Волчий мир для одной ведьмы

К возвращению Намджуна все правда наладилось. Волки стояли крепко на ногах и прилежно выполняли всю свою работу. Атмосфера стала будто бы теплее не только с приходом ранней летней жары, а и от широкой рубашки из мягкого льна, под которую каждый носил новую связь с новым существом. Кажется, Тэхен сделал фенечки всем, кого только мог ощутить с принятием в семью. Это было по-новому необычно и било ключом силы прямо из вне, а не только в определенную фазу луны. Так что первые недели он просто места себе не находил, ища как бы вылить всю эту энергию, да поскорее. От того в их поселении теперь в два раза больше целебных настоек. Впрочем, никто не жаловался, а Суджин так и вовсе был готов руки целовать парню. Еще Тэхен был похож на шаровую молнию. Чонгук едва поспевал за ним, только глазом моргни. Ведьма и с детьми, и со старшими, и за ужином, и на обеде, и в поле, ближе к лесу, и где-то на кухне.        Чимин, конечно же, получил по шапке дважды. От Намджуна из-за переживаний и новостей о главном зачинщике операции «испугай ведьму», а потом и от всех подробностей, которые без зазрения совести ему за обедом поведали остальные. К последнему тяганию за уши рыжего волка с явно обостренным желанием найти себе приключений на задницу добавился и Чонгук, реально выполнив свою мысль привязать младшего к оградке домика вожака, мол «сиди - наказан». Он правда принес тому веревку и многозначительно завязал узел потуже ближе к двери. Испугал. Но больше ничего не сделал, будучи пойманным уже Тэхеном прямо у собственной двери с таким же венком сухоцветов в руках и почти что угрожающим «только попробуй, и сам будешь почти месяц отлёживаться на поляне». Конечно же он бы этого не сделал, но пример был более чем наглядный, чтобы умерить пыл волков в считаные секунды и заставить поджать уши к макушке. Причем обоих, так как с Намджуном они были еще не знакомы, но вожак инстинктивно пару дней обходил Тэхена стороной, когда руки у того были за работой. Будто бы Тэ тот, кто правда может повторить тот свой старый трюк. Не сможет, но ведьма предпочитает это оставить в секрете, иначе Чимин лишится своего главного защитника в лице силы природы и леса.        К слову, о этой парочке, как бы сильно рыжий не шипел на ведьму во время лечения, когда выдалась возможность использовать слова вместо рычания, они быстренько подружились и нашли почти что какую-то соулмейтскую волну в какой-то любви к древним рассказам и сказкам. Оба что любили слушать, что рассказывать. Старший волк в стае даже придумал для них новую про совместный быт волков и ведьм. На самом деле для детей, но все ясно понимали, что особо внимательными слушателями были далеко не волчата. Тэхен даже позволить не мог по-своему наказывать друга, а сам Чимин довольно улыбался и хвастался тем, что первым, после Чонгука конечно же, ощутил связь с новоприбывшим и не менее долго задирал нос, красуясь первой фенечкой на запястье из зеленых ниток и белых красивых камешков. Он непрерывно повторял, что это что-то значит, хоть что конкретно быстро забыл.        Чонгук, конечно, немного дулся, что не он первый имел украшение на руке, шипел и, Тэхен предполагал, что вилял мысленно хвостом собирая всю пыль дома, но потом его отпустило. Быстро. Когда ведьма сняла свой же браслет и нацепил на руку своей пары, при этом мягко добавив: «Это моей мамы. Потерпи немного, я просто не могу выбрать, что хочу вложить в твое украшение» и Чонгук растаял как горячая булочка, что испекли старшие на ужин.        В общем и целом, у всех все было хорошо.       

