Новая богиня Аграбы

Все шло почти безупречно. Мираж притаилась в тени, приводя в исполнение свой изощренный план мести, после того как оставила своего нового раба, Аладдина, в круговороте повторяющихся образов и спиралей. Его перевоспитание шло успешно, а семена, посеянные в его сознании, росли и пускали устойчивые корни, подталкивая парня к раболепию и гипнотическому обожанию всего, что было с ней связано. Часть ее говорила, что этого вполне достаточно, и она может просто смотреть на него в таком жалком и унизительном состоянии и быть счастливой. Но Мираж пока не достигла того уровня власти, о котором мечтала. Нет, одного самодовольства и амбиций ей было мало. Поэтому она сливалась с тенями при помощи магии, чтобы скрыть свое присутствие в самой важной комнате Аграбы – тронном зале дворца. Перед ней происходило гнусное, но очень забавное зрелище, и она почти хотела досмотреть его до конца, хотя наблюдать за ним было довольно жалко. – Но ты уже стар, – произнес высокий худой человек, перед которым стоял низкорослый с белой бородой старик. Это был султан, ее цель, на которую в какой-то степени претендовал поработивший его визирь – Джафар. Забавно было видеть, что этот высокий и ловкий человек вынашивал те же планы, что и она, хотя не обладал ни на йоту ее могуществом или опытом. Она посмотрела на змеиный посох, который он держал в руках – в лучшем случае второстепенный магический предмет – и увидела, как легко маленький и неуклюжий султан подвергся его воздействию. Это было забавно, особенно если учесть, что визирь хотел жениться на принцессе, чтобы потом самому взойти на трон. Это был почти идеальный способ мести – позволить ее второму злейшему врагу – Жасмин выйти замуж за такого подлого и коварного смертного и подвергнуться злым чарам этого тупицы с манией величия и немалыми амбициями. Однако она знала, что никогда не будет полностью удовлетворена, если сама не примет активного участия в гибели принцессы. И хотя этот отвлекающий маневр и внес изменения в ее план, она была ему благодарна и, хохотнув, сделала шаг вперед, выходя из тени с самодовольной улыбкой. – Не бойся, о великий султан! Я здесь, чтобы спасти тебя! – громко произнесла Мираж, играя ироничную роль героини в этом спектакле, прекрасно понимая, что на самом деле она злодейка, и без особых усилий наложила на Джафара заклятье, парализовав его. Змеиный посох рухнул вниз, и звук, который он издал при соприкосновении с полом, вывел султана из оцепенения, так как он все еще был в полусонном состоянии. То, как он посмотрел в этот момент на Мираж с удивлением и ужасом, доставило ей несказанное удовольствие. Если бы только все смертные могли смотреть на нее так, подумала она, медленно сокращая расстояние между своей целью и дразняще покачивая бедрами в чувственной манере. – Я – Мираж, благосклонная богиня, и я пришла освободить тебя от злых чар предавшего тебя визиря! – торжественно провозгласила она, останавливаясь возле застывшего Джафара. Смятение и гнев на лице колдуна были бесподобны, и он бессильно смотрел, как султан медленно приходит в себя и вновь обретает некое понимание всего происходящего и контроль над собственным сознанием. Старик протер глаза, еще раз поглядел на Мираж и словно впервые увидел ее по-настоящему. Тот факт, что она не наложила на него никаких чар и действительно помогла, заставил его стать менее настороженным и подобно самому большому дураку на всем белом свете без страха подойти к ней. – О, спасибо! Когда я был с Джафаром, то постоянно путался и чувствовал, что у меня случаются провалы в памяти. Так значит, все это было из-за него? – спросил он, всем своим видом демонстрируя собственную беспомощность. Похоже, что Джафар был не так уж слаб и неплохо умел управлять своей жертвой. Мираж даже выразила ему некоторое уважение, но в конечном итоге это не имело никакого значения, так как и он, и султан были просто пешками в ее изящной игре. – Да. Он использовал этот посох, чтобы управлять твоей волей, превратить тебя в свою марионетку. Как богиня, наблюдающая за Аграбой, я не могла больше терпеть его бесчинства и сейчас же накажу за все его проступки, – сказала Мираж с широкой ухмылкой на лице. Она говорила так торжественно, пытаясь изобразить свое величие в этом выступлении. Затем она подняла посох и легко растворила его, чтобы получить заключенную в нем магию, что было совсем несложно, учитывая низкое качество заклинаний внутри, а затем у нее появилась превосходная идея, и она использовала свои собственные магические способности, чтобы продемонстрировать, что она может. – Я дам тебе облик того, кто ты есть на самом деле. Создания, соответствующего твоей истинной природе, – жестко произнесла она, обращаясь к Джафару. Из кончиков ее пальцев вырвалась волна магии, поразив визиря в самое сердце, и его тело стало приобретать матовость. Уменьшившись в размерах, он словно превратился в длинную трубку, его кожа приобрела красные, желтые и черные чешуйки, как и его одеяния. Он открыл рот, чтобы выразить протест, оскорбление или просто закричать, но все, что он смог сделать, это зашипеть, когда его новый раздвоенный язык высунулся наружу. Его лицо превратилось в вытянутое рыло, нос провалился внутрь, а руки и ноги втянулись в тело, которое приняло новую форму и стало походить на трубу. Под давлением невидимых рук длинное тело превратилось в хвост, а Джафар продолжал шипеть, так как его разум тоже стал звериным, и сила его посоха вместе с его сущностью заставили его превратиться в того, кем он всегда и был: в ничтожную змею, в которой не осталось ни малейшего подобия человечности. Мираж щелкнула пальцами и вызвала под ним корзину, поместив его внутрь и запечатав на время. Возможно, позже она сможет развлечься с этим визирем, превратившимся в змея, но сейчас у нее были другие более насущные проблемы. – Вот и все. Теперь ты спасен, – сказала Мираж, все еще действуя благожелательно и по-доброму, несмотря на довольно жестокую демонстрацию ее возможностей и силы. Когда Джафар оказался в ловушке более примитивного мышления и в корзине, с ним действительно стало на один элемент меньше, и она переключила свое внимание на свою истинную жертву – султана. – Он