Граница между собой и собой от себя

Азриель появился на сцене, И в лапе у него стул барной стойки и листочек на нём, А стулья из зала для него почти как муха слону. Он сел у микрофона и читает в него свои стихи, Что попросил написать его странный ребёнок видений, Которых он не увидит больше ни в жизни, Он читает свои стихи с бледного листка и зал затихает: ─ Останови, останови бойню вопросов в голове без рогов, Восстанови, восстанови ощущение радости без гнёта долгов, Оцени, оцени моё шествие по улице мёртвых дворов, Где я оживляю взглядом лица и потухшие звёзды небес. Где я знаю, что ощущаю жизнь и чистоту души собеседника своего, Где критика масс идёт жёстче до того, что их больше не смогут критиковать, О том, что наши жизни сожжены огнём чужих проблем и недовольств, О том, что мы не смогли сказать несколько дней назад умершему товарищу. Где мы можем лишь прятать свою голову в толпу таких же крысиных королей, что сплетены своими хвостами, будто судьбы веретено и страшно стало от мыслей гнёта, Где меня достигает собственное я из отражения и я снова смачиваю глаза краской и стыдливо оправдываюсь за несделанное тобой тогда в ту позднюю зимнюю пору. Мы не живём где захотим, а где нас одобряют, будто мы вынужденны бежать от теней из мнимого отражения, пока горло и желудок желают явного отторжения собственного нутра до гола раздел нас стыд и желание показать чистоту своей души, что мы забываем, пока наше любимое оружие - слова, оружие остальных - Мнение.