Меня утомляют ваши разговоры.

Чересчур жаркая температура в помещении, запах сигаретного дыма и алкогольных напитков, малая видимость и преобладание резких, грязных оттенков прожектора глушили сознание; разум начал мутнеть, видимо, в этом и идейность данного мероприятия. — Николай, прошу, скажите, зачем вы меня сюда пригласили? — Я хочу, чтобы вы пересмотрели свои взгляды и увидели в этом аспекте новые эмоции, положительные, конечно. Ведь если вы примите это место, то примите и меня. Интересную подобрал аналогию, ничего не скажешь. — Не думаю, что у вас выйдет, более того, я уверен в этом. — Не суди книгу по обложке. — Я ознакомился с подробным описанием, мне оно далеко не импонирует, не желаю вживаться в роль персонажа. — А вы всё же попробуйте, — Николай быстрым движением пальцев достал беспроводные наушники из своего кармана. Протянув их парню, тот улыбнулся, обещая, что ему без сомнения понравится. Доверившись Гоголю, Достоевский сделал, как было велено. Мгновение, и в ушах зазвучала знакомая, приятная сознанию мелодия. Филармонический оркестр — Моцарт: Концерт для фортепиано с оркестром № 20 ре минор, К. 466 — III. Рондо (аллегро ассаи). Будто глоток воздуха в момент отчаянности тонущего тела. Это чувство окрыляло, не как редбул, конечно, но всё же, заставляло подчиниться любому предложению, идее, лишь бы только у него не забирали настоящую музыку, а с ней и возможность чувствовать себя излишне умиротворённо. Достоевский ничего не слышал кроме музыки в наушниках, всё же, нужно было включить динамик на полную, дабы у Моцарта была возможность перекрыть поток современных мелодий. Фёдор ненавидел проигрывать. Эта фраза будет вам напоминанием об отпечатанном в подсознании правилом. Надо было просчитать все ходы наперед. Сначала пойду пешкой. Нет! Зачем мелочится? Сразу конём! — Пойдёмте танцевать? Неожиданно. Даже слишком. Что же его сподвигло на столь несуразный поступок? Ведь, столь вычурное поведение непривычно для Фёдора. Идейность, план? А может, эйфория? Подобна наркотической зависимости, ведь наркотические вещества воздействуют на нервную систему, в результате чего у человека перестают естественным путем вырабатываться эндорфины, уменьшающие боль и поднимающие настроение. Не думаю, что это разумное сравнение, однако в те моменты сознание давно покинуло разум. Достоевский с не читаемым, полным флегматичности выражением лица резко потянул на себя Николая, заставив его споткнуться. — Если мы закончили наши дебаты, то я вновь повторяю своё приглашение. — Не ожидал от вас такой прыти, — поняв, что Фёдор, как бы того ни желал, не сможет расслышать и слова, он молча протянул руку. Растянув рот в нескрываемую лыбу, поскольку Федя произнёс «мы», Гоголь морской походкой увлек Достоевского на танцпол, не дав занять ведущую позицию. Заиграла музыка. Их руки сплелись, тела синхронно двинулись вырисовывать нужные движения, а с каждым поворотом, казалось, что разум тускнеет всё более и более. Резкие перепады в тональности музыки сопровождались таким же изменениям в движениях. Вот только, в отличии от Достоевского, что единственный из всех людей этого заведения слышал прелестные мелодии классической музыки, Гоголь наблюдал реальную картину этого танцевального момента. Искусство движений оскверняла реальность, не имеющая ничего общего с тем, как видел картину Фёдор. Они танцевали вальс под песню «Manaskin — I wanna be your slave», именно так видел всё Гоголь и присутствующие. Так было в реальности, а не в единственном сознании. В какой-то момент Фёдора задевают, тем самым подталкивая к Гоголю, заставляя второго заключить дорогого Феденьку в крепкие чувственные руки. В голове беловолосого парня промелькнула мысль: «Жаль, что я решил не обжигаться. Он такой милый.» Фёдор, досчитав мысленно до двадцати, медленно решил освободиться от неожиданных нежностей.