больше не будет играть с твоим разумом, и теперь ты волен принимать правильные решения без его вмешательства. – Ах, я смиренно благодарю тебя, богиня Мираж, – сказал султан, покорно склонив голову, глядя на нее с благоговением и легким оттенком вожделения, попутно бросая испуганный взгляд на корзину с Джафаром, явно не зная, как относиться к тому, что он только что видел. Его сознание все еще было несколько затуманено, в конце концов, выход из транса и первый реальный взгляд на настоящую магию лишили его дара речи. – Должен признаться, я никогда до этого не слышал о тебе, но твоя сила, несомненно, велика. Могу ли я чем-нибудь выразить свою благодарность, о богиня? – На самом деле, можешь! – сказала Мираж, и на лице ее появилась садистская ухмылка, ведь это было то, что она запланировала с самого начала, то же самое, что сделал Джафар: загипнотизировать султана. Однако она превосходила его во всех отношениях, в способностях и хитрости, и это маленькое представление пошло ей на пользу: она начала покачивать бедрами и вращать запястьями, помахивая пальцами и совершая змеевидные движения, в то время как ее глаза испускали зеленые спирали. – У меня есть предложение для тебя, великий султан. Если бы я могла получить твое безраздельное внимание, а ты бы мог внимательно выслушать каждое мое слово и сконцентрировать свой взгляд на моей божественной фигуре, я была бы тебе очень признательна, – пропела она сладким голосом. Все еще довольно уязвимый и ослабший султан не имел возможности подготовиться к чему-то более превосходному и визуально привлекательному, чем предыдущие чары. Кошкоподобная богиня с ее упругими изгибами, коричневым мехом и движениями бедер заставила его перевести взгляд на ее тело, а ее глаза, наполненные зелеными спиралями различных оттенков, начали вновь вводить его в транс. Зрение султана было приковано к ее формам, рот слегка приоткрылся и оттуда вырвался слабый вздох, в то время как ее слова стали занимать надежное место в его сознании. – Ты уже видел мою силу и знаешь, какую щедрость я проявила, когда помогла тебе. И я бы очень хотела стать кем-то известным, обожаемым твоим народом и тобой. И ты можешь сделать это без особых проблем, я это знаю, – произнесла Мираж, ее змееподобные руки приблизились к лицу султана, ее пальцы медленно двигались, как будто прямо притягивая его взгляд к себе, привлекая его внимание к ее верхней части тела, как маяки, которыми были ее глаза, излучали ее ауру, а ее абсолютная харизма наполняла ее голос. – Да, несложно понять, почему я так привлекаю тебя. Ведь я так добра, божественна, могущественна и в то же время так неотразима. Это очень простая задача: без каких-либо усилий почувствовать, как твои мысли исчезают, когда я говорю с тобой, и позволяют моим словам заменять их, в то время как моя привлекательность очаровывает тебя и помогает принять мою помощь. Султан так и не смог произнести ни слова, неуклюже пытаясь сопротивляться, но его глаза были полностью в плену ее чар, в них появилось отражение ее собственного взгляда. Зеленый цвет различных оттенков, вращающиеся круги, которые распространяли влияние Мираж в его мозгу, теле, самой душе, пока она ухмылялась в садистском веселье. Он ничего этого не видел, его зрение заслоняло все, что не согласовывалось с видением прекрасного, совершенного, которое внушала Мираж, а ее движения бедер вперед-назад... вперед-назад... вперед... назад... притупляли его чувства. Время, казалось, загустело, замедлилось, когда его транс начал усиливаться, крепчать, и он все глубже и глубже погружался в море покорности, волны ее живота и рук раскачивали зеленое отражение его слабости. – Да, очень хорошо, тебе нужен кто-то сильный, чтобы присматривать за тобой и твоим народом, а ты знаешь, насколько ты слаб и насколько я могущественна. Так позволь же мне обо всем позаботиться и править этим городом. Я стану вести вас всех к золотой эре, которой не будет видно конца и тем самым спасу не только тебя, но и всю Аграбу, – игриво продолжала Мираж, слегка наклонившись вперед, она начала мягко и медленно перекатывать свой живот, желая исказить восприятие султана, чтобы он стал еще более беспомощным и бессильным. Унижение могущественных людей всегда доставляло ей удовольствие, и она наслаждалась порабощением этого некогда благородного правителя, этого султана, чье имя она так и не удосужилась узнать. – Вот так. Представь себе мир, в котором всем будет хорошо, потому что богиня Мираж здесь. Она позаботится обо всех, пока ты будешь плыть в море блаженства, отдавая ей все, что у тебя есть, – сладострастно говорила она. – Тебе со мной так хорошо, так спокойно, что доверие и обожание ко мне растет с каждой минутой. Ты чувствуешь это, не так ли? – М-М-Мираж... – попытался произнести султан, его мозг отвечал быстрее, чем здравый смысл, его разум уже перестал быть его, так как в тот момент, когда она наклонилась вперед, эти глаза, казалось, значительно увеличились. И все что он видел, было не важно, кроме видения того как она двигает своим животом, как изгибается ее прекрасная спина. Это было сюрреалистично, но все же соответствовало тому видению богини, которое у него сложилось, так что находиться под ее влиянием, под ее властью, стало чем-то причудливо логичным. Его разум, всегда восприимчивый к внушениям и командам, особенно в таком состоянии, впитывал все, как губка, и он чувствовал, как его собственная сущность понемногу исчезает, сменяясь видениями прекрасной богини перед его глазами, а также ее голосом. – Очень хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты отправился к себе в кабинет и отдал приказ распространить мою религию. Прикажи своим слугам возвести повсюду мои статуи, построить храмы. Опустоши свою казну, если нужно, но сделай так, чтобы люди приходили сюда, чтобы взглянуть на меня, а художники и скульпторы увековечили меня в своих творениях. Сделай это, и вскоре твой народ будет греться в моей защите и славе, – говорила Мираж, наслаждаясь этим мгновением. Все шло именно так, как она и хотела. Она видела, как быстро вращаются спирали в глазах султана, как он улыбается ей как идиот, в то время как его разум становится неким