Сыграем партию?

Дотторе часто увлекается своими экспериментами, проводя часы в лабораториях, но когда провалов (и жертв) становится больше обычного, то ему необходимо перенаправить свои эмоции в другое русло. Для предвестника это стала игра в бильярд. Ведь здесь также требуется точность и концентрация - одно неверное движение и вся партия катится в небытие. Расчет удара, его сила и траектория - это все отчасти похоже на основную деятельность Дотторе, когда он высчитывает в своих колбах некую новую субстанцию, а впоследствии применяя на испытуемых. Панталоне застает Доктора как раз в один из таких эмоционально тяжелых моментов, когда у него что-то шло не по плану. Девятый предвестник лишь недавно открыл для себя увлечение Дотторе, но для него эта игра представляла своеобразное эстетическое удовольствие игр разума и стратегии, где требуется чуткость и внимательность. Кроме этого, легкий полумрак создавал некую камерную и интимную атмосферу, что также цепляло его. Предвестник ловил себя на мысли, что было бы интересно сыграть вместе. Панталоне подходит к Доктору, натягивает свою «фирменную» улыбку, чуть прищурив глаза, размеренно произносит: — Не слишком ли ты засиделся в своих бумагах? Как начет скоротать время в стенах бильярдной комнаты? Я не сказать, что полностью обуздал это занятие, но с удовольствием бы сыграл партию. Дотторе поднимает тяжелый взгляд на предвестника, под маской этого можно не заметить, но Панталоне и так это чувствует: — Признаться, я предпочитаю коротать это время в одиночку, но, в целом, можно немного изменить планы. Спустившись в помещение, предвестники начали готовить кии к игре. Дотторе собирает шары для пирамиды и разводит руки в качестве предоставления первого удара девятому предвестнику. Панталоне занимает стойку, наклоняясь вперед, и делает первый удар битком. Шары расползаются в разные стороны, но, к сожалению, ни один не попал в лузу. Дотторе лишь усмехнулся, беря кий в руки. Он вальяжно расхаживает для оценки наилучшего удара. Выбрав нужное для него место, Доктор резким и четким движением загоняет шар в лузу с коротким звенящим звуком. — Впечатляет, доктор. — с легким сарказмом подмечает девятый предвестник. Дотторе делает еще один удар, подойдя ближе к Панталоне, как бы невзначай, но шар катится мимо, лишь задевая бортик. — Твой черед. Так прошло несколько ходов в гробовой тишине. Лишь звуки кия отголосками отражались в стенах комнаты. Панталоне решил прицелится в дальнюю правую лузу. Он вытягивает левую руку для направления удара кием и начинает прицеливаться к битку. — Стой. Кто так целится…— Дотторе с небольшим раздражением прерывает Панталоне, поднося руку под маску и потирая переносицу. — Ты же так никогда не попадешь. У тебя все тело, словно камень. Здесь нужна уверенность и пластика. Твой кий должен быть продолжением твоей руки, как минимум. Я уж не говорю про стойку… Панталоне всегда задевает критика в свой адрес, поэтому в его тоне слышен явный сарказм. — Раз такой эксперт, может и покажешь, как встать и куда положить руки правильно. Дотторе молча подходит сзади, кладя одну руку на талию банкира, а второй давит на спину: — Облокотись слегка, — Панталоне чувствует горячее дыхание в районе затылка. Его пробирает дрожь: все-таки не каждый день над тобой нависает доктор и учит бильярду (вроде как), но он решает покорно следовать советам. Дотторе переводит руку со спины предвестника на его руку, которая лежит на поверхности стола для наведения кия для удара: — Вот так, а теперь переведи кий и целься в центр, так удар пройдёт прямо и сильно, — Доктор будто с шарнирной куклой управляет его частями тела. Эта своеобразная власть и первенство тешет его, чего не скажешь о Панталоне, который чувствует это унижение с каждой секундой. Ему не ведомо такое отношение к себе, ведь будучи одним из богатейших людей в Тейвате, он привык к самоуничижительному отношению со стороны своих заемщиков, привык, когда люди готовы на все, чтобы заполучить его милость. Хотя в руках Дотторе ему нравится быть слабее, но все же девятый предвестник не хочет это признавать. Они оба знают себе цену, но в сегодняшней партии Панталоне чувствует, что не в силах держать образ лидера. Его мысли отвлекают