Меня утомляют ваши разговоры.

— Николай Васильевич, прошу, переключите эту какофонию. И пожалуйста, прекратите петь. Вам медведь на ухо наступил. — Никто на меня не наступал! Стоит отдать должное, он и правда соизволил переключить. Ещё пару мгновений, и из его уст, аналогично и в наушниках, послышалось что-то иное. Песня была в более серьезной манере. Или так лишь казалось? — Надо мною — тишина, Небо полное дождя, Дождь проходит сквозь меня, Но боли больше нет. Под холодный шепот звезд Мы сожгли последний мост, И все в бездну сорвалось. Свободным стану я От зла и от добра, Моя душа была на лезвии ножа. — По-моему, я попросил переключить какофонию, а также прекратить столь жестоко драть горло. — Не переживай за мои голосовые связки, — послышалось в промежутке сразу после припева. — Совсем не переживаю, ваше пение столь жестоко вредит только моим ушам. Казалось, Николай даже оскорбился. Едко выраженные фразы, волей-неволей, а влияют на самомнение. Всё же заприметив в своём ранее собранном плейлисте одну песню, слова одноклассника сразу забылись. Из наушника послышалась какая-то зарубежная песня. Конечно, Гоголь вновь сопровождал её пением, буквально перекрикивая даже автора. — Hey, put on a happy face Then everything's okay Put on a happy face. Достоевский, не выдержав зарубежного произведения, ибо не пристало русскому человеку слушать подобные тривиальные поэзии, положил наушник на парту и внимательно наблюдал за действиями учителя. К сожалению, он так и игнорировал все выходки Гоголя. Но это ненадолго. Николай оскорбился такому вычурному поведению парня, именно поэтому принял решение отключить наушники и дать насладиться музыкой всему классу. На всю аудиторию заиграла знакомая для Фёдора мелодия: «Flip the switch, flip the stove World gone mad, let's start the show Get your kicks and let's go If you're sad, don't let it show. Say I'm happy, I'm happy, I'm happy today!» Учитель строго посмотрел на парня, что без грамма уважения начал громко подпевать строчки припева: — I’m happy! I’m happy! I’m happy today! They say, «Put on a happy face!» Cause we’re tic tock, tic tock Ticking like a time bomb Hey! Put on a happy face Then everything’s okay Put on a happy face Hey! — довольно чувственно, казалось, он проживал каждую фразу на себе. Может, просто сопоставлял со своими воспоминаниями? Интересно. Федора заставило это погрузится в мысли, и даже звуки «попугая» на фоне не так уж вычурно и мешали. — Николай! Фёдор! Ну-ка вон из класса! — преподаватель показушно указала пальцем на дверь. — Позвольте, причём тут я? — Спорить ещё собрался? Вон! Ничего не меняется, одна и та же фраза. Игра в одни ворота, взрослые всегда правы, без каких либо исключений. Как наивно. Они собрали вещи и тихо вышли в коридор. Николай всё же соизволил выключить музыку. Казалось, он чувствовал вину за происходящее. Ага. Как же. Он сразу залился смехом, как только они покинули кабинет. — Да ладно тебе, Дазай, парень из паралельного класса, вообще спел песню «На твиче». Между прочим, прямо во время урока, и не абы какого, как в нашем случае, а на литературном искусстве. — Я не сомневался в этом индивиде. — Там ещё строчки такие были! «Я б себя убил, я б себя убил!» — У меня нет культурных слов, дабы описать этот абсурд его действий. — Мат, как Рафаэла. — Почему? — Вместо тысячи слов. Достоевский лишь опустил взгляд, не смея смотреть на шутника. Мало ли, заразится ещё. И всё же осмелился тихо, но довольно чётко проронить: — Если мне есть что сказать, я не буду молчать. Гоголь, похлопав глазами, начал задумываться над подтекстом столь сумбурных слов. Ведя диалог с Достоевским, это является необходимостью, если, конечно, хочешь уловить нить разговора. Всё же в голову ничего не лезло, видимо, уж слишком парень был голодным. «Завтракают только слабаки, лучше я буду ходить в изнеможённом состоянии до конца учебного дня.» — Мой дорогой друг, конечно, не молчите! Я рад тебя видеть в настроении общаться с нормальными людьми, а не с…самим собой. — Я, по-вашему, ненормальный? Может, ещё больной? — Не больной, конечно, всего лишь как будто полакомился крысиной отравой. — …У меня появилось едкое желание выговориться. Даже применю те фразы, что не допускаю в обычный лексикон. — Маты? — Именно.