подобием желе от ее гипнотических чар. – Ступай, напиши эти указы и радуйся участию в моем восхождении и процветании твоего народа, султан. Как только ты сделаешь это, я вознагражу тебя. Управляемый невидимыми руками, султан двигался автоматически, его собственный взгляд никогда не покидал ее глаз и танца, когда она соблазняла его, поднимая его возбуждение до уровня, который он никогда не надеялся постичь. То, что она была богиней, что она спасла его, что он обязан ей всем, что он хочет стать ее слугой и верующим, кружилось в его голове, набирая силу с каждым произнесенным ею словом. Он подошел к своему столу и, обмакнув перо в чернила, начал писать, несмотря на то, что его внимание по-прежнему было поглощено богиней, но он, не останавливаясь, писал указ за указом, чернила текли рекой, так как деньги не были проблемой. Он видел себя великим благосклонным правителем, вносящим большой вклад в благополучие Аграбы, но ни одна противоречивая мысль не возникала в его голове, оставляя достаточно места для голоса и команд его новой богини, которой он полностью отдал себя. Затем он направился к двери, чтобы отдать приказы стражнику, который затем передаст их нужным людям, и они сделают все желания Мираж реальностью. – Прекрасно. Ты хорошо поработал и выполнил все мои приказы, султан-раб, – когда они остались наедине, похвалила его Мираж, дав своему новому слуге титул, одновременно унизительный и приятный, и телепортировалась рядом с ним, позволяя ему наслаждаться красотой ее танца, быстро раскачивая бедрами, чтобы вытеснить из его мозга всю оставшуюся рациональность. – Теперь взгляни мне в глаза и слушай мои приказы, раб. Он упал на колени. Все эти стремительные движения привели к тому, что его равновесие исчезло. Он чувствовал себя ошеломленным, но в то же время ему было очень хорошо от того, что все вокруг так качалось, колебалось, кроме зеленых глаз, которые постоянно были в его сознании вместе с этими бедрами, ее взглядом, накладывающимся на его взгляд. Он ничего не знал о том, что происходит, действуя, как ему казалось, под влиянием импульсов, в то время как на самом деле это было то, что она приказала ему делать, для него эти два понятия теперь были синонимами. – Я буду править этим городом вместо тебя и займу твой трон, а ты станешь моим инструментом, который я буду использовать, когда ты мне понадобишься. И в честь нашего сотрудничества я также позабочусь о твоей дочери, твоей драгоценной принцессе Жасмин, – сладким голосом произнесла Мираж, облизывая губы, ведь все это было лишь подготовкой к большему блюду, к настоящему пиру мести. Однако она смаковала каждый ее кусочек, и эта маленькая закуска в виде султана была не менее вкусной. Она ускорила свои движения, втягивая и вытягивая живот, чтобы сделать несколько взмахов одновременно, чего мало кто из смертных мог добиться. Но она могла, и с каждым похотливым движением ослабляла его волю все больше и больше. – Да, она станет моей первой наложницей и трофеем, который я буду лелеять, и любить, а ты увидишь, как она примет свою истинную роль во всем этом. Причем, очень скоро. Не в силах ничего говорить, превратившись в зачарованную и порабощенную развалину, султан способен был постичь лишь малую часть сказанных ею слов. Она позаботится обо всех, особенно о Жасмин, и под ее гипнозом, в бездумном состоянии, его улыбка достигла пика, когда он потерялся в зелени и танцах. Соблазненный сверх меры, покоренный без всяких трудностей, он, по сути, отдал Аграбу в руки Мираж, которая действительно позаботится о ней как о своем трофее. Осталось сделать лишь последнее. – И чтобы ты навсегда остался со мной, я благословлю тебя и дам возможность принять непосредственное участие в моем комфорте, – сказала Мираж, остановив свой танец, а затем одним заклинанием разрушила позади него трон. После чего отбросила обломки в сторону и использовала свою магию, чтобы выйти вперед и ударить султана заклинанием. Если бы он был хоть немного в сознании, он мог бы вольно или невольно сопротивляться, ведь то, что она затеяла, требовало его непосредственного согласия. Сотрудничества жертвы и хищника, который обладал могущественной силой. Но султан был бессилен и жаждал сделать именно то, что хотела от него Мираж. – Ты станешь моим новым троном и будешь жить вечно подо мной. Буквально. Первое, что почувствовал султан, стала скованность, проходящая через все его тело. Эти чувства охватили его плоть и мышцы, отсутствовавшие некоторое время из-за его транса, и он почувствовал, как его кожа начала становиться все более жесткой по мере того, как он расплющивался, превращаясь в дерево, медленно, но эффективно. Его человеческие черты, такие как лицо, глаза и волосы, растворялись, впитываясь в материал, которым он становился. Удлиняясь, под давлением новой формы, его нижняя часть начала разделяться, чтобы превратиться в четыре ноги для более прочного и надежного основания. Затем он начал меняться внутренне. Все его мысли о том, что он человек, были отброшены, так как его руки двигались сами по себе, становясь длиннее и прочнее, превращаясь в подлокотники. Все это султан чувствовал и видел, но не испытывал ни страха, ни ужаса, ни дискомфорта. Только покой. И когда он, наконец, превратился в трон с подлокотниками и спиральными узорами по бокам, его подсознание заговорило через его собственную трансформацию и ее магию. Он больше не мог двигаться, говорить или делать что-либо, но он чувствовал, видел и ощущал тепло и вес сидящей на нем Мираж и испытывал от этого восторг. Все внутри него было лишь зелеными спиралями и чудесами его богини. Он видел комнату, тронный зал, в котором он был главной достопримечательностью и свою прекрасную хозяйку и от этого чувствовал себя невероятно счастливым. – Да, султан, я ощущаю твое счастье, и поверь, это только начало. Скоро ты увидишь, каким великолепным станет твое королевство, когда я буду здесь главной. Ухмыляясь, Мираж расслабленно откинулась на спинку своего нового трона и ехидно стала готовиться к порабощению своей следующей жертвы. Ей уже не терпелось встретиться с ней, одной из своих главных угроз, которая много раз причиняла ей боль и вызывала гнев. Принцессой Жасмин.