от концентрации на битке, вдобавок, теплое дыхание и близость тела невольно обращают на себя внимание. Он вкладывает все усилия для того, чтобы сделать удар и, к счастью, шар задевает лузу и закатывается туда. Дотторе отпускает руку Панталоне, но талию все также крепко держит. Он разворачивает предвестника к себе лицом. От неожиданности Панталоне слегка теряет координацию и опирается двумя руками о бортик стола: — Ну вот видишь, с хорошим учителем можно овладеть кием и закатить шар. — с надменным тоном произносит Дотторе. — Если бы еще этот учитель был скромнее в высказываниях о себе, было бы еще лучше. А то ты что-то больно уверенный стал. Так ненароком можешь лишиться финансирования своих безумных проектов. — язвит Панталоне с улыбкой, чтоб хоть как-то ответить за свое унижение. — Да неужели, признайся, что тебя будоражат мои идеи. И кстати, у меня есть подозрение, что ты не умеешь толком играть, поэтому могу предложить некоторые уроки в этой области. Или же ты пришел сюда не для бильярда? Девятый предвестник не желает признавать свое поражение, лишь тяжело вздыхает. Он протягивает руку к маске доктора, чтобы снять ее и, наконец, посмотреть уже в глаза предвестнику. Однако тот перехватывает руку на полпути: — Сначала ответ, потом сниму маску, раз тебе так угодно. Я хочу услышать это. — Ты неисправим — бурчит под нос Панталоне — я действительно плохо играю, хотя и пытался, это правда. Что же касается твоего вопроса, — он на мгновение запнулся —у меня есть более интересное предложение касаемо этого стола. Дотторе все же решает снять маску и отложить на край стола. Его красные глаза наполнены блеском неподдельного интереса и пристально уставились на банкира. — Иногда, мне кажется, что у тебя фантазия богаче моей, дорогой Панталоне. А с виду кажешься таким статным и неприступным. Только представь, что подумают, если узнают, что ты… — он не успевает договорить, потому что девятому предвестнику надоело слушать колкости в свой адрес, поэтому он заставляет замолчать доктора, поймав его губы в поцелуй, напористо надавливая на них. Он слегка прикусывает нижнюю губу в качестве недовольства за такие высказывания, на что Дотторе лишь дергает уголком рта, но не отстраняется, а наоборот желает продолжить. Он кладет руку на шею банкира, немного сжимая, прекрасно зная все безопасные точки, чтобы не навредить ему, а затем переместил ее на его затылок. Панталоне приоткрывает губы, чтобы впустить язык доктора и углубить поцелуй. Ему нравится это сочетание небольшой грубости и пылкости со стороны второго предвестника. Он прикоснулся к скуле доктора и слегка поглаживал. Их языки сплелись в своеобразном поединке, где не могло быть победителя, но даже здесь они не собирались уступить друг другу. Панталоне слегка простонал в губы, когда ему перестало хватать воздуха. После этого им пришлось ненадолго отстраниться друг от друга. Лишь сбитое дыхание обоих наполняло бильярдную звуком. Дотторе расстегнул пару пуговиц на черной рубашке Панталоне, чтобы получить больший доступ к его шее. Он начал покрывать сначала невесомыми поцелуями кадык и ее основание, но в районе ключицы неожиданно прикусил нежную кожу, попутно зализывая оставленную багровую метку. Такого контраста Панталоне не предвидел, из-за чего из его груди вырвался едва слышимый стон. Он чувствовал, что в этот момент лицо Доктора искривилось в улыбке, но комментировать отказался. Тем временем Дотторе приподнялся к уху предвестника, пососав мочку, попутно расстегивая пуговицы на рубашке предвестника, и обжигающе шептал фразы о том, какой же Панталоне будет покорным на этом столе, как он будет избавлять его от этого надменного прищура, чтобы даже намека на него не осталось, и, если бы только видели остальные, что их драгоценный напарник скрывает такие грязные желания. Между тем, Доктор оглаживает грудь Панталоне, попутно задевая и немного скручивая его соски. Рукав рубашки соскользнул с плеча девятого предвестника, оголяя плечо. Тот уже перестал обращать внимание на эти унижения, лишь наслаждаясь дыханием и лаской и тихо вздыхая: — Мнх…Дотторе Он опускается к груди, обводя языком ореолы сосков, из-за чего у Панталоне вырывается тонкий всхлип, его тело начинало изнывать от