Портрет

Полдень, солнце давно взашло высоко над горизонтом и бьётся в попытках пробиться сквозь плотное полотно туч, частое его время провождение. Блеклый, серый свет, полный некой тоски и отчаяния, проходил сквозь мутноватое стекло, но всё же, комната оставалась достаточно тёмной, лишь слегка светлела в районе окна. Я открыл глаза, после долгого сна, в коем не было какого либо содержания, пустота, темнота. Как давно мне снились сны, не кошмарные, а напротив, которые приносят положительные эмоции за собой. На сколько помню, достаточно много времени прошло, с того момента... За этими размышлениями, я осознал, что уснул на стуле, за работой, а так же, я был голоден. Отправившись на поиски съестного, я обнаружил парочку бутербродов, заварил чай и принялся за этот скромный завтрак. На данный момент, заказов не было, они появлялись ближе к праздникам, поэтому свободного времени было достаточно, соответственно, я решил закончить короткий этюд с розой и как обещал принести его Патриции. Набросок был почти завершён, лишь пару лёгких штрихов карандашом, а далее я начал наносить краски. Бордовые, алые тона плавно ложились на холст, наливаясь в розы. Они краснели среди тусклой стены и плоскости тёмного, деревянного комода. Жестяная слегка грязная, на ней были пятна красок и подтёки, однако, она будто звенела редкими, чистыми местечками в свете лампы, её красота скрывалась за расплывчатыми, неясными разводами. На палитре была намешана масса зеленых, охрестых оттенков для стебля и листьев, кои выглядывали из банки, их было не так много. Белый, подобно нетронутому снегу холст, вбирал в себя красочную симфонию, превращаясь в розу, коя красуется своим изяществом и грацией, сияя алым огоньком среди неопрятного окружения. Я видел в ней пламя душевное, такую человеческую силу духа, оно не угасало, а лишь разгоралось, даже в самой мрачной обстановке, безвыходной ситуации, не смотря ни на что, продолжало полыхать, наставляя на верный путь, который приведёт к свету, к завершению, казалось бы нескончаемого мрака, к выходу из тёмного тонеля невзгод. Цветок будто вселял надежду, заставляя тянуться к нему с самого низа, из топких, вязких болот бед, держась на плаву, в попытках не утонуть в отчаянии, а напротив вырваться из этой пучины. Казалось, формат холста не сдерживал розу и её яркое, алое пламя, она готова была вырваться оттуда и разгореться пожаром, но всё же оставалась на месте, согревая душу, навевая добрые чувства, отстраняя на время весь негатив, заставляя его буквально исчезнуть... Я занимался работой весь день, вечер нагрянул незаметной дымкой, подобно туману после свежего дождя. Приняв решение наведаться к Патриции завтра, я хотел немного развеяться после такой бури эмоций захватывающих дух и тело, погружая с головой в работу, делая тебя одним целым с холстом и красками. Я приоделся и направился на прогулку по вечернему городу. Уже стемнело, фонари мерцали тёплыми огоньками, озаряя дороги опустошённых улиц. Мне полюбилось гулять в безлюдное время, тихо, я остаюсь на едине с шуршащей листвой и завывающим в трубах ветром. Нет постороннего шума, прохладный воздух напоняет сонные кварталы, дома, он проходит сквозь лёгкие омывая их совсем невесомым морозом, который бодрит изнутри. Вскоре, зимой, он будет покалывать их, создавая паутинку, коя с каждым вздохом разрастается, будто укрывая дыхание множеством маленьких игл... Я дошёл до особняка Долорема. Тёмный забор и каменные стены были укрыты вуалью света. Розы неохотно краснели, сквозь пелену сонного вечера, отдавая бордовым оттенком. Я поднял взгаляд выше, из окна струился необычный свет. Он был зеленоватым, мерацающим, иногда переходящим в более бирюзовый. Я вглядывался него, мало ли показалось, возможно стекло слегка мутное или всё же такая лампа, однако, это маловероятно, но я не смог найти более правдоподобной теории. Может привиделось... Я направился домой, ибо решил, что стоит отдохнуть, пусть день был и не самый насыщенный, сон никогда не мешал. Прийля домой я расслабился и ушёл ко сну, решив пока не обдумывать увиденное, а спокойно прибывать в отдалении от реальности