Портрет

Раннее утро. Солнце восходит, начиная озарять пустые, безлюднве улицы. Лучи легко коснулись пространства моей комнаты и мельком, пока светило не закрыло облаками, проскакивали и мигали тускло, явно только проснулись и не начали весёлые дневные скачки из за одного облака за другое. Моё желание не просыпаться рано не сбылось, но я вполне бодр для столь раннего часа. Полежав немного, подумав, чем занять сегодняшний день, остановился на варианте прогулки. Я встал и начал неторопясь собираться в путь, который сегодня не собирался оканчиваться быстро, ибо утро раннее, люди только начинают просыпаться или же ещё дремлют окутанные сном, можно задержаться снаружи подольше. Умывшись, одевшись, я решил, что прихвачу что нибудь на перекус в каком нибудь ларьке. Проверив предварительно все двери на запертость, обнаружил свежие газеты, прихватив их с собой я направился по дороге, не имея никакого заранее выстоенного маршрута, сам не зная куда иду, но всё же это просто прогулка, у меня нет цели куда то дойти. Время прогулки даёт неимоверный поток размышлений о разном. И нет, это не мысли о том, как я мог бы провести следующий день, это несколько скучно и муторно, ведь намного интереснее строить теории о сотворени мира и бытия человека или же о простых вещах, о смысле их, эти раздумья иногда утягивают далеко, заставляя погружаться в них всё глубже и глубже, иногда плавно, словно струи воды, перетекая из одной темы на другую.... Мои размышления прервал голод, я вспомнил, что хотел зайти в какой нибудь ларёк за съестным, благо он был неподалёку от места, в кое я пришёл забывшись в мыслях. Подумав, что можно взять, я выбрал булочку, за тем я вспомнил, что неподалёку есть небольшой сквер, в коем живут голуби, приобладавшие количеством в массе остальных птиц, тогда я решил взять хлеба в добавок. Оплатив, я направился к месту назначения. Только я ступил на земли сквера, на меня хлынула волна птиц, завидевших хлеб, так они встречали людей, кои собирались их кормить. Я аккуратно подошёл к скамье, что бы сесть на неё, птицы окружили меня, некоторые уже сидели рядом со мной на деревянной скамейке в предвкушении поклёвывания душистого хлеба. Я кинул один кусок, на него налетела толпа, тогда я стал крошить быстрее и в разные места вокруг себя, ибо птицы недавали друг другу проходу, создавая давку, подобно людской толпе. Среди голубей затесалось небольшая, даже можно сказать маленькая стайка прытких воробьёв. Они мимолетно проскакивали, быстрыми движениями, подхватывая и улетая, кусочки хлеба, подбирая большие, дабы хватила на многих их собратьев. Присутствовали галки и вороны, кои находились в стороне, поджилав момента когда куча голубей подразлетится и можно будет подобрать остатки, они блистали чернотой лоснящихся перьев. Пускай уличные птицы были и невзрачны, нежели попугаи или другие райские птицы, в них можно было найти своё очарование. Голуби красовались разнообразностью оперения. Одни были сизые, другие темнее, было пару чёрных, белые, но не начисто, некоторые имели серы оттенки. Отливающие сиренево-изумрудным шейки, поблёсткивали в холодном свете солнца, кое уже не грело давно. Яркие рыжие глазки очень выразительно смотрелись среди окраса птицы, гармонируя с розовыми, у некоторых красными лапками. Воробьи же были почти одинаковые, ибо же рассмотреть этих шустрых птичек сложно. Они имели коричневое оперение, иногда светлее, чем у остальных, чёрные полосочки на глазках, кои тоже были чёрные, можно было рассмотреть, когда птичка останавливалась, однако, это тоже было достаточно сложно, их было практически не видно на земле из за схожего цвета, но всё же полоски были заметны. Скормив, весь хлеб, я принялся за булочку. Я достал газету и стал читать, каковы новости на ближайший день произошли. "Убийства продолжаются. Маньяк найден не был. Просьба всем сохранять осторожность". Далее повествовалось о самих расправах с мёртвыми: "Людей находят в самых разных местах города. На их телах обнаружено множество порезов и серьёзнах ранений, как и ранее. Не найдено никаких улик. Следствием занимается полиция. На настоящий момент нет точного или примерного времени смерти жертв". Под описанием трупов было выставлено фото, мёртвые действительно выглядели ужасно, кровавая лужа, тысячи глубоких порезов, лицо практически неузнаваемо. Далее были другие, не такие значительные новости. Я убрал газету и доев булку направился домой. Весь путь я размышлял об этих убийствах. Неужели человек, стоящий за эти на столько аккуратен, что не оставляет никаких улик, при этом совершая столь жестокие раправы в любое время. Это удивительно, можно даже решить, что это и вовсе не человек сотворил, хотя.. кто ещё?.. Сам дьявол только если... Дошёл я достаточно быстро, нагуляшись вдоволь, хотелось скорее зайти домой и испить тёплого чая. Но меня остановило внезапное письмо, кое остановило меня на пороге. Белый конверт лежал на каменном полу, я подобрал его и направился ко второй двери, войдя в помещение. Я переоделся, заварил чайный напиток и присел за стол. Письмо было от Долорема. Вскрыв конверт, я стал зачитывать: "Приветствую, товарищ художник! Хочу пригласить вас на ужин сегодня вечером. Ежели у вас выйдет пожаловать к шести часам вечера, к моему особняку, буду почтён вашим визитом, если же всё таки нет, то напишите в письме, когда сможете в другой раз. Я всегда радостью приму вас! Доброго времени, Долорем" Я решил принять приглашение, но до шести ещё долго. Тогда я решил скоротать время за какими либо делами, может, протереть пыль или тому подобного. С нетерпением ждал вечера, ведь с Долоремом было приятно общаться и иметь дело, тем более он назвал меня товаришем, если уж так, то очень почтён..