* * *

Принцесса нетерпеливо двигалась по коридорам своего дворца, сжимая руки в кулаки. Если бы ей пришлось еще раз встретиться с одним из этих чванливых подхалимов, она бы точно не выдержала и наверняка отвесила бы ему болезненную оплеуху. Она не могла больше терпеть общения со всеми этими самодовольными и напыщенными типами из ближних и дальних земель и соседних стран, султанатов и областей. Каждый из них хотел от нее лишь одного – ее тела и власти, которая придет с его восхождением на трон. Но никто, казалось, не признавал ее желания и потребности. Того, что она была личностью, а не каким-то трофеем. Это было унизительно, и, откровенно говоря, с нее было достаточно, так что пришло ее время серьезно поговорить с отцом, еще одним человеком, который думал, что лучше нее знает, что ей нужно. Она ворвалась в тронный зал, готовая прервать любую проходившую там встречу, чтобы быть услышанной, но увидела совсем не то, чего ожидала. В комнате, где она рассчитывала увидеть своего отца в это время дня, находилось множество людей, которых она знала как известных художников, живописцев и скульпторов, а еще музыкантов, и все они смотрели на трон, закрывая собой того, на кого они все, казалось, смотрели – султана. Любопытная, ибо она очень интересовалась делами города, как та, кто призван в нем править, принцесса ничего не знала о происходящем, но когда звук ее шагов послышался сквозь гвалт разговаривавших людей, все обернулись и посмотрели на нее, удивленные ее появлением. Два хлопка эхом разнеслись по комнате, а затем раздался женский голос, которого Жасмин никогда раньше не слышала. – А, это как раз та, с кем я давно хочу поговорить. Принцесса Жасмин. Не могли бы вы ненадолго оставить нас одних? Я собираюсь побеседовать с этой девушкой, чья репутация опережает ее, – сказала женщина, чей голос был очень зрелым и уверенным. Окружавшие ее люди почти сразу же расступились, да так стремительно, словно делали это не по своей воле, и когда Жасмин прошла через поток посетителей, она наконец-то увидела говорившую с ней женщину и от удивления широко открыла рот. – Приветствую тебя, моя дорогая принцесса. Я – Мираж, богиня могущества и красоты, которая решила благословить Аграбу своей силой, присутствием и правлением и сделать здешнюю жизнь намного лучше и безопаснее. Для всех, включая тебя. Жасмин посмотрела на женщину-кошку, это загадочное существо, чьи изгибы были полны очарования и грации, а ушки слегка подергивались (как у обычной кошки), когда она говорила, и невольно пришла в восторг. Она еще никогда прежде не видела никого столько красивого и совершенного. И хотя эта незнакомка, выглядела немного самоуверенной или даже нахальной, принцесса чувствовала, что от нее исходит огромная сила, которая позволяет ей так себя вести. В этой странной женщине действительно была какая-то мистика, какая-то инопланетная притягательность, которая могла бы заставить тебя поверить в то, что она действительно была представительницей божественного рода. И все же что-то в этом было не так. Она собиралась здесь править? Властвовать? Кто она такая, чтобы просто прийти сюда и занять тронный зал? Где султан? – Похоже, вы хорошо меня знаете. Полагаю, вы также знакомы с моим отцом – султаном? – спросила Жасмин, стараясь оставаться вежливой, потому что знала, что действовать на основе подозрений и дурных предчувствий было не самым лучшим решением. К тому же она прекрасно понимала, что временами может быть довольно вспыльчивой и не хотела устраивать сцену безо всякой причины. – Ну разумеется. Я спасла его от предателя-визиря, который хотел причинить ему боль. Потом мы немного поговорили, и он понял, что я могу стать той самой спасительницей, кто сделает Аграбу по-настоящему процветающей, – сказала Мираж, приправляя свою ложь толикой правды и двусмысленности, ведь это была область манипуляций и обмана самого высшего сорта. Она подошла ближе к принцессе Жасмин, которая выглядела так, словно была не в своей тарелке. Весьма разумная реакция с ее стороны. Ведь из всех ее прошлых противников именно Жасмин представляла, по мнению Мираж, наибольшую угрозу, так как была довольно проницательной и умной, что обычно кошка уважала. Однако сейчас для этого не было места, если она хотела доминировать над ней и получать удовольствие. – А еще он рассказал мне о твоих проблемах с поиском супруга, и я предложила ему совет по этому поводу, поскольку нельзя ожидать, что ты примешь того, кого никогда прежде не видела и не знала, как своего мужа и спутника жизни. Это было бы просто нелепо! Небольшое молчание, раздумье, и Жасмин уже почувствовала в этой странной женщине тонкий ум и сообразительность, но какая-то ее часть помнила, что некоторые готовы сказать все, что угодно, лишь бы добиться ее расположения. Как, например, Джафар, который, возможно, был действующим чемпионом по пустым любезностям. И хотя эта женщина была с ней очень вежлива и относилась как к равной, принцесса не собиралась просто так ей доверять. – Да, я определенно с этим согласна, – наконец ответила Жасмин, стараясь не проявлять чрезмерного энтузиазма, хотя ее сердце полностью принимало логику, продиктованную этой кошачьей богиней. – И вы предложили ему кого-то еще? Могу ли я услышать, кого именно? – Конечно. Это было всего лишь предложение, которое твой отец полностью принял, но я бы хотела, чтобы и ты тоже с ним согласилась, – сказала Мираж, слегка придвинувшись к Жасмин. Затем она закрыла глаза и широко распахнула их, чтобы посмотреть на принцессу своим прекрасным гипнотическим взглядом, в котором вспыхивали многочисленные зеленые спирали, в таком месте и на таком расстоянии, что невозможно было отвести от них взгляд даже на долю секунды. – В конце концов, ты не только мудрая девушка, но и особа благородных кровей. Если честно, я предпочитаю твой собственный взгляд советам твоего отца. Уверена, ты понимаешь почему. Жасмин была довольно неопытной в некоторых моментах из-за своей замкнутой жизни и не так уж много знала о магии, кроме легенд и мифов, которые иногда читала. А потому не заметила никакой угрозы от этих глаз. И хотя она определенно чувствовала что-то странное, что исходило от Мираж, и часть ее была настороженной и сомневающейся, другая ее часть была согласна со всем сказанным, что только усиливало завораживающие свойства этого глубокого волшебного взгляда. Спирали были причудливыми, ощущения в ее сознании казались довольно странными, но в каждой частичке ее кожи ощущалась приятная расслабленность, что делало влияние кошки весьма комфортным. Опасность и блаженство, казалось, переплетались друг с другом, ни одно из них пока не побеждало, но это вызывало колебания, своего рода чувства, которыми Мираж могла легко воспользоваться. – В конце концов, ты намного выше и лучше других и прекрасно знаешь, чего хочешь. Должно