нарастающего возбуждения. Лишь одна мысль, что Дотторе возьмет его прямо на этом бильярдном столе, вызывала у него непреодолимое желание. Второй предвестник хаотично блуждал руками по торсу и спине Панталоне, жадно впиваясь в кожу, затем провел языком от пупка до груди. Его темно-синяя рубашка покрылась испариной, поэтому Дотторе быстрыми движениями избавляется от нее, швыряя в неизвестном направлении. На его торсе остается лишь кожаная портупея, от которой он не спешил избавляться. От этой картины у Панталоне перехватывает дыхание, и он решает оттянуть край портупеи, что обвивала талию Доктора, и резко отпустить. Она с характерным шлепком ударилась о кожу Дотторе, нанося небольшое болевое покалывание. Он с шипением на секунду отстраняется, но лишь для того, чтобы подхватить Панталоне за бедра и уложить его на бильярдный стол. — Какой прекрасный вид, — подметчает Доктор. Штаны второго предвестника неприятно давят на уже возбужденный орган, вызывая трение, что начинает раздражать: — Хватит демагогии, лучше сними уже эти проклятые брюки. Дотторе повторять дважды не нужно, но все же устроить небольшую пытку хотелось, чтобы посмотреть на умоляющего Панталоне. В такие моменты он теряет всякое самообладание и готов выполнить любые прихоти, лишь бы получить желаемое, но часто это сопровождается ругательствами, которые не несут никакой важности, и покрасневшим от смущения лицом. Его руки медленно скользят по бедрам, поднимаясь выше. Он оглаживает выпуклость через ткань, из-за чего Панталоне постанывает: — Ах..черт. Дотторе пожалуйста… Эти звуки, словно бальзам на душу Доктора. Он продолжает свои действия и чуть надавливает на выпуклость. Внезапно Панталоне чувствует мокрое ощущение в области паха, он поднимает голову и видит, как предвестник проводит языком по ткани и целует внутреннюю сторону бедра. — Мм... Прошу, сними же их! – почти всхлипывает Панталоне. Дотторе прекращает свои ласки в ту же секунду и расстёгивает бляшку ремня и оттягивает язычок молнии, давая свободу органу. Он стягивает полностью белье вместе со штанами предвестника и слышит облегченный вздох. В следующую минуту ноги Панталоне обхватывают талию Доктора, и он слегка трется возбужденным органом, чтобы хоть немного поторопить предвестника. Дотторе наклоняется к нему и захватывает губы в горячий поцелуй. Он ловит каждый вздох Панталоне, не давая ему восстановить дыхание. Дотторе отстраняется, чтобы снять очки банкира. — Такой нетерпеливый песик. Сейчас получишь свое, не переживай, — его губы растягиваются в улыбке. Он достает из кармана бутылек с вязкой жидкостью, снимает пробку и щедро выливает на пальцы. — Ты всегда такой предусмотрительный или..Аах! – фраза обрывается, на ее смену возникает протяжный стон. Панталоне выгибает спину, потому что Дотторе в это время вводит один палец и начинает медленно скользить им внутри. Панталоне цепляется за край стола и подается вперед к пальцу Доктора и насаживается сильнее, потому что этого ему чертовски мало. Дотторе хвалит за его покорность и добавляет второй палец, раздвигая их внутри. Девятый предвестник начинает сильнее подаваться навстречу этим ласкам с жаром. На его лице выступают слезы, когда Доктор проводит одной рукой по члену, а второй продолжает растягивать внутренние стенки и задевает простату. — Я…готов, умоляю, мне нужно больше, хватит дразниться! – его голос срывается в конце фразы. Дотторе вытаскивает пальцы и отстраняется лишь для того, чтобы спустить брюки вместе с бельем, потому что сам был на грани. Ему не терпелось войти и овладеть банкиром на этом столе. Его орган уже изнывал от возбуждения и требовал хоть каких-то действий. Он приставляет головку ко входу, проталкивает кончик внутрь с гортанным стоном и замирает, наслаждаясь давлением. Панталоне хнычет, давая понять, что можно двигаться дальше, пытается насадиться и принять больше, но доктор остается неподвижным. — Мнх, ты с таким удовольствием принимаешь мой член. Потрясающая картина! Покажи, насколько сильно ты хочешь почувствовать меня внутри. – Несмотря на эти фразы и острое желание доктор всегда заботится о комфорте Панталоне, не торопится и старается причинить минимум дискомфорта. Дотторе шипит от удовольствия, когда банкир сильнее