я научился танцевать

      Эта весна принесла неведанные ранее ощущения. Они похожи на чувства расставания, которые мы испытаем каждый раз, когда золотая осенняя листва сменяется холодными снежными хлопьями, сыплющимися на голову. Они как танец мотыльков, которые непременно погибнут от жгучего огня ближайшего камина, но всё равно станцуют свой последний нежный вальс. И каждый раз эти чувства убивают тебя, как эта самая весна, которая должна была возрождать, но по итогу лишь сильнее угнетает, заставляя плакать холодными дождливыми ночами.       В этот день Минхо, словно призрак, идёт в давно заброшенный сад, мечтая встретить того самого человека, от которого сердце разрывается в клочья, оставляя после себя лишь ошмётки здравого смысла. Он плачет каждую ночь, словно ребёнок, горько и надрывно, перед тем, как встретиться с ним вновь, потому что знает, что конец их ждёт один. Полное разочарование и отсутствие смысла жизни.       — Минхо! — весело кричит мальчишка, бросаясь в объятия человека, чьи крепкие руки никогда не отпустят и не дадут упасть в омут отчаяния.       — Привет, моя любовь, — тихо шепчет парень, обнимая исхудвшее тело.       «Он опять мало ест», — проносится где-то на закрылках сознания, но парень отталкивает эти мысли, лучезарно улыбаясь цветку, что распускается напротив.       — Ты опоздал, — радость сменяется надутыми губами мальчишки, который раньше походил на бельчонка, а сейчас лишь делает вид, что в нём остались та жизнь и те надежды.       — Прости, но я принёс кое-что в качестве извинения.       И Минхо протягивает пакет с самой любимой сладостью на всём белом свете — меренговый рулет с вишневой начинкой. Порой кажется, что мальчишка любит десерт больше темноволосого парня, который стоит напротив. Он бы принёс даже звезду с неба, умер бы, если бы потребовало это кареглазое чудо, неловко топнув маленькой ножкой.       Джисону 20 лет, но непоправимые ошибки сделали из него хрупкую статуэтку, которая стоит в шкафу за стеклянными дверцами и которой мама запрещает касаться даже под страхом смерти. Но она ведь такая красивая: ангел, с выточенными стеклянными крышками, точно сошедший с небес, которого каждый маленький ребёнок хочет коснуться. И все мы знаем исход истории. Разбитая фигурка и грусть в маминых глазах, хотя она никогда не накричит на ребёнка, несмотря на то, что эта вещь имела для неё огромную важность.       — О боже, они наконец-то его приготовили! — светясь от счастья, констатирует факт мальчишка, тут же откусывая небольшой кусочек и протягивая Минхо, — Попробуй!       На это Минхо лишь отрицательно мотает головой, зная, что рулет — единственный приём пищи, который будет у возлюбленного. И он просто не может позволить себе отнять эту мелочь.       — Ну и мне больше достанется, — кивая от наслаждения, говорит светловолосая макушка.       И даже толком не прожевав, он, заливисто смеясь, убегает вглубь сада, изредка оборачиваясь и прекрасно зная, что брюнет уже бежит следом.       Сад до слёз красив, особенно в это время года. Он цветет и пахнет, отдавая ароматом свежескошенной травы и блеском росы между листьев деревьев. Насекомые ещё не успели проснуться, поэтому складывается ощущение, что этот сад не находится где-то посередине большого шумного города. Он скрыт в тени леса, как самое дорогое, что могла создать природа. И поселила она сюда лишь светловолосого мальчишку, который любит жизнь настолько же сильно, насколько и ненавидит.       Минхо догоняет возлюбленного, вместе заваливаясь на небольшую полянку, которая вскоре зарастёт прекрасными цветами, усыпляющими только своим волшебными видом.       И Минхо целует, целует, целует. Бледную кожу, просящую любви. Губы, что не потеряли своего яркого розового блеска. Глаза, ресницы которых Минхо хотел украсть и себе приклеить, настолько они были завораживающе прекрасными. И шею, усыпанную родинками, которые показывают, что в прошлой жизни мальчишку любили также сильно, как сейчас.       — Почему ты так легко одет? — спрашивает Минхо, осторожно поправляя чуть закатавшиеся эластичные бинты парня, которые скрывали попытки свести счёты с жизнью.       На вопрос Джисон лишь улыбается, смотря своими огромными глазами в глаза напротив. Минхо в ответ устало вздыхает, стягивая с плеч массивное пальто, в котором мальчишка наверняка утонет, но зато точно будет в тепле. А тот и не противится, принимая подарок, попутно снимая свитер, цвета безоблачного неба, и протягивая возлюбленному.       Птицы, видно проснувшиеся от смеха двух неловких мальчишек, щебечут где-то в кронах деревьев, напевая свои любимые песенки. А Джисону дай волю пуститься в пляс, в который он затягивает Минхо, напевая слова совершенно незнакомой песни и двигаясь, словно цветок, тянущийся к солнцу, так элегантно и красиво. Его движения плавны и размеренны, чего ещё нельзя сказать о партнере, который со всей внимательностью старается повторить изгибы тела, помня обещание наконец-то научиться танцевать.       — Я обещаю, что конец всегда будет неизменен. Так что нет веских причин, что мы когда-нибудь снова сможем быть вместе. Я не могу быть твоим другом, не могу быть твои любимым. Не могу быть причиной, по которой мы сдерживаем друг друга от любви. К кому-то другому, кроме меня.       И даже трагичные слова из песни не отвлекают от нахождения рядом. Будь воля Минхо, он бы всю жизнь провёл в этом саду. Всю жизнь бы целовал цветущие щеки и самого себя бы отдал, лишь бы Джисон перестал думать о плохом. Но они оба понимали, что он не перестанет. Никогда.       — Я люблю тебя, — шепчет мальчишка, утыкаясь носом в грудь напротив, — Я очень сильно люблю тебя.       Конец ли это или только начало? Этот танец двух мотыльков под светом солнца явно не может быть последним, но Минхо целует губы напротив, отдавая всю нежность, хранившуюся внутри. Всё тепло и душу этому грёбанному мальчишке, который заслужил весь мир. Но вот незадача, мир не заслужил его. Слишком часто ломал и выбивал воздух из легких, показывая, что ему не рады. Показывая, что любви не существует.       До появления Минхо, который эту любовь всецело отдал, не прося ничего взамен.       — Я бы умер у тебя на руках. Но я боюсь тебя. Боюсь, как Земля боится Солнце и каждую зиму отдаляется. Но всё наладится. Земля ведь возвращается каждый год назад, — шепчет Джисон и пропадает навсегда.