быть, это так унизительно, когда тебе указывают, что надо делать, твои подчиненные, те, чей контроль над тобой просто абсурден. Ты сильная и красивая принцесса, и тебя наверняка раздражает такое отношение, верно? – говорила Мираж, в мельчайших подробностях изучив историю Жасмин и выяснив, чего она хочет и о чем мечтает. Жасмин всегда стремилась идти вперед и получать все, будь то свобода или самостоятельность, но при этом имела гораздо больше, чем все остальные, даже не осознавая этого, что казалось очень забавным сочетанием для Мираж. И таким человеком было очень просто манипулировать, с ее предвзятостью и детской незрелостью. – Воистину, ты знаешь, что тот, кто станет твоим спутником по жизни, должен быть достойным этого. Однако никто еще не был таким, я права? Жасмин не могла не согласиться с тем, что говорила Мираж, ее разум постепенно открывался, смягчался, и все ее восприятие менялось. Да, она действительно была лучше многих, если верить некомпетентности тех, кто ее окружал. Легко вводимые в заблуждение стражники, ее довольно снисходительный отец, Джафар, считавший ее всего лишь капризным ребенком. Но она прекрасно понимала, что ее действительно нельзя недооценивать. Никто не воспринимал ее всерьез, кроме этой богини. Она знала о ней очень много и прекрасно понимала, чего хочет Жасмин, что невольно вызывало к ней доверие и открывало больше пространства для игры в разуме принцессы, так как зеленые спирали становились все более привлекательными, а взгляд – глубоким и манящим с каждой секундой. – Ты – принцесса Аграбы, обладающая огромной властью, роскошью и влиянием. Ты стоишь гораздо больше, чем кто-либо другой. Каждый должен стоять пред тобой на коленях и спрашивать, как он может быть тебе полезен и улучшать твою жизнь, а не пытаться прижать тебя к стенке. Было бы намного лучше, если бы все было именно так, верно? Мираж придвинулась еще ближе и положила два пальца на подбородок Жасмин, а затем подняла его так, чтобы их глаза встретились. Затем она полностью обхватила его рукой и тихонько мурлыкнула, проникая все глубже в сознание девушки. На этот раз ее техника была иной, не такой как с Аладдином, но не менее эффективной, так как глаза Жасмин были широко открыты и начали мягко отражать ее спирали. – Они промыли тебе мозги, заставили думать, что ты ничтожна, в то время как ты, на самом деле, гораздо значимее, чем все в этом дворце вместе взятые. И я, как богиня, считаю своим долгом пробудить в тебе твой истинный потенциал. Она взяла Жасмин за руку. – Разумеется, если ты позволишь мне. Власть Мираж была абсолютной, кошачья богиня была всего лишь чуть выше принцессы, и все же в своем восприятии Жасмин чувствовала себя ничтожной перед ней... и в то же время ощущала свою силу, силу слов и влияния Мираж. В ней было что-то настолько харизматичное, настолько очаровательное, что она не могла не довериться всем тем словам, которые звучали в ее адрес, и тем самым ослабляла собственную защиту. Ее сомнения, настороженность, все это стало быстро таять по мере того, как эта богиня занимала все больше и больше места в ее мыслях. Да, все было бы гораздо лучше, если бы ее действительно уважали, любили и, возможно, даже немного боялись. Она мечтала об этом, о том, что ей будут говорить «да» гораздо чаще, чем «нет». И вот тут-то Мираж и вцепилась в нее железной хваткой. – Я чувствую это в тебе. Твое одобрение моих слов. Ведь это так легко – слушать кого-то вроде меня, кого-то очень сильного и красивого. Мы очень похожи, гораздо больше, чем ты думаешь, принцесса, – стала объяснять Мираж, придвигая свои глаза ближе. Ее хватка на подбородке Жасмин была довольно мягкой и нежной, и в то же время крепкой. Тело Жасмин начало слабеть, а ее глаза глубоко впитывали в себя зеленые оттенки, отражая силу и завораживающие качества, которые Мираж посылала в ее сторону. – Да, мы обе очень сексуальны и могущественны и можем изменить все к лучшему. И пока я делаю это, я хочу научить тебя, наставить на правильный путь, сделать тебя всем, чем ты можешь быть. Тебе нужно будет только согласиться на мою цену, следовать моим инструкциям и предложениям, и ты станешь самой лучшей версией себя, я обещаю. Но ты должна будешь впустить меня, моя дорогая Жасмин, и согласиться на мои условия всем своим сердцем, телом и душой! Жасмин даже не знала, что Мираж собиралась у нее попросить, но в ней нарастало напряжение и волнение, по мере того как зеленые спирали становились все быстрее и интенсивнее. Они заполняли ее чувства, ее разум и душу, пока все, что было ей, полностью не окунулось в зеленый цвет и не закружилось. Но она все еще могла различать во всем этом Мираж. И хотя ее ментальная защита и сопротивление в некотором роде были усилены, это не касалось богини. Нет, она была мудрой, сильной и ей можно было доверять. Она все исправит, ведь теперь психика Жасмин была полностью ей открыта, уязвима так, как никогда прежде, и она улыбнулась, чувствуя, как ей становится тепло и спокойно. – О, я ощущаю это глубоко внутри тебя. И вот плата, которую я потребую. Я жажду твою покорность, – сказала Мираж, собираясь дать краткое объяснение, прежде чем углубиться в детали, когда ее лоб встретился со лбом Жасмин, и ее глаза были всем, что она видела, чувствовала и возможно даже обоняла и пробовала на вкус, учитывая, насколько глубоко под ее властью находилась принцесса. – Я единственная, кто достоин повелевать тобой, говорить тебе, что делать в этом мире, а все остальные – жалкие ничтожества, мусор под твоими ногами, годный лишь для того, чтобы преклонять колени и повиноваться. Единственный человек лучше тебя – это я, да и то лишь потому, что я твоя богиня, и я заслуживаю поклонения и обожания, не так ли? В этом было столько смысла. Подсознание Жасмин принимало и впитывало все, что ей говорили, подкрашивая ее мораль и ценности словами и аргументами, которые бросала ей Мираж. Да, причина, по которой она жила во дворце, одетая в самые роскошные одеяния, по которой она была такой красивой и сильной и ей все дорожили, заключалась в том, что она просто стоила этого, в то время как другие – нет. Ее сострадание, ее мягкие наклонности стали исчезать, сменяясь высокомерием и уверенностью, возросшими до невиданных высот, когда эти глаза высасывали из нее все, что было прежней Жасмин. Ей казалось, что она теперь была лишь парой глаз, зрение стало самым важным фактором из всех, чтобы впитывать в себя эти зеленые оттенки, а слух был дополнением, который все слышал, но быстро забывал, так как ей больше не нужно было ничего понимать. Нужно было лишь слушать и соглашаться с этой надежной богиней, обладательницей абсолютной силы и интеллекта. – Именно благодаря этому, благодаря твоей силе и красоте я беру тебя в качестве своей первой наложницы и личной рабыни. Ты будешь помогать мне править, ставя каждого на его