прижимает его ногами за талию, чтоб получить больше, лицо девятого предвестника залилось багряным румянцем от возбуждения. Он тянет доктора за портупею, и тот наклоняется ближе, горячее дыхание обжигает ухо. Дотторе слышит едва уловимое «мне нужен ты полностью» и у него срывает крышу, он одним глубоким толчком полностью заполняет банкира, задевая простату, и громкий стон ударяется о стены комнаты, отдаваясь эхом, наверное, до самой лаборатории. — Аах…М-мнх! Да, Дотторе, именно там ох…не останавливайся, умоляю. От этих слов предвестник не в силах сдерживаться и он толкается сильнее, снова задевая простату Панталоне, из-за чего тот выгибает спину дугой от наслаждения. — Черт, ты прекрасен. Внутри так горячо, ты так хорошо меня принимаешь! Идеальный и только мой м-мх, – Дотторе срывается на стон от нарастающего возбуждения. Панталоне бессвязно стонет под ним, его бедра сами двигаются навстречу члену доктора. От этого трения шероховатый бильярдный стол приносил небольшой дискомфорт спине предвестника, но это было мелочью по сравнению с тем блаженством, которое ему доставлял Дотторе. Комната наполняется стонами и хлюпающими звуками двух тел. Темп доктора становится жестким, он сильнее сжимает талию предвестника, что, возможно, останутся следы, а из груди вырывается сдавленное рычание от картины абсолютного открытого, молящего большего Панталоне с растрепанными волосами, которые хаотично лежат на столе, его вздымающей груди и возбужденным органом. — Ох, да, архонты! Мнх Дотторе так хорошо, глубже… — стоны Панталоне становятся громче, свидетельствуя о том, что он близок к разрядке. Он разводит шире ноги, чтобы вобрать член еще больше. Доктор нависает над ним, продолжая двигаться внутри, и шипит в губы: — Блять, ты такой развратный и ненасытный, в следующий раз я бы трахнул тебя этим чертовым кием, чтобы любое упоминание о бильярде вызывало у тебя дикое возбуждение и воспоминание об этом. Я вижу, тебе нравится эта затея, раз ты так сжал меня внутри. – его лицо расплылось в похотливой улыбке. Он берет длину Панталоне в руку и начинает быстро водить вверх—вниз. — Дотторе… я почти, быстрее! Аах.. – Панталоне поскуливает и закатывает глаза от приближающейся разрядки, слишком много ощущений. Дотторе на секунду вытаскивает свой член, а затем резко входит во всю длину: — Мнх! Кончай, милый. В тот же момент Панталоне дрожит и изливается в руку Дотторе с криком. Он еще не может прийти в себя некоторое мгновение. Тем временем доктору хватило нескольких толчков, чтобы последовать за девятым предвестником. Он выходит с мокрым звуком, отстраняется, чтобы посмотреть на картину, что предстала пред ним: Панталоне покрылся пятнами от накрывшего оргазма и жара, его лицо покрылось испариной, из—за чего некоторые волоски прилипли к его лбу; по бедрам каплями стекала сперма доктора. — Архонты, какой же ты грязный, просто невообразимо, что это могу только я наблюдать – с гордостью произнес Дотторе. Панталоне приподнимается, слегка придя в себя и восстановив разум от тумана. Он смотрит на беспорядок вокруг и пытается сохранить самообладание. — Хватит говорить такие грязные вещи, ты извращенец. И если кий хоть на миллиметр приблизится к моему заду, то следующей жертвой в твоей лаборатории будешь ты. — его слова вызывают лишь смешок у Дотторе. — А всего лишь пару минут назад ты был только рад услышать эти слова. Куда подевался тот раскрытый Панталоне, – хмыкнул предвестник. Панталоне раздражается от собственного смущения и такой прямолинейности доктора, что задевает его самолюбие, чтобы это скрыть он отворачивает голову, дабы не встречаться взглядами в Дотторе. Второй предвестник подмечает эти перемены в лице банкира, хотя любой другой бы вряд ли бы обратил на это внимание. Он без слов берет его лицо в свои ладони, поворачивает к себе, зная, что Панталоне не будет сопротивляться. Предвестник нежно убирает влажные темные пряди с лица, заправляя их за ухо банкира. Тот же старается не встречаться взглядом, потому что его переполняет неловкость. Дотторе наклоняется и мягко прикасается шершавыми губами ко лбу Панталоне. — Не нужно так сердиться, со мной ты можешь показать все свои скрытые эмоции и желания. Я никогда не перестану восхищаться ими.