Тень брата

      Белос с трудом ползёт к пещере. Сил почти не осталось, а жижеобразное тело, готовое развалиться в любой момент, едва слушается. Но бывший император должен это сделать: иначе все труды стольких лет, все жертвы, на которые он пошёл, включая собственное человеческое тело, будут напрасны. Нет! Белос ни за что не сдастся, как бы плохо ему ни было!       Рука неуверенно проводит по стене пещеры, рисуя жижей комбинацию глифов. Монстр с трудом дышит, перед глазами всё плывёт, но он активирует заклинание, открывая проход в своё тайное логово. «Так вот, зачем ты посылал своих подчинённых за ингредиентами для создания нового гримволкера, когда последний ещё служил тебе верой и правдою, — неожиданно слышит бывший император грустный голос своего старшего брата, хотя Белос вряд ли бы удивился, если бы Калеб произнёс это с иронией. — А я то думал, что ты не верил в верность последнего, вот и подстраховывался заранее. Интересно, а этот мальчик знал, зачем ты поручил ему убить селкидомуса, или он не интересовался твоими целями и даже не догадывался, что ты заранее ищешь ему замену?»       Искать блондина глазами чудовище не стало: ему и без недовольного взора карих глаз брата плохо. Проползая мимо останков предыдущих Золотых Стражей, Белос лишь мысленно огрызается: «Если они все меня предавали, какие у меня были гарантии, что и этот меня не предаст?!» «Все они? — удивлённый Калеб наконец показал себя перед младшим братом. — Ты и правда веришь, что все они, мои дети, предавали тебя?»       В этот момент за спиной старшего Виттебейна появилось ещё несколько призраков, на лице каждого из которых была золотая маска. «Разве не ты их предал, убив одного за другим? — взгляд кареглазого блондина вновь стал строгим и мрачным. — Они все честно служили тебе, считали тебя своим дядей, были готовы исполнить любой твой приказ, пока не осознавали, каким чудовищем восхищаются! Неужели ты сам не видишь, что ты творишь, Филипп?! Ты убил меня и их всех, чтобы каждый раз создать новую копию, которую рано или поздно постигнет та же участь! Может, Коллекционер прав: ты создаёшь их только для того, чтобы потом уничтожить!»       Все призраки с укором смотрят на бывшего императора. Белос знает об этом: даже маски не могут скрыть подобный взгляд. Кажется, они тоже говорят что-то без слов, но монстр лишь слышит гул десятков голосов, из которых только голос брата выделяется слишком отчётливо. Как и укоризненный, суровый взор карих глаз Калеба. — Да замолчите вы! — с трудом произносит Белос с глухой яростью, из последних сил проползая в поисках заготовки для нового гримволкера.       Образы расплываются перед глазами, и бывший император предпочитает не смотреть на них. Но призраки непреклонны. «Нет, Филипп! — строго отвечает старший Виттебейн без слов. — Я не смог защитить ни одного из своих сыновей, но не хочу, чтобы ты убил последнего! Ты и так чуть не лишил и этого бедного парнишку жизни, когда вселился в него. Ты убивал всех своих жертв! Ни одно существо, для которого ты стал паразитом, не выжило. Только этот мальчик… благодаря Флепджеку! Ты жестоко убил моего верного друга — невинную птичку, и за это я тебя не могу простить! Но Флеп признал Хантера как своего нового хозяина и не пожалел жизни, чтобы спасти юношу. А НАШ палисман никогда не ошибался…»       Младшему брату показалось, что призрак тяжело вздохнул. На изнурённом лице монстра появляется злобная ухмылка. «Неужели ты запомнил имя последнего гримволкера? — язвительно замечает Белос. — А я думал, что для тебя они все на одно лицо. Даже удивлялся: "С чего вдруг Калеб так активно защищает Хантера, ведь за других мой старший братец никогда особо не заступался?" А оказывается всё дело в маленькой проклятой птичке твоей любимой ведьмы!»       Если бы мог, Филипп бы засмеялся жестоким смехом. Но каждое движение жижеобразного тела и так даётся нелегко, а одну ногу монстр уже потерял. Бывший император знает, что времени у него совсем немного и нужно срочно найти новое тело.       Взгляд Калеба становится ещё более мрачным и суровым, но Белос этого не видит. Старший Виттебейн при жизни не часто читал брату нотации и открыто осуждал его поступки, и, видимо, зря. Но теперь Филипп перешёл все границы. «Если ты снова попробуешь угрожать жизни Хантера, я…» — блондин не успел закончить свои угрозы.       Слабость и начинающаяся агония не могли сдержать дерзкой мысли Белоса. «И что ты мне сделаешь? — злорадствует умирающий император. — Ты — призрак, а возможно вообще моя галлюцинация! Ты ничего не можешь мне сделать!»       