законное место под моей властью и той, которую я тебе дам. Время твоего отца прошло. И я приказываю тебе занять свое место рядом со мной, как моя служанка и собственность, – властно произнесла Мираж, ее голос был строгим, но не лишенным харизмы, когда она отпустила подбородок Жасмин, отстраняясь, чтобы дать ей возможность насладиться сиянием ее тела, принимая сексуальную позу, которая подчеркивала ее грудь, бедра, ноги и гипнотическую ауру. – С этого момента ты больше не будешь бояться, что тебя отдадут замуж за какого-нибудь принца или дворянина, потому что они тебе не нужны. Они – лишь жалкие мужчины, которые недостойны быть рядом с тобой. А вот я – прекрасная богиня, достойна. Именно меня ты всю жизнь и ждала. Ты хочешь меня. Хочешь быть рядом с такой роскошной женщиной, как я. А теперь наблюдай и восхищайся мной. Позволь моей красоте покорить тебя. Принцесса так и сделала. Для нее уже стало привычным делать то, что говорит ей Мираж, ведь она была практически покорена. Она медленно опустилась вниз и встала на колени, глядя на свою богиню, которая образно и буквально возвышалась над ней, и почувствовала от этого восторг. Да, Мираж была великолепна, ее сексуальная привлекательность превосходила все, что она, когда-либо видела, и вскоре Жасмин почувствовала, что ее возбуждение растет в геометрической прогрессии. Ее сознание подстраивалось под все, что говорила ей Мираж, она считала себя одновременно и выше, и ниже, но это противоречие легко укладывалось в ее голове. Все остальные не стоили ее времени, но не Мираж. Она стоила всего. Ее красота была озаряющей, откровением с небес, которого Жасмин была недостойна, и все же богиня была к ней очень милостива и позволяла ей восхищаться. – Я вижу, что ты жаждешь быть моей, служить и поклоняться мне. И в своей безграничной щедрости я дарую это тебе. Чтобы принять свою судьбу просто подползи ко мне и поцелуй мой живот, моя преданная рабыня, – весело сказала Мираж, заложив руки за голову и выдвинув вперед талию, чтобы продемонстрировать свой упругий живот, которым она несколько раз покачала, желая подманить ту, кого она уже почти полностью совратила. – Это сделает тебя моей главной обожательницей, наложницей и жрицей, которая согласна служить мне. А теперь иди, прими свою участь и познай блаженство абсолютной покорности и подчинения. Жасмин поползла к ней на четвереньках, двигаясь как зверь. Она ни о чем не думала, даже не замечала, как унизительно она сейчас выглядела и как низко пала. Все, что имело значение – это послушание, все, что так или иначе связано с Мираж. Ее губы растянулись в счастливой улыбке, она пускала слюни от перспективы поцеловать свою богиню, стать ее на веки вечные, а ее живот становился все ближе и ближе. Все происходило медленно, напряжение нарастало по мере того, как учащалось сердцебиение, и в этих пульсациях она чувствовала зеленые спирали. Все было охвачено этим, ведь не было больше ни тронного зала, ни дворца, только зеленые тени и Мираж, прекрасная богиня-кошка. Жасмин подползла ближе, ее губы дрожали, предвкушение нарастало, она одновременно понимала и не понимала, какую цену ей придется заплатить, но все равно бы сделала то, что ей сказали. Она взялась за бока Мираж, и губами коснулись ее живота, почувствовав упругие мышцы и мягкую пушистую кожу, чей вкус был фантастическим и словно говорил ей о покорности, забвении и экстазе одновременно. Завершив ритуал, Жасмин захотела поцеловать его еще раз, чувствуя, что одного раза ей явно недостаточно. – Ты можешь поцеловать мой живот снова, если готова действительно посвятить себя мне. Но знай, что как только ты сделаешь это, я получу полное право собственности на все, что ты есть и чем можешь стать, – игриво промурлыкала Мираж, глядя вниз с ухмылкой, по которой было видно, как сильно она наслаждается всей этой ситуацией, и как приятно ей унижение принцессы. – Твое тело, твое сердце, твоя душа, все это станет моим отныне и навсегда. Из всего этого Жасмин услышала только то, что может поцеловать ее еще раз, и она сделала это снова... снова... и снова... и еще очень много раз, тем самым признаваясь в любви и вечной преданности своей госпоже. Она полностью поверила словам Мираж и считала, что одним поцелуем раз и навсегда изменила свою судьбу, а все остальные были лишь наградой от ее божественной госпожи, от этого святейшего существа, которое заставляло ее чувствовать себя могущественной и в то же время могло научить радости подчинения. И от этого она была безмерно счастлива. Мираж, тем временем, усмехалась, видя, как сильно загипнотизирована Жасмин и как глубоко она погрузилась в транс. Она смотрела на трон, на султана, наблюдающего за происходящим, и в ее взгляде читалась гордость, смешанная с наслаждением, поскольку развращение королевской семьи и захват этого места были полностью завершены. Теперь Аграба была в ее когтях. Но оставался еще один шаг, который нужно было сделать, чтобы ее месть стала полной.

* * *

Аладдин не видел ничего, кроме спиралей. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его доставили в Морбию, и даже не мог нормально воспринимать время. Он видел лишь зеленые спирали, которые окружали его, заставляя думать о своей богине и ее прекрасных глазах, о танце, который очаровывал его безмерно, поскольку иллюзия того, что она находится повсюду, делала его транс еще более притягательным. «Ты всего лишь мой поклонник, мой покорный раб» «Ты жаждешь, чтобы тебя загипнотизировали, чтобы тебя научили как себя вести и служить мне» «Гипноз для тебя очень сексуален, а послушание настоящее удовольствие» «Смотри в мои глаза, слушай мои команды и принимай меня как своего спасителя» «Твоя жизнь станет намного лучше, когда ты будешь принадлежать мне и находиться под моим контролем» Ее голос эхом разлетался по комнате, в которой он находился, пока он стоял на коленях. Это была естественная поза для него, ведь Мираж была всем его миром, причиной его существования, его жизнью. С тех пор как она спасла его, превратив из простой уличной крысы в своего обожателя, поклонника и раба, каждое мгновение и каждая его мысль были посвящены ей. Он думал о ее красоте, о том, как его возбуждает и гипнотизирует одна лишь мысль о ее фигуре, и от этого его преданность к ней становилась все сильнее. Потерянный во сне, ставшем реальностью, он просто шептал в ответ на эти слова ее имя, как будто это был своеобразный религиозный опыт. Щелк! И тут он словно проснулся и оказался в совершенно иной обстановке. Он больше не находился в бесплотном царстве Морбии, а грелся в лучах солнца из соседнего окна во дворце, который показался ему смутно знакомым. Один взгляд на улицу подсказал ему, что он снова в Аграбе, и пока он медленно привыкал к новому окружению, иллюзия зеленых спиралей и танцующих богинь начала постепенно рассеиваться, и его