***

       - Ну-ну иди уже. – Пихала старушка Чонгука в обличии волка по морде. Будто бы плешивого пса от калитки дома отгоняла честное слово, будто бы не сделай это она, то он мордой в котелок залезет и съест все до готовности.        На самом деле Чонгук стоял возле Тэхена.        С тех пор прошел почти год, хоть с волчьим обликом пары ведьма подружилась только недавно. В немного другом смысле. Тэ все время задавался вопросом и восхищался, когда кто-то из волков связывался с другим по мере внутренней связи, но также понимал, что никогда не светит ему подобное. Каково же было его удивление, когда все поменялось. Это не случилось медленно и не имело перед собой предупреждения ввиду сгущающихся туч. Просто в одно зимнее утро он поздоровался с Чонгуком раньше, чем тот подошел к дому и… это было непривычно. Хотя бы, потому что выследить его было тем еще заданием, а предвидеть тем более. Потом был и голос. Тэхену ответили и это точно ощущается иначе. Будто бы постоянный разговор в голове, который не утихает, и он точно не знает с чем это сравнить, но всякие баночки из рук попадали вмиг. Это было маленький праздник, только для их пары и праздновали они это тоже потом одни в мягких постелях, объятиях и поцелуях.        Тэхен так же стал чаще появляться на общей поляне с едой или детьми. Сложно было найти общий язык со взрослыми волками, но он справился. Чонгук в нем не сомневался. Так что иногда он сидит тут от скуки или беседуя с природой вночи, когда глаза светятся яркими изумрудами, а кто-то лишь смотрит из дальней хижины. Теперь ведьму не боятся и это самое удивительное, что могло случиться с Тэ. Это просто так спокойно ощущать, когда все вокруг в гармонии и к нему могут подойти, попросить о чем-то или просто составить компанию.        Хоть и не отменяет иногда излишнего волнения Чонгука, что вот так крутится то тут, то там. Он иногда кладет свою морду Тэ на плече или бедро что бы просто поболтать, или утыкается Тэхену в руки, когда ведьма останавливает его, чтобы не лез облизывать его. Обычно это всегда значит, что ему придется скоро уйти, но сейчас он может немного пренебречь какой-либо обязанностью. К тому же, с Чонгуком в волчьей ипостаси у него слегка осторожные отношения, Тэхен бы сказал особенные, потому что разговор внутри и Чон сам позволяет видеть ему все те нити его жизни, буквально даруя в руки ножницы, разрешая перерезать если что. Они оба знают, что Тэ так никогда не поступит.        - Бесов сын, иди кому сказано. – Женщина не имеет ввиду оскорбление в прямом смысле, просто тяжело вздыхает. – Не съедим мы твою красную шапочку. – она закатывает глаза, когда снова толкает большого волка в морду.        Все, кто рядом, обязательно хихикают. Чем ближе время к какому-то празднику, тем больше ощущается это в воздухе и колышет ветви с какой-то особой силой. В прошлом году они пропустили день благодарения природе за блага, но в этот раз это будет по-особенному. По-особенному волшебно.        - Чонгук, - обращается уже Тэхен, чем определенно обращает на себя внимание. Он хватает волка за морду, больше не опасаясь острых клыков или жесткой шерсти. Сейчас это все ощущается немного по-другому. Как маленький особенный мир не только для них двоих, конечно, но определенно они ближе друг у друга к центру. – Тебе правда нужно пойти. – Тэхен немного прижимается своим носом к мокрому чужому и мягко улыбается сияющими глазами. Ведьма знает, что таким простым жестом засмущает, хотя бы потому что так делают маленьким волчатам, когда те не слушаются, ну а Чонгук… это просто его Чонгук, с которым так приятнее болтать.        - Не спорь. Ты вернешься к вечеру. – парирует их общий диалог Тэхен. Только он тут общается словами и это не может не вызывать новые смешки вокруг.        В конечном счете это правда заставляет его сдаться. Единственная причина почему он уходит с поляны не поджимая хвост лишь в секретной передачке для них двоих, где оба тихо шепчут «я тебя люблю», где Тэхен еще пару минут смакует эту фразу на языке тихо шепча, а учтивая женщина возле него делает вид, что глубоко глуха в своем то возрасте.       

***

       - Ты как домашний пес. – Голос у Тэхена мягкий и тихий. Он немного наклоняется, когда это говорит и его пальцы запутываются в шерсти волка на спине. Чонгук на это театрально громко фыркает через приоткрытый рот, немного заставляя звук зарычать, но не ощущаться за угрозу. Чон просто обратно кладет свою голову на нагретое место и сворачивает передние лапы поудобнее что на самом то деле в точности повторяет то, как Чон ложится Тэхену на колени в человеческом образе. Но сейчас у него нет сил, он умотался, бегая с маленькими волчатами по поляне и гоняя кузнечиков.        Чимин громко и удивленно говорит это свое «Ого», что очень контрастно и давит на виски легкой болью. Но также вызывает интерес. Тэхен редко слышит прям такую смесь негодования и поражённости в голосе друга. Наверное, от того он и разворачивает голову к рыжему парню в цветастой льняной рубашке более чем говорящее вздымает бровь.        - Ты его обзываешь, а он будто бы только этого и просит. – заявляет Чимин.        Тэхен на это лишь хмурится в легком непонимании, переводя взгляд вновь на свои колени. Там, на голове у волка венок с зеленых листьев и голубых маленьких цветов и ведьма точно может сказать, что Чонгук не выглядит оскорбленно или что-то в этом роде. Он едва не сонно сопит, лежа под солнышком и напевает какую-то мелодию. Тэхен слышит.        - Прости? – пробует он извиниться. – Я не знал.        - Да брось ты, Тэ. Он тебе ноги разве что не облизывает – пользуйся. – Чимин посмеивается, поправляя венок на своей голове и падает в траву спиной. – Это дорогого стоит.        И правда, дорогого. У Тэхена краснеют щеки и уши, и он чувствует себя дома только вот сейчас и здесь, совсем не жалея, что когда-то огрел веткой сухоцвета одного из рыжих волков.