Такой наглости дух Калеба не ожидал. Недовольно посмотрев на младшего брата, призрак строго и с презрением заявляет одним взором карих глаз: «Тебе напомнить, братец, что ты сам умираешь? А если ты каким-то чудом выживешь, помни, Филипп, что я могу перестать исчезать и непрерывно преследовать тебя, с утра до ночи объясняя тебе, что от голоса совести тебе уже никогда не избавиться. Ты прав, я — призрак, видение, образ в твоей голове, но я всю твою оставшуюся жизнь буду тенью следовать за тобой, сводя с ума. Хотя ты и так уже сумасшедший, братец.»       Грозные предупреждения видения были недвусмысленными, но Белос предпочитает проигнорировать слова брата, возвращаясь к поискам нового тела. С огромным трудом чудовище добирается до места, где рождался каждый Золотой Страж. Теперь верный слуга должен сослужить императору иную службу… — Должен был остаться хоть один, — с надеждой произносит умирающий монстр и с облегчением выдыхает, найдя то, что искал.       В толще земли виднеется рука нерождённого гримволкера! Белос с диким криком кидается к ней как к единственному источнику спасения от неминуемой гибели.       Пальцы медленно шевелятся. Из-под земли с криком вырывается человекоподобное создание. Но почти сразу же с мучительной болью новое тело Белоса распадается. — Нет! Он ещё не готов! — сокрушается монстр, потеряв последнюю надежду на спасение. «Конечно, а ты чего ожидал? — внезапно слышит Филипп печальный голос своего старшего брата, в словах которого не чувствуется ни ирония, ни сочувствие, а есть лишь констатация тяжёлого факта. — Твои подчинённые же так и не смогли добыть несколько ингредиентов.»       Белос в ужасе озирается и вновь замечает призрака. «Опять ты?! — монстр хочет кричать, но нужно экономить силы, пока они ещё остались. — Я уже сказал: замолкни и исчезни!»       Бывший император понимает: если он хочет выжить, ему нужно поторопиться. Нет времени на новые пререкания со старшим братом. «А я уже сказал, что могу исчезнуть, но предупреждаю тебя ещё раз, Филипп: не смей трогать Хантера!» — Калеб начал строго и нравоучительно, прежде чем перейти к угрозам. «Оставь меня в покое, галлюцинация!» — Белос пытается сделать старшему Виттебейну больно, хочет выглядеть грозно даже в таком жалком состоянии. За четыре столетия и пятьдесят лет правления он привык приказывать, забывая, что брат никогда не будет подчиняться его приказам.       Блондин, казалось, должен был возмутиться, но он лишь тяжело вздыхает и мрачно и презрительно смотрит на монстра. «Можешь считать меня галлюцинацией, если хочешь, — печально констатирует видение. — В конце концов, ты единственный, кто может меня видеть, но в то же время помни, Филипп, что это так же означает, что я могу общаться с тобой без слов и ты единственный, кто услышит каждое моё слово. Даже если ты заткнёшь свои обрезанные уши, ты всё равно услышишь мой голос — голос своей совести!»        Белос снова полностью вернулся к своей чудовищной форме и, сгорая в агонии, устало смотрит на призрака голубыми глазами, полными отчаяния и мольбы. Дух старшего брата вновь сжалился над ним: «И всё же я достаточно милосердный, чтобы дать тебе шанс на спасение. Беги на поиски нового тела! Я знаю, что будет с твоей новой жертвой, и всё же не хочу, чтобы ты умер вот так. Возможно, я всё ещё по наивности верю, что у тебя есть шанс исправить ошибки и начать жизнь с чистого, светлого листа. Или я просто люблю тебя, брат мой, и поэтому тебе снова повезло.»       Филипп кривится в ухмылке. «Ох, какое великодушие, Калеб!» — даже на грани жизни и смерти чудовище смеётся в лицо блондину. «Не тешь себя напрасными надеждами, Белос, и беги, пока я не передумал, — грубо заявляет призрак, впервые назвав младшего брата не по имени, что немного задевает умирающего Виттебейна, и бросает на монстра полный отвращения взгляд. — Мне противно, что ты мой брат, но я знаю, что когда-нибудь ты ответишь за всё, что ты сделал со мной, с каждым из моих сыновей и со всеми, кто пострадал из-за тебя. Но помни, Филипп, если ты опять навредишь Хантеру, ответишь лично передо мной! Я не прощаюсь, ведь я никогда тебя не покину, даже если ты этого захочешь всей своей гнилой душой.»       Калеб и другие призраки быстро исчезают один за другим. Белос тяжело дышит, пытаясь осознать, насколько угрозы брата-приведения реальны. Но времени на долгие размышления нет: чтобы выжить, новое тело нужно найти как можно быстрее. Промчавшись мимо сломанных золотых масок тех, чьи души мгновение назад стояли рядом со старшим Виттебейном, монстр лезет на стену в надежде, что ему хватит сил добраться до замка Коллекционера.

Конец.