внимание привлек знакомый голос. – А это мой первый поклонник. Он всего лишь бедняк, который намного ниже нас. Так что его придется постоянно тренировать и обучать, моя дорогая наложница, – сказала богиня, и взгляд Аладдина обратился к ней. Он увидел ее сидящей на великолепном троне, что только сильнее усилило ее красоту. Насколько царственной и божественной была эта сцена. Рядом с ней стояла очаровательная девушка, держась за один из подлокотников спиральной формы, которая на мгновение привлекла внимание Аладдина. Ее длинные заплетенные в косу волосы, нежная и гладкая кожа, весь ее благородный вид, казалось, сочетались с ее сексуальным нарядом и придавали ей ауру власти и превосходства, которую Аладдин не мог не признать. Она, конечно, была не такой завораживающей, как Мираж, с точки зрения чистого очарования, но для смертного она была очень даже красивой. – В своей щедрости я превратила его в своего раба, чтобы он мог поклоняться и служить мне. А теперь он будет служить и тебе, каким бы низшим он ни был, – закончила Мираж, игриво проводя рукой по животу своей наложницы. – Как ты добра, моя богиня, – сказала в ответ Жасмин, ее поведение и взгляд были очень напыщенными и немного злобными, она смотрела на Аладдина так, словно он был всего лишь тараканом, ползающим по земле. Она слегка приподняла подбородок, словно желая возвыситься над ним, и Аладдин почувствовал ее презрение, которое было ему неприятно. Однако он не мог отделаться от ощущения, что эта женщина, стоявшая рядом с богиней, имеет на это право. – Но раз уж мы оба твои слуги, значит ли это, что я должна считать это... существо... равным себе? – Конечно же нет, моя милая Жасмин. Ты – принцесса, а он – вор и бедняк, которому нужно учиться правильно себя вести и подчиняться. Я – его богиня, и хочу, чтобы ты стала его любовницей и дрессировщицей. Я хочу, чтобы ты его гипнотизировала и тренировала до тех пор, пока его сердце и душа не будут полностью погружены в блаженство послушания своим хозяйкам, – говорила Мираж, и в ее словах чувствовался восторг. И пусть Аладдин их слышал, он практически ничего не понимал. Он просто улавливал звуки ее голоса и был поражен и очарован, просто глядя на нее. – Аладдин, – обратилась к нему Мираж. – Я начала учить тебя, но теперь мне предстоит править Аграбой, и поэтому у меня будет меньше времени, чтобы должным образом тренировать тебя. Однако, это не страшно, потому что тобой займется принцесса Жасмин, моя наложница и личная рабыня. Отныне она будет твоей госпожой. И я хочу, чтобы ты слушался ее так же, как и меня. Она направит тебя к тому, чтобы ты стал самой лучшей версией себя. И в качестве жеста доброй воли я помогу вам двоим начать. Мираж жестом показала Жасмин, чтобы та подошла ближе, а затем положила руки на стройные бедра принцессы, двигая ими прямо перед собой. Принцесса покраснела, не отказываясь от этих прикосновений, а Аладдин с интересом наблюдал за тем, что сейчас произойдет, уже возбужденный перспективой того, что случится дальше. Все его тело было слабым, разум уязвимым и податливым, поскольку зеленые спирали не исчезали ни из глаз, ни из мозга. Он просто стоял молча, повинуясь, ведь это было его естественное состояние. – Этот бедняк неравнодушен к животам и пупкам, согласно моим собственным командам. Моя власть над ним глубока, поэтому ты должна будешь использовать эту слабость каждый день, в любой подходящий момент, чтобы заставить его вспомнить о своем положении нашего раба и моего поклонника, – сладострастно промурлыкала Мираж, начиная раскачивать бедрами Жасмин и чувственно их ласкать перед глазами Аладдина, побуждая его смотреть на принцессу и ее пышные формы, на то как она извивается и соблазнительно выглядит. – Аладдин, я хочу, чтобы ты зафиксировал свой взгляд на ее животе. Сосредоточься на ее пупке и на том, как он колеблется влево-вправо... влево-вправо... влево-вправо... Пусть его маятниковое движение введет тебя в гипноз, углубит твой транс. Прими роль Жасмин как твоей хозяйки и владелицы. Твоей начальницы и госпожи, – наклонившись и пару раз лизнув живот принцессы, продолжила женщина-кошка. Не подчиниться было невозможно, программирование и внушение, заложенные в его психику, делали это слишком сложным, в то время как подчиняться тому, что говорила Мираж, было просто естественно. Она знала все, была настолько могущественна и сексуальна, что идти против ее желаний было бы просто нелогично. Поэтому Аладдин посмотрел на живот Жасмин и тут же сосредоточился на нем. Повторяющиеся движения, чувственность того, что он видит, и явная попытка загипнотизировать его сделали так, что его фетиши и желания, созданные Мираж, разгорелись и стали еще более заманчивыми. Он начал громко дышать и чувствовать растущее желание. – Да, очень хорошо. Пусть каждый ее маленький жест, каждый дюйм ее живота и пупка пульсирует у тебя в голове, завладевает твоими чувствами, всем твоим существом, как это делала я. Стань ее загипнотизированным рабом, каким ты и должен быть всегда, – продолжала Мираж, шепотом сказав Жасмин, чтобы та теперь делала это сама, и, откинувшись на спинку трона, стала смотреть за тем, что будет дальше. Она долго готовилась к этому, и этот момент был кульминацией всего, над чем она так упорно работала. Не насладиться происходящим было истинным кощунством, и Мираж не могла не усмехнуться в удовлетворении и предвкушении. – О да, это так легко быть загипнотизированным мной, не так ли? Ты не можешь не быть соблазненным, возбужденным, полностью ошеломленным мной и это совершенно нормально, – похотливо произнесла Жасмин, и ее лицо приобрело садистскую улыбку, а голос стал очень самодовольным, пока она глядела на стоящего перед ней Аладдина, видя в нем не более чем простого слугу, ничтожное существо, которому нужна ее помощь, чтобы рано или поздно стать достойным чего-либо. – Я – принцесса, а ты – простолюдин. Ты – просто домашний питомец, а я – одна из возлюбленных самой богини. Я превосхожу тебя во всех мыслимых отношениях, и поэтому я сделаю то, что захочу, и ты должен будешь потакать всем моим желаниям, потому что этого хочет наша богиня и я. В голосе Жасмин была такая уверенность и надменность, и все же Аладдин не мог не согласиться и не пожелать услышать больше. Это было непреодолимо, приказы Мираж заставляли его хотеть слушаться принцессу, желать, чтобы она поработила и использовала его. Когда-то он был волевым и находчивым юношей, вором со средствами и навыками, но теперь он был всего лишь рабом, и он знал это. Более того, теперь он принимал и хотел этого. – Я загипнотизирую тебя, изменю твои желания и ценности и превращу в замечательного раба, и ты будешь благодарить меня за это. Ты полюбишь это, ведь я сделаю тебя покорным каждой моей части. Ведь даже мой мизинец достойнее тебя, и это очевидный факт, – продолжала