Без слов

Всё было таким чётким. Ярким. Резким. Как будто и не было вокруг этой стремительно разливающейся белизной дымки, скрывшей их двоих от всего остального мира. Как будто не было сейчас между ними нескольких метров расстояния. Как будто всего этого просто не было, а они сидели вдвоём пасмурным летним днём под раскидистым дубом в забытой богом дыре много лет назад. Они оба смотрели на эту предательски сверкающую цепь всего долю секунды. Этого хватило для того, чтобы понять, что происходит - исчезла та пустая формальность, которой Альбус оправдывал своё нежелание вмешиваться в дела Геллерта, когда-то бывшие их общей идеей. Делом, которым они жили. Тогда, когда оба ещё были полными дураками, импульсивными и горячими на голову, и Геллерт не понимал, что он за человек такой - Альбус Дамблдор. И хотя сейчас в глазах оцепенело глядящего на него Дамблдора плескалось отражение его собственного неверия в происходящее, Альбус уже шёл к нему на встречу. Не дожидаясь, пока он первым направит на него палочку, Гриндевальд вскинул свою. Неверие в его собственных глазах медленно сменилось холодной яростью, и по всей видимости что-то такое проскочило на его безэмоциональном обычно лице, благодаря чему Альбус понял всё. Рассыпаясь в заклинаниях и трансгрессируя, они атаковали друг друга непрерывно, быстро и технично. Легко парировали, уклонялись, рвали связи и отступали, чтобы немедленно сойтись снова. Крутились, теряли равновесие и чувствовали, как электризуются волосы на голове - в воздухе эфемерной площадки витало, казалось, напряжение всего мира разом, решившего хоть глазком посмотреть на эту отчаянную дуэль. Отчаянную, потому что Геллерт отлично понимал, что Дамблдор не хочет с ним драться. Он и не дрался скорее, а делал вид и защищался, пытаясь дать ему, Геллерту, понять, что не позволит причинить никому вреда там где он, Дамблдор, находится. Это было своего рода преимуществом, не делающим Геллерту чести. Драться с равным Гриндевальду по силе и умениям магом не боясь серьёзной атаки с его стороны - всё равно что заставить вопить от боли под круциатусом ребёнка-маггла или пнуть грязную уличную кошку, прошмыгнувшую перед ногами. Нет, конечно, он делал это - но не с энтузиазмом борьбы за собственную свободу, а с каким-то неясным, неприятным ощущением тяготящей его несправедливости. И нет, разумеется, он не зазевался и прекрасно отдавал себе отчёт в том что делает, когда подпустил Дамблдора настолько близко. Они стояли, направив друг на друга волшебные палочки с едва заметным мерцанием на концах, готовым снова перерасти в бушующий ураган. Рука Альбуса жгла его своим теплом через одежду, и он видел, что Альбус так же горит под ощущением на себе его собственной. Они молчали, но им и не нужно было говорить - они были настолько же разными, насколько и одинаковыми, и прекрасно понимали друг друга без слов. Да и сбитое в ходе активного спарринга дыхание помешало бы выдать что-то без слабины. Альбус смотрел на него всё с той же смесью неверия и опаски, готовый дать отпор сразу же, как Геллерт снова его атакует. Геллерт чувствовал, как дрожат пальцы Альбуса и как бешено стучит его сердце. И впервые, все эти долгие годы уверенный в том, что атакует столько раз, сколько потребуется, чтобы убрать наконец Дамблдора со своего пути, глядящий на гаснущий огонёк чужой палочки Геллерт отвёл глаза и опустил собственную. Несколько вспышек света в искусственном пространстве вокруг на секунду отвлекли на себя его внимание, прежде чем он снова посмотрел на Альбуса, запоминая это его лицо, полное откровенного потрясения и нежелания верить в то, что ждёт их в скором будущем. Они оба это знали - ждёт. И оба теперь знали, что верить в это не хочет не только Альбус, который развернулся и пошёл от него прочь, обезоруживающе открывая для атаки вслед спину. Альбус, который столько лет прятался от него и бежал от действительности за стены школы. Который отказался от их блестящего будущего, от возможности разделить с Геллертом это будущее. Который выбрал жалкие остатки своей семьи, и той разрушенной Геллертом. Который не мстил за это. Который знал, что Геллерт тоже не причинит ему зла нарочно. - И кто будет любить тебя теперь, Дамблдор? - Он сам не верит в то, что эти слова резко срываются с пересохших губ в очередном порыве сбитого дыхания. Кулон разлетелся по каменному помосту на мельчайшие кусочки так же стремительно, как разрываемая собственными не контролируемыми силами Ариадна. - Ты совсем один. - Ответил ему Альбус не на то, что сказал Геллерт, а на то, что он на самом деле пытался сказать.