить? Хрен его знает, но я с этой прелестью больше никогда не расстанусь. Боже. Ник повернул игрушку спиной и снова зашелся хохотом. Кирилл решил, что у него истерика. Кирилл решил, что пощечиной успокаивать его нерационально. Кирилл Ника поцеловал. Ник с готовностью ответил, притягивая к себе Кирилла за талию, а перед глазами мигали новогодние огоньки и взрывались фейерверки. Сегодня к обеду придется возвращаться в соцсети и немного поработать. Выложить с десяток сторис, ответить на письма. А завтра нужно будет снова списаться с менеджерами Alexey Korin, но на этот раз Кирилл знал, что им скажет. Он не хочет, чтобы линейка одежды, создаваемая с его участием, была сдержанной. Потому что какой тогда толк вообще от работы Кирилла? Он хочет, чтобы его одежда грела людей так же, как Ника согрел этот дурацкий Санта Клаус. Как наяву Кирилл видел фотографию Ника в качестве модели на своей странице. В том самом свитере в скандинавском стиле, мужественном и мягком одновременно. На этот раз воображение Кира добавило свитеру чертовщинку, которой так не хватало: вязаные продольные узоры в форме веселого роджера, осьминогов и Кирилл попозже подумает о том, чего еще. Ник на этих фотографиях улыбался, и его улыбка была как самое прекрасное в мире маленькое солнце. Однажды Кириллу придется столкнуться с поисками второго помощника и еще с множеством других проблем, однажды Нику придется столкнуться с тем, что кофейня «Кошка» — это катастрофа, и с другими сложностями, которые наверняка есть в его жизни и о которых Кирилл пока не знает. Но это все будет потом, будут еще дни, месяцы и годы для того, чтобы разобраться с этими и с множеством других постоянно накапливающихся дел, а сейчас — сейчас ладони Ника шарили по телу Кирилла, в его бедро упирался твердый член, и все происходящее ощущалось абсолютно желанным и правильным, как новогоднее чудо. Кирилл закрыл глаза и загадал желание: чтобы в этот раз Ник оставил передник. И шапочку.