Жасмин, покачивая бедрами и поглаживая живот несколькими пальцами, дразня Аладдина этим простым жестом. – Пока что я сделаю тебя рабом своего живота, потому что он намного, намного лучше тебя, и поскольку ты уже испытываешь к нему похоть и обожание, это послужит хорошим началом для наших с тобой отношений, продиктованных богиней. Эта сцена привела Мираж в бурный восторг, поскольку эти двое долгое время были той единственной силой, которой она не могла противостоять. Они снова и снова побеждали ее, что вызывало у нее чувство обиды и злость. Вот почему все ее усилия были направлены на достижение этого результата, который оказался намного лучше, чем она могла себе вообразить. Она ничего не говорила и просто смотрела на загипнотизированное лицо Аладдина и ругающую его Жасмин. Это было таким удивительным зрелищем, что Мираж невольно сунула руку себе под юбку и стала теребить собственную щелочку, наслаждаясь этим прекрасным моментом. «Да, это стоило всех затраченных усилий, – мысленно приговаривала она, поглаживая пальцами свою киску и тихо стоная. – Жасмин никогда не полюбит Аладдина, никогда не будет считать его равным себе, а он никогда не обретет чувство собственного достоинства, кроме как в покорности и послушании мне. Я победила!» И все же это было еще не все, она ухмылялась и ублажала себя, желая, чтобы это зрелище продолжалось вечно. – Ты полностью загипнотизирован моим животом, мой пупок истощает твою волю, когда ты смотришь на него с вожделением и любовью, с безграничной преданностью. Естественно, что ты желаешь этого, что твой разум чувствует это, и ты хочешь отдать мне все. Позволить мне взять это, чтобы я могла сама предложить это богине, – говорила Жасмин, получая огромное удовольствие от собственных слов, так как знала, что ее прекрасная хозяйка наблюдает за ней и возбуждается от этого. Она подражала ее действиям, подстегиваемая собственным раздутым эго, поскольку ее улыбка и выражение лица были скорее улыбкой садиста, чем сострадательного и разумной девушки, которой она когда-то была. Она сделала легкие круговые движения бедрами, растягивая живот при движении вперед-назад, чтобы подчеркнуть свои милые изгибы. – Тебя тянет к нему, увлекает, когда ты понимаешь, как я права, как ты ничтожен и как тебе нужно подчиняться моим командам, принимать мои слова, когда я хочу тебя, как мою собственность, на которую имею безграничные права. Почувствуй силу моего живота, твоего господина, в своем разуме, раб. Аладдин ощутил, как из него что-то вынули. Все это было иллюзией, просто словами, но он верил в это, подползая на коленях к животу принцессы, которая требовала от него все, чем он был и полностью отдал себя. В этом не было ни логики, ни смысла, но он хотел этого, потому что был очарован, и поэтому он подполз так близко, что мог видеть все маленькие изгибы и сантиметры этого упругого живота, который гипнотизировал его до бесконечности и дарил наслаждение. – Да, вижу ты позволил мне поработить себя в соответствии со своими инстинктами, чтобы показать мне, кто ты есть, и дать мне переписать тебя по кусочкам. Очень важно, чтобы ты это сделал, особенно перед нашей богиней. Она поручила мне поработить тебя, но, что еще важнее, она приказала тебе подчиниться мне. И мы оба будем выполнять ее приказы, потому что нам это нравится, и мы обязаны ей всем, – торжественно сказала Жасмин, двигая талией и поглаживая свою кожу, нос и щеки и постоянно уклоняясь от его губ, чтобы он мог поцеловать ее только тогда, когда она сама того пожелает, и ни секундой раньше. – Я – твоя госпожа, а мой живот – твой хозяин. И очень скоро ты будешь почитать каждую часть моего тела по отдельности. Я знаю, ты очень этого хочешь. Ты принимаешь свою роль, ты знаешь, что ты моя собственность, мой питомец и игрушка и с радостью соглашаешься с моим положением твоей владелицы. Второй самой значимой женщины в твоей жизни после богини. Теперь поцелуй мой живот и полностью подчинись ему. И вот Аладдин подался вперед и зарылся лицом в ее живот, со страстью облизывая его и целуя, тем самым заставив Мираж усилить движения своих пальцев и с нежным стоном и мяуканьем кончить. Вот теперь это была победа, потому что перед ней была уже не любовь, а похоть, обожание, подчинение и поклонение. Это было признание господства, принижение собственной роли и блаженство от того, что Алладина еще больше поработили, потакая его фетишу гипноза. Он снова стал бездумным, с ликованием подчиняясь принцессе. В то время как Жасмин испытывала восторг от увиденного и отвращение. Первое – от того, как хорошо она справляется со своей работой и радует госпожу, второе – от того, как эта уличная крыса касается ее своими губами. – Ох, как же это прекрасно, – высовывая руку из-под юбки и облизывая свои липкие пальцы, промурлыкала Мираж. Однако это было лишь началом. Первым представлением из многих, о чем она обязательно позаботится. Сейчас же она смотрела на свое окружение и видела, чего в итоге добилась. Ценой жизни большинства своих приспешников и кусочка Морбии она совершила путешествие в прошлое и захватила султана, который теперь стал ее троном и наблюдал за тем, как она, сидя на нем и кончая на лицо, еще больше унижает и порабощает его, попутно обрекая на гибель его собственную дочь. Визирь, который во всем этом был всего лишь пешкой, теперь стал маленькой змеей, жалкой и ничтожной, какой он и был всегда. Джинн и волшебный ковер никогда не будут найдены, Аладдин никогда не посетит Пещеру Чудес, и Мираж проследит за этим, всегда держа его под рукой. Теперь два ее величайших врага стали ее рабами, причем одна из них была ее любовницей и тем, кто будет постоянно гипнотизировать и ослаблять другого для ее собственного развлечения. Она отняла у Аладдина все: его будущее, его друзей, его достижения. Все, чем он был и мог стать. Некоторые говорят, что месть ничего не стоит, но ей она казалась особенно приятной. Она даже на мгновение задумалась: не стоит ли ей рассказать своим врагам правду? Объяснить насколько они были испорчены, и какой на самом деле могла стать их судьба. Это могло бы еще больше порадовать ее. Но Мираж тут же отбросила эту мысль, посчитав, что быть единственным человеком, знающим о том, что должно было произойти, является ее личной привилегией. Теперь Аграба была полностью в ее власти. И вскоре ее население станет поклоняться и почитать ее как свою богиню. Над городом взойдет новый рассвет, и на вершине его будет стоять образ ужасной и могущественной, но в то же время прекрасной женщины-кошки, которая станет для них всем и будет править так, как сама того захочет. – Да, пришло мое время обрести заслуженную власть и славу, – произнесла Мираж и, прислонившись к спинке трона, стала мечтать о том, как будет управлять своим новым королевством и своими личными любовниками и рабами – Алладином